Глава 19: Год — долгий срок в Вестеросе
4 июня 2024 г., 10:00
***
291 от З.Э.
Королевская Гавань Джон Аррен Джон смотрел на счета и хмурился: за неполные два года они уже успели занять у Тиреллов почти четыреста тысяч золотых драконов, и в какой-то момент им придется начинать расплачиваться с долгами. Он знал, что, несмотря на их предполагаемую готовность быть хорошими подданными короны, Тиреллы на самом деле преследовали только одну цель, одалживая эти деньги. Они желали видеть на троне свою Золотую Розу, и Джон не возражал против этого, поскольку это решило бы множество потенциальных проблем: Простор был не только богат и силен, но и поставлял большую часть продовольствия, которое они потребляли в Королевской Гавани. Породнившись с Тиреллами, они укрепят династию Роберта на долгие годы. Связанные друг с другом узами брака Долина, Штормовые земли, Речные земли, Запад, Север, а затем и Простор оставили бы Дорн в стороне. Проблема, однако, заключалась в том, что Роберт на это не пойдет: сколько бы Джон ни уговаривал и ни убеждал его, король был против свадьбы с Тиреллами. Мало того, что и он, и Станнис не простили им осаду их дома, так еще и Роберт был не прочь заполучить невесту Старк для Джоффри. Сколько бы Джон ни пытался объяснить ему выгоду, казалось, что Роберт все еще жил прошлым. Джон чувствовал, что призрак Лианны Старк постоянно витал над ними. — Милорд, к вам пришел лорд Бейлиш. — Хорошо, пусть войдет. Петир оказался настоящей находкой, с тех пор как он привез его из Долины. Он не только помогал с финансами короны, но и делал это так хорошо, что Джон пытался добиться от Роберта назначения его мастером над монетой, которое, по крайней мере, на данный момент было отложено, и вместо этого он начал работать над увеличением доходов от торговли, как он делал это в Чаячем городе. Кроме того, его приезд настолько улучшил настроение Лизы, что они стали гораздо лучше ладить друг с другом, настолько лучше, что начали снова пытаться завести ребенка. Несколько дней назад он с радостью узнал, что Лиза беременна, и в отличие от других ее беременностей, Джон верил в благополучный исход этой. — Милорд Десница, — сказал Петир, войдя в комнату. — А, Петир, я рад тебя видеть, садись. Хочешь вина? — Нет, милорд, но все равно спасибо, — ответил Бейлиш, садясь. — Я хотел еще раз обсудить финансы, Петир, мы должны ограничить наши расходы или попытаться как-то получить больше монет. — Конечно, милорд, но зачем? — Петир задумчиво глядел на него. — Вообще-то, если подумать, милорд, есть пара вещей, которые мы могли бы сделать. Мы могли бы увеличить портовые сборы и налоги на разрешение торговли в Королевской Гавани, что позволило бы собрать немного монет, и мы также могли бы растянуть выплаты по кредиту Железному банку. Конечно, это будет означать увеличение процентов, но на данный момент это даст нам больше средств, — добавил мужчина. Джон сидел и размышлял, было ли это хорошей идеей: Железный банк будет давить на них, а Тиреллы предложат лучшие условия. Если бы только Ланнистеры не отказали им в поддержке, подумал он, вздыхая. Но выбор был невелик: чем больше они полагались на Тиреллов, тем больше проблем возникнет, если Роберт не одумается. — Не мог бы ты заняться этим, Петир, и посетить Железный банк в качестве нашего посла? — Конечно, милорд, я буду очень рад. — Большое спасибо, Петир, я этого не забуду и буду информировать короля о твоей хорошей работе, мы еще введем тебя в Малый Совет, мой мальчик, — ласково улыбнулся десница юноше. — Благодарю вас, милорд, как поживает ваша леди-жена? — Лиза здорова, и мейстер Колемон, и великий мейстер Пицель говорят, что у нее и у малыша, которого она носит, все хорошо. — Это отличные новости, я навещу ее, прежде чем отплыву в Браавос. — Она будет рада тебя видеть. Почему бы тебе не поужинать с нами сегодня вечером, Петир? — Почту за честь, милорд. Если это все, то я пойду, лорд Десница. — Да, и еще раз спасибо тебе, Петир, ты был очень полезен, как всегда. — Я живу, чтобы служить вам, милорд. Джон улыбнулся, когда молодой человек покинул его солярий: Петиру всегда удавалось поднять его настроение, и он был очень рад и помощи, и компании этого человека. Он потянулся и снова обратился к финансовым отчетам: расходы королевы росли почти так же, как и Роберта, с тех пор как ее семья перестала платить за все, и ему придется поговорить с этой женщиной, как бы это ни было неприятно. С тех пор как пару лун назад у королевы родился второй сын, она стала еще более раздражительной, чем обычно, и разговор с ней о том, чтобы она ограничила свои расходы, возможно, поможет продержаться еще некоторое время, надеялся он, протягивая руку и наливая себе бокал вина. В отличие от Роберта, он не испытывал особых пристрастий к этому напитку, но в последнее время бокал-другой облегчал головную боль, которую он испытывал при общении с королевской семьей.***
Варис Варис гулял по Красному замку. В последнее время он был расстроен и все больше раздражался, хотя по нему этого не скажешь — его умение скрывать свои истинные чувства вырабатывалось годами. Последнее его разочарование было связано с событиями на Западе: сколько он ни пытался, но не мог понять, что происходило с Ланнистерами, какую игру они затеяли, и это раздражало его до крайности. А если учесть еще и то, что он не мог найти наследников Таргариенов, то голова у него болела все сильнее. Он испробовал все возможные способы, чтобы найти детей и узнать, что замышляют львы. Однако раз за разом он испытывал разочарование — в последнее время его планы проваливались. Он пытался разместить на Западе как можно больше своих маленьких пташек и все никак не мог приблизить их к тому месту, где они должны быть. Кто-то мешал ему, и он не мог понять, как Ланнистерам удалось так хорошо играть в эту игру, когда Тайвин больше не руководил их делами. К тому же, чем больше он слышал о Джоне Сноу, тем больше недоумевал. Когда Варис узнал, что юношу взял в оруженосцы Джейме Ланнистер, он был заинтригован, хотя, когда услышал результат дуэли оруженосцев на турнире в Ланниспорте, все стало ясно: конечно, Цареубийца распознал в мальчике дар к фехтованию. Но некоторые истории и сведения о Джоне заставляли его усомниться в том, что он выбрал его только по этой причине. Никто не ожидал возобновления работы шахт в Кастамере, Тайвин Ланнистер не мог найти решение проблемы, которую сам же и создал. И когда стало известно, что шахты не только снова работали, но и что идея, как это сделать, пришла в голову оруженосцу Джейме Ланнистера, люди, в том числе и Варис, не поверили: конечно, это какая-то шутка, не может быть, чтобы ребенок придумал решение, которое не смог найти даже величайший из мейстеров. Но это было правдой: Джон Сноу преуспел там, где другие потерпели неудачу, и одним махом сделал Ланнистеров втрое богаче, чем прежде. В шахтах Кастамере добывали больше золота и серебра, чем на всем Западе. В некотором смысле Варис восхищался мальчиком: он всегда считал детей особенными, а видеть, как один из них добивался таких успехов, заставляло Вариса в глубине души взлетать, но это лишь добавляло загадочности мальчику, и он был полон решимости докопаться до сути. Обойдя почти весь замок, он не нашел ни спокойствия, ни ответов на свои вопросы. Он повернулся, чтобы идти обратно в свои комнаты, но увидел того, с кем не хотел встречаться. — А, лорд Варис, я рад вас видеть, — Петир Бейлиш улыбнулся такой же насмешливой улыбкой, как и птица на его гербе. — И я вас, лорд Бейлиш, — ответил Варис, имея в виду совсем другое. — Как поживает королева и новый принц? — спросил Бейлиш, и ухмылка на его лице стала еще шире. — Очень хорошо, милорд, Его милость полон радости за своего нового сына. — Не сомневаюсь, что так оно и есть, милорд, и, судя по всему, замок наполнен отцовской любовью. — Да, лорд Бейлиш, похоже, что так оно и есть, но я уверен, что вы занятой человек, милорд, не смею вас задерживать, — ответил Паук и кивнул. — Да, это правда, я должен пойти и начать приготовления, похоже, я отправляюсь на встречу с банкирами, — сказал Бейлиш и ушел. На мгновение Варис задумался о том, чтобы устроить несчастный случай с этим человеком. Простая истина заключалась в том, что если такой человек, как Мизинец, будет без контроля, королевство погрузится в хаос, однако сейчас было не время для подобных действий, да и власти у Бейлиша было мало. Он продолжал идти по коридору и в конце концов решил, что сам должен посетить Запад, разумеется, замаскировавшись. Прежде чем полностью сосредоточиться на поисках детей Таргариенов, он должен выяснить, что там происходит, — паук должен сплести много паутины, размышлял он.***
Давен Давен все больше убеждался, что связь с Серсеей Ланнистер была самой большой ошибкой в его жизни, и он проклинал свой член за то, что тот втянул его в это дерьмо. Она была потрясающей любовницей, возможно, лучшей из всех, что у него когда-либо были или будут, но ещё она была жестокой, мстительной, и, он подозревал, чуть более, чем слегка безумной. Ей было недостаточно, что она делала из короля рогоносца, и Серсея из кожи вон лезла, чтобы он трахнул ее, когда их могли поймать. И хотя возбуждение от опасности было еще тем афродизиаком, особенно когда он думал не той головой, но оно могло стоить ему жизни, если бы он не положил этому конец. Именно это и привело его в нынешнее затруднительное положение, и теперь, вытирая кровь с раненного лба, он понимал, что, возможно, ему пора возвращаться на Запад. Проблема, конечно, заключалась в том, что будет делать эта сумасшедшая сука, когда он уйдет. Если для него их роман был исключительно плотским, несмотря на то, что в результате у него родились двое детей, о которых он заботился, то для Серсеи он перерос в какую-то напряженную историю любви. Как раз в тот день, до того как она швыряла в него вещи, она рассказывала ему о том, что они должны позаботиться о короле, чтобы править вместе, и Давен едва удержался от смеха. Как будто такое вообще было возможно. Если бы король умер, а она попыталась приблизиться к трону, Давен наверняка стал бы короче, как минимум, на голову. Поэтому он попытался отговорить ее от безумной затеи, но вместо этого трахнул ее так хорошо, как мог, чтобы только отвлечь ее внимание. Это, по крайней мере, помогло ей на время заткнуться, но как только они закончили, она тут же вернулась к тому, с чего начинали. — Любовь моя, мы действительно должны убить этого толстого олуха, разве ты не хочешь заниматься этим весь день, чтобы никто не мог нам помешать? — ее голос был мягким и соблазнительным. — Конечно, хочу, но мы не можем, моя королева, из этого ничего не выйдет. — Я была бы королевой-регентшей, Давен, я бы все решала, я могла бы назначить тебя в Королевскую гвардию, и тогда никто не смог бы отослать тебя от меня. — Я не хочу вступать в Королевскую гвардию, — Давен покачал головой. — С чего бы это? — Тогда мы могли бы быть вместе, никто бы ничего не сказал, и нам не пришлось бы прятаться, — улыбнулась ему Серсея, а ее рука начала медленно спускаться по его телу. — Я должен идти, моя королева, ваш муж вернется с охоты, и ваши стражники скоро вернутся, — сказал он, убирая ее руку и начиная одеваться. — Разве ты не хочешь меня, разве ты не любишь меня? — в отчаянии спросила она. — Конечно, люблю, мы еще поговорим об этом, — он нежно поцеловал ее и поспешно оделся, стараясь сделать все возможное, чтобы выбраться оттуда. — Ты лжешь, ты такой же, как он, ты хочешь уйти от меня! Никто не смеет уходить от меня! — закричала Серсея и начала бить руками по кровати. — Нет, любовь моя, я люблю тебя по-настоящему, клянусь, люблю, — Давен попытался успокоить ее, пока кто-то не услышал шум. — Тогда докажи это, помоги мне убить моего мужа, — надулась она. — Я не могу, Серсея, — ответил он, наконец закончив одеваться. Он двинулся к двери, но вдруг что-то ударило его в спину, он повернулся, чтобы посмотреть, и, к несчастью для него, оказался на пути вазы, которую она бросила. Та ударила его по голове, и Давен почувствовал, как потекла кровь. — Убирайся, убирайся и не возвращайся! — вскрикнула королева, и он ушел так быстро, как только мог. Закончив вытирать кровь, он прошел мимо детской, где лежал его сын. Ему так хотелось зайти к Томмену, но он знал, что ему в таком состоянии не только не позволят, но и весьма удивятся его желанию. Он никогда не держал на руках ни одного из своих детей, хотя ему посчастливилось видеть их обоих. Он считал, что Томмен был милым пухленьким малышом, а Мирцелла — подарком от семерых. Жаль только, что их матерью была Серсея, и он с содроганием думал о том, что они могут оказаться похожими на Джоффри. В своих немногочисленных встречах с кронпринцем он находил мальчика высокомерным, избалованным и своенравным, и ему была ненавистна мысль о том, что его дети будут расти рядом с ним, но у него не было выбора, ведь он был в этой так называемой большой игре, и от этого ему было не по себе. Он вздохнул, выходя из комнаты: все эти неприятности из-за его проклятого члена.***
Барристан Барристан улыбнулся, прочитав письмо: дела у его короля шли хорошо, очень хорошо, судя по всему, он хотел бы увидеть, как тот упражняется, будет ли он похож на своего отца. По крайней мере, он был рад, что Джейме заставлял его тренироваться и что мальчик был только рад этому. Новости о достижениях короля еще больше убеждали его в том, что, когда тот заявит о своих правах, у королевства будет достойный правитель Он был так же ошеломлен, как и все в тронном зале, когда пришло известие о Кастамере. Когда король узнал, что это сын его лучшего друга придумал план, он был вне себя от радости и часто провозглашал, что именно мальчик Неда сделал то, что не смог Тайвин Ланнистер. И хотя Барристан был не согласен с тем, что его называют мальчиком Неда, гордость, которую он испытывал, слыша похвалы своему королю, пересиливала досаду на то, что никто не знает его истинного происхождения. Конечно, для этого еще будет время, и когда правда откроется, они узнают, что именно влияние Рейгара, а не Неда Старка, сделало Джейхейриса тем, кем он станет. Он кинул письмо в огонь и позволил ему сгореть. Пришло время снова исполнить свой долг, и он в очередной раз проклял себя за то, что сегодня ему выпало несчастье следовать за кронпринцем. — Сир Борос! — сказал он, выходя из своей комнаты. — Лорд-командующий, — кивнул рыцарь в ответ. Выйдя из башни, Барристан направился в Красный замок, минуя по пути стражников, и, наконец, прибыл к месту назначения, увидев, как сир Арис улыбнулся ему с облегчением. — Сир Арис. — Лорд-командующий. — Есть что-то, что мне следует знать? — Нет, лорд-командующий, принц до сих пор вел себя тихо, — неохотно улыбнулся сир Арис. — Очень хорошо, наслаждайтесь остатком вечера, сир. — Да, так и сделаю, спокойной ночи, лорд-командующий. Барристан смотрел, как рыцарь уходил, и вздыхал о том, до чего опустился орден: он считал, что эти рыцари под его контролем — не настоящие братья, о чем наглядно свидетельствовало неисполнение Трантом своего долга. Куда сбежал рыцарь, оставалось загадкой, и если бы это был настоящий и достойный рыцарь, то Барристан сам бы возглавил расследование его исчезновения. Но, по правде говоря, этот человек не был большой потерей, и Барристан не только не стал его искать, но и не возражал, когда король объявил о его замене. На этот раз он хотя бы выбрал человека, присягнувшего дому Баратеонов. Барристан был не слишком высокого мнения о сире Ричарде, но он был гораздо лучше, чем тот, кого предпочла королева. У сира Давена был потенциал, но он не принадлежал к Королевской гвардии. Он вздохнул и поклялся, что когда его король будет коронован, он восстановит орден, который будет достойным его. Заняв свой пост, Барристан надеялся на лучшее: если повезет, принц останется в своих покоях этим вечером, но другого он и не ожидал. В лучшем случае Джоффри был беспокойным мальчиком, а в худшем — гораздо более опасным. Временами он был приятным, почти веселым, но его настроение могло быстро меняться, в чем многие убедились на собственном опыте. Он получал огромное удовольствие от того, что выдвигал самые нелепые требования, а потом закатывал истерику, когда их не выполняли. Многие слуги испытали на себе его гнев, и он видел, как их наказывали, тогда как раньше он получал удовольствие от того, что заставлял их корчиться от одной мысли о том, что они могут потерять работу. Когда рядом был отец или Десница, мальчик ограничивался наказанием, просто высылая слуг из комнаты с резкими замечаниями, на некоторые его действия Барристан смотрел с отвращением, а король смеялся над ними. Но когда они были заняты чем-то другим или рядом находилась его мать, слуги начинали беспокоиться. Барристан с содроганием думал о том, что случится с королевством, если мальчик когда-нибудь доберется до Железного трона, но он также чувствовал облегчение, зная, что этого никогда не произойдет. Его король заявит о себе задолго до этого, и когда придет время, Барристан будет стоять рядом с ним.***
Речные земли Хостер Талли Хостер наблюдал за тем, как его сын продолжал разглагольствовать о бастарде Неда и о том, как этот мальчишка собирается отнять у детей Кэт их право первородства. Это длилось с тех пор как от его дочери прилетел этот проклятый ворон, в котором она практически требовала, чтобы они напали на мальчика. — Мы должны что-то предпринять, отец, этот бастард становится все более популярным, и если мы не предпримем меры, то пожалеем. — И что же ты хочешь, чтобы мы сделали, Эдмур? — Я не знаю, отец. Ты знаешь, что я хотел сделать, но ты же сам все запретил. — Конечно, знаю, ты хотел убить мальчика, Эдмур. Ради чего? По какой причине? Потому что моя дочь беспокоится о том, чего никогда не случится, и из-за этого ты хотел послать людей убить мальчика. Я не испытываю любви к этому бастарду, но я не стану из-за него убийцей родичей. — Он нам не родственник, он бастард, он не имеет к Кэт никакого отношения, — гневно воскликнул Эдмур. — Да, это так, но в глазах большинства людей он все равно будет считаться нашим родственником, и когда я предстану перед своими богами, мои руки не будут замараны убийством ребенка. — Тогда что нам делать, отец? Если он заручится поддержкой Запада, то они смогут захватить Север. Хостер покачал головой: это его проклятие — растить детей-идиотов. Лиза почти все бросила ради того проклятого мальчишки, его драгоценная Кэт переживала из-за того, что никогда не случится, а его сын и наследник демонстрировал стратегическое планирование Фреев. Пора было пресечь это в зародыше, пока дело не зашло слишком далеко. — Ты действительно думаешь, что Джейме Ланнистер хочет иметь что-то общее с Севером. Зачем, по какой причине он может хотеть Север? — Эдмур молчал. — Как я и думал. Ты должен все хорошенько обдумать, сын. — Но что, если он это сделает. Что, если бастард убедил его, отец, ты же слышал, что случилось с Кастамере, говорят, это произошло благодаря бастарду. Ланнистеры теперь в долгу перед ним, а они всегда платят по долгам. Хостер потянулся к своему бокалу и сделал глоток вина: возможно, Эдмур прав, возможно, его мальчик не такой уж большой идиот, каким он его считал. Он не подумал об этом: открытие Кастамере было невероятным благом для Запада, оно как минимум удвоило, а то и утроило богатство Ланнистеров, и не подумает ли Джейме Ланнистер отплатить за это, отдав мальчику Север. Он должен был подумать об этом еще, ему нужно было получить больше информации о мальчике, выяснить его характер, узнать, действительно ли он беспокоился о Севере. Двое парней Блэквудов встречались с ним в Староместе, возможно, они смогут рассказать ему больше. Он пошлет ворона к Титосу и узнает, сможет ли он взять мальчиков с собой в следующий раз, когда они приедут. — Уйди, Эдмур, я сам решу, что будет сделано с этим бастардом, а не ты, я ясно выразился? — Пока ты принимаешь решения, отец, — сказал Эдмур и вышел из комнаты.***
Белая гавань Виман «Последний год был невероятно удачным для Дома Мандерли», думал Виман, просматривая цифры. Торговая сделка с Ланнистерами была расширена, и они планировали открыть совместное представительство в Браавосе, чтобы способствовать расширению торговых возможностей. Чем больше он смотрел на цифры, тем больше чувствовал благодарность за то, что Джон Сноу поговорил с Вилисом. Мальчик очень помог им, и он был более чем счастлив отплатить парню, когда мог. Поэтому, когда прилетел ворон с просьбой о помощи, он с радостью согласился ее оказать, хотя даже он был удивлен тем, кто это получит. Похоже, Виман был не единственным северным лордом, хорошо отзывавшимся о Джоне Сноу: сир Джорах тоже высоко ценил парня, в немалой степени благодаря подарку, который Виман помог ему раздобыть. Когда он заговорил о мальчике, то, по правде говоря, разочаровался в своем лорде. Тот едва признал сделанное его сыном, его достижения не вызывали у него никакой гордости, и Виман не мог этого понять. Он всегда гордился своими мальчиками, они были светлым лучом в его жизни, его будущим, и он радовался успехам Вилиса на турнире. Но Джон Сноу выиграл, король наградил и похвалил его больше, чем родной отец, и это его озадачило. Хотя это была малость по сравнению с реакцией леди Кейтилин. Вилис сделал то, о чем он просил, и, судя по всему, дети были рады за брата, а вот их мать — совсем другое дело. Когда она ворвалась в солярий, Виман почувствовал отвращение к ее словам: конечно, вера Семерых говорила, что бастардов следует бояться и презирать, но Виман считал, что судить о человеке нужно по его поступкам, а не по рождению. Он знал множество законнорожденных, которым не мог доверять, и все же эта женщина кричала и бредила, что Джон Сноу захватит Винтерфелл. Из всего, что он слышал о мальчике, вряд ли был возможен такой исход, и, учитывая его репутацию у Ланнистеров, так оно и было, ведь те блага, которые он принес семье Вимана, меркли по сравнению с теми, что он принес львам. Кастамере сделал Ланнистеров еще богаче, и когда он услышал, что идея исходит от Джона Сноу, то был, понятное дело, ошеломлен: пока он сидел и размышлял, его прервал стук в дверь. — Войдите! — крикнул Виман и был удивлен, увидев обоих своих сыновей в сопровождении мейстера Теомора. — Отец, мы должны поговорить с тобой, — сказал Вилис. — Хорошо, присаживайтесь. Все трое мужчин заняли свои места, и Вилис достал письмо и пергамент, Виман посмотрел на сына, который с готовностью кивнул, а затем взглянул на бумагу. Он увидел рисунок, от которого у него перехватило дыхание: корабль был таким, какого он никогда не видел, — многопалубным, с тремя мачтами, парусами невиданной ранее формы. Форштевень был опущен, а корпус был длиннее, чем у всех виденных им кораблей. Под чертежом была инструкция, как закрепить паруса таким образом, чтобы управлять кораблем могло гораздо меньше людей, чем, казалось бы, должно быть на судне такого размера. Но именно мачты и паруса были ключом к разгадке, и Виман уже мог оценить преимущества такого корабля с точки зрения скорости и маневренности, а учитывая его размеры, он мог перевезти в четыре или пять раз больше груза, и, он готов был поспорить, сделать это гораздо быстрее. — Откуда у тебя это? — взволнованно спросил он. — Прочитай письмо, отец, — сказал Вендел. Виман отложил чертеж и взял письмо в руки,«Лорд Виман, Надеюсь, вы пребываете в добром здравии. Я хочу поблагодарить вас за помощь. которую вы и ваша семья оказали мне, с тех пор как я приехал на Запад. Я не могу придумать лучшего способа выразить свою благодарность. чем предложить вам это, новый проект корабля. Вы поймете, что эта конструкция, хотя и сложная в постройке, сократит время и количество кораблей, и сделает путешествия выгодными. Надеюсь, вы примете это как мою благодарность. Джон Сноу».
Он быстро выпил и снова наполнил кубок, после чего повернулся к сыновьям и мейстеру. — Мейстер, что вы думаете? — Милорд, я еще не видел ничего подобного, но, учитывая рисунок и инструкции, думаю, это сделает плавание невероятно выгодным. — Да, я тоже так думаю, отец, если это сработает, мы заработаем целое состояние, — сказал Вендел, его волнение было так же очевидно, как и волнение самого Вимана. — Строительство обойдется дорого и займет много времени, но я хочу, чтобы оно было выполнено как можно скорее. Вилис, Вендел, назначьте наших лучших строителей, с такими кораблями мы будем править проклятыми морями, — громко рассмеялся Лорд Мандерли.***
Долина Аррен Черная рыба Бринден устал получать воронов с письмами от племянницы, за последний год он получил почти дюжину на одну и ту же тему — Джон Сноу. Когда он получил первое письмо, то едва не поскакал в тот день от Кровавых ворот на Запад — мысль о том, что бастард узурпирует его родного внучатого племянника, была ему не по вкусу. Но, к счастью, ему не удалось уйти в тот день, и, засыпая той ночью, он задумался и понял, что поступил бы глупо. Он видел парня во время турнира в Ланниспорте, и, по мнению Бриндена, тот меньше всего хотел бы узурпировать свою семью, к тому же мальчик, похоже, ненавидел признание и едва не отказался от подарка короля. Чем больше он думал об этом, тем больше убеждался в своей правоте, поэтому проигнорировал письмо от Кэт. Но, черт возьми, письма продолжали приходить, каждое из них было страннее предыдущего. В каждом письме постоянно упоминался девиз их семьи, как будто он не знал и не следовал ему лучше, чем кто-либо из его проклятой семьи. Бринден любил своих родичей, но Хостер больше заботился о союзах, чем о том, чтобы его семья была счастлива, и вместо того, чтобы следовать словам, пытался использовать их, чтобы пристыдить его и заставить делать то, что хотел сам. — Как поживаете, Сир Бринден? — голос Нестора заставил его поднять взгляд от стола. — Я в порядке, лорд Ройс, а вы? — Хорошо, Бринден, хорошо, вы слышали новости с Запада? — Нет, Нестор, не слышал, мне нет дела до того, что замышляют львы. — Да, обычно мне тоже, но такой поворот событий меня удивил. — Что случилось? — Похоже, им удалось вновь открыть Кастамере. Бринден был потрясен: прошло почти тридцать лет с тех пор, как Кастамере был затоплен Тайвином Ланнистером, и это событие потрясло весь Вестерос и закрепило за старым львом репутацию безжалостного злодея. Хотя он мало обращал внимания на невоенные дела, Бринден знал, что Тайвин годами пытался найти решение, чтобы снова открыть шахты. Если бы он был жив и узнал, что его сын преуспел там, где он потерпел неудачу, лев испытал бы и гордость, и зависть. — Как? — с неподдельным любопытством спросил Бринден. — Вы мне не поверите, если я скажу, что идея исходила от оруженосца Джейме Ланнистера, некоего юного бастарда по имени Джон Сноу. Нестор был прав, Бринден не мог поверить в это. Конечно же, это не могло быть правдой. Откуда, черт возьми, юному мальчишке знать, как открыть шахту, да еще затопленную, на Севере не было шахт, где мальчику могла бы прийти в голову такая идея, по крайней мере, в понимании Бриндена. — Этого не может быть, Нестор, не может быть, чтобы мальчику пришла в голову такая идея. — Так и есть, Бринден, я слышал об этом от нескольких человек, и, судя по всему, это все он, во всяком случае, именно ему они приписывают эту идею. Бринден улыбнулся, он подумал, что молодой человек сделал все возможное, чтобы то, о чем беспокоилась Кэт, было уже позади. Теперь он ни за что не вернется на Север, он слишком важен для Ланнистеров, и гораздо вероятнее, что в качестве награды они дадут парню замок на Западе.***
Винтерфелл Линесса Винтерфелл был невероятно внушительным. Так думала Линесса, пока они приближались к замку. Хотя он не был таким красивым, как Хайгарден или даже Высокая башня, в нем чувствовался определенный масштаб, и чем ближе они подходили к нему, тем больше становилось ясно, что этот замок не похож на другие в королевстве. Огромные серые стены внушали страх, но в то же время они были гостеприимны, и она видела, что ее муж был рад видеть их. Он был разочарован тем, что Нед Старк не приехал ни на одну из их свадеб. То, что он не приехал на свадьбу в Староместе, Джорах понимал, но отсутствие на свадьбе на Медвежьем острове причинило ее медведю боль, и хотя он мог этого не показывать, она знала это. Из-за этого он еще больше ценил то, что Джон Сноу был на их свадьбе: мальчик проявлял больше уважения к ее мужу, чем его отец, и именно из-за этого она была уверена, что они не будут посещать Винтерфелл какое-то время. Поэтому, когда пришло приглашение на именины наследника Старков, она думала, что муж проигнорирует его, но он удивил ее, сказав, что они должны поехать. Поездка в Винтерфелл была тяжелой и неприятной, и всю дорогу она чувствовала себя неуютно, но в конце концов они добрались. Линесса вылезла из повозки, хотя, будь они на юге, никто бы не стал так называть крытую телегу. Накинув плащ, подаренный ей Джоном Сноу, она улыбнулась теплу, которое он принес ее замершему телу. Когда она впервые попала в суровую северную погоду, плащ стал для нее спасением, и каждый раз, надевая его, она поражалась тому, как тепло она себя чувствовала. Джорах подошел к повозке, открыл дверцу и помог ей выйти. Она выглянула во двор и увидела человека, стоявшего там со своей семьей. Лорд Старк, догадалась она. — Милорд, — сказал Джорах с поклоном. — Сир Джорах, рад приветствовать вас в Винтерфелле. — Для меня это большая честь, милорд, позвольте представить вам мою жену, леди Линессу Мормонт, — Джорах подвел ее к своему лорду. — Леди Линесса, рад встрече с вами, — лорд Старк поцеловал ее руку. — Благодарю вас, лорд Старк, за теплый прием, — улыбнулась она. — Леди Старк, для меня большая честь познакомиться с вами, — подошла Линесса к даме и сделала реверанс. Она прошла вперед, приветствуя наследника и его братьев и сестер. Старшая девочка пристально смотрела на нее, она была похожа на юную леди, ее длинные рыжие волосы и пронзительные голубые глаза только усиливали это впечатление, она точно станет невероятной красавицей, когда подрастет. Внешность младшей была более резкой, но глаза ее озорно блестели, и Линессе вспомнились ее собственные сестры и различия между ними. Закончив с приветствиями, и она узнала, что старшую девушку зовут Санса, а младшую Арья. Линесса наблюдала, как наследник и еще какой-то мальчик, на которого ее муж хмурился, убежали заниматься тем, чем обычно занимались молодые парни. Младшую девочку, которой было не больше двух лет, мать взяла на руки, пока они добирались до замка. И кажется, это было верное решение: судя по всему, она была готова бежать за мальчиками. — Леди Линесса, ваш плащ такой красивый, могу я спросить, где вы его купили? — спросила Санса, пока они шли к замку. — Зови меня Линессой, моя дорогая. — Линесса, — мечтательным голосом произнесла девушка. — Я не покупала его, он был подарен мне на свадьбу твоим братом, — улыбнулась Линесса девушке. — Робб подарил его вам? — растерянно спросила девушка. — Нет-нет, — улыбнулась Линесса. — другой твой брат, Джон, — она заметила, как леди Старк повернула голову, прислушиваясь. — Джон подарил его вам? Он такой красивый. Где он его взял, у него есть еще, как вы думаете, он подарит мне один, подождите, Джон был на вашей свадьбе? — быстро сыпала вопросами Санса. — Достаточно, Санса, я уверена, что леди Линесса не желает говорить о твоем сводном брате, — ехидно сказала леди Старк. — Нет, все в порядке, миледи. Твой брат был оруженосцем лорда Джейме, так что, полагаю, он явился в рамках своих обязанностей. Он такой прекрасный молодой человек, и его подарок был жестом заботы, особенно для леди, не привыкшей к северной погоде. — Жаль, что я не смогла поехать, наверняка там было так красиво, — вздохнула Санса. — Да, почти так же красиво, как мой плащ, — сказала Линесса и захихикала вместе с девушкой. Однако она заметила, что леди Старк не разделяла ее веселья и практически торопила их войти внутрь. Она посмотрела на мужа, который вел серьезный разговор с лордом Старком, и, наконец, они оказались в самом замке. Распрощавшись, лорд Старк подал знак слуге проводить их в комнаты. Пока они шли, она удивлялась тому, как тепло в замке по сравнению с внешним миром и их собственным замком. — В стены встроены трубы, которые наполняются горячей водой из источников, что позволяет замку оставаться теплым, — рассказал ей Джорах. Когда они наконец добрались до комнат, она быстро переоделась в менее теплую одежду: сегодня вечером будет небольшой пир, поскольку они, очевидно, прибыли первыми. Поэтому она надела одно из своих красивых, но не слишком замысловатых платьев, хотя, учитывая любвеобильность мужа, ей, наверное, повезло, что она осталась полностью одета. — Не сейчас, мой большой медведь, — хихикнула она, смахнув его руки со своей груди. — Я не буду долго ждать, — поцеловал Джорах ее в шею, прямо в то место, которое, как он знал, всегда приводило ее в восторг. — Если это должно повлиять на меня, то ты увидишь, что это не произведет желаемого эффекта, — рассмеялась она, отстраняясь. Линесса с хихиканьем наблюдала за тем, как ее муж скользнул к кровати, и, по правде говоря, не было ничего лучше, чем просто заключить его в объятия и присоединиться к нему. Дорога была слишком долгой и слишком холодной, и прошло уже несколько суток с тех пор, как они в последний раз были вместе. Но они должны были освежиться и отправиться в зал для трапезы со Старками, а когда они предадутся любви, то она хотела, чтобы это было надолго. — Милый, мы проведем всю ночь вместе, — сказала она, целуя его в лоб. — Всю нашу жизнь, любовь моя, — сказал Джорах, и она почувствовала, как затрепетало ее сердце.***
Позже тем же вечером Сама трапеза оказалась гораздо вкуснее, чем она ожидала: на Севере еда показалась ей более сытной, чем та, к которой она привыкла. Они сидели за высоким столом, лорд и леди Старк по обе стороны от нее и Джораха, дети выглядели так, словно им было весело, хотя она заметила, что Санса продолжает смотреть на нее с тоской. — Прости, что не смог присутствовать на свадьбе, Джорах, мне нужно было уладить кое-какие проблемы с Хорнвудами и Болтонами, — сказал Нед. — Все в порядке, Нед, обе церемонии прошли хорошо, и моя жена была счастлива, а это главное, — сказал Джорах, а она ухмыльнулась. — Обе церемонии, сир? — спросила леди Старк. — Да, миледи, мы поженились под светом Семи в Староместе и перед старыми богами на Медвежьем острове, — улыбнулся ей Джорах. Она смотрела, как леди Старк качает головой, и, казалось, что лорд Старк смотрит на нее с тоской. Линесса уже собиралась что-то сказать, но Джорах снова решил высказаться. — Я хочу поблагодарить вас, лорд Старк, подарок, который ваш сын преподнес моей жене на свадьбу, был очень ценен, и мы с Линессой очень благодарны за его заботу. — Подарок? Когда это Робб дарил вам подарок, миледи? — растерянно посмотрел на нее Нед. — Нет, милорд, это был ваш второй сын, Джон, он подарил мне плащ, который вы видели на мне раньше. Думаю, это ваша заслуга, милорд, что он такой воспитанный и заботливый молодой человек, — улыбнулась Линесса. Леди Старк быстро отпила из своего бокала, а лорд Старк посмотрел на Джораха и на нее саму таким взглядом, словно не мог понять, о чем шла речь. Она, конечно, знала, как и все хорошие южные женщины, что за бастардами нужно следить, чтобы те не проявляли своих худших качеств, но молодой человек, которого она встретила в Староместе, был так далек от этого, как она могла себе представить, так почему же и лорд Старк, и леди Старк вели себя так странно. Когда ужин закончился, разговор, казалось, перетек в другое русло, и Линесса решила, как и ее муж, больше не поднимать тему Джона Сноу, и вечер прошел гораздо легче благодаря этому. Позже, готовясь ко сну, она решила поговорить об этом с Джорахом, возможно, он был более осведомлен о ситуации, чем она. Возможно, он знал что-то, что объяснило бы реакцию Старков их с мужем комплименты по поводу воспитания мальчика. — Джорах, как ты думаешь, почему Старки так расстроились, когда ты заговорил о Джоне Сноу, есть ли что-то, что я должна знать о мальчике? — Нет, насколько я знаю. Я встретил его на турнире, хороший парень, настоящий северянин, ты ведь видела его на поединках? Она соблазнительно улыбнулась, когда Джорах начал быстро раздеваться, его северный акцент, как всегда, возбуждал ее. — Так что же, по-твоему, это было? — спросила она. — Я не знаю, да и Джон Сноу меня сейчас не волнует, — он подхватил ее, и они смеясь упали на кровать. — Меня тоже, мой большой медведь, — сказала она, целуя его.***
На следующее утро Закончив утреннюю трапезу, Джорах поцеловал ее и пошел к выходу с лордом Старком, его сыном Роббом и другим мальчиком, которого, как она теперь знала, звали Теон Грейджой, железнорожденный заложник, хотя он, к досаде ее мужа, был скорее подопечным. Хотя Старомест никогда не страдал от них так сильно, как другие города, она знала, что даже по сравнению с такими местами, как Щитовые острова, дом ее мужа сильно пострадал от их нападений. Линесса направлялась на урок вышивания с леди Старк и Сансой, и девушка была просто очаровательна: она жаждала узнать обо всем на свете и едва не лишилась чувств, когда она рассказала ей историю о Джорахе и их помолвке. Как она танцевала с ним, а он просил ее о благосклонности, как после победы в поединке он короновал ее и попросил руки у ее отца. По правде говоря, эта история звучала так, словно была взята из книги, но она была очень благодарна, что это не так. Муж не был тем рыцарем, которых она воображала в детстве, он был намного лучше, чем она могла себе представить. Во время трапезы и прогулки она не раз замечала хмурое выражение на лице леди Старк, но любознательная натура ее дочери не позволяла ей обращать на это слишком много внимания. Септа, которая шла с ними, была угрюмой женщиной. Когда они вошли в маленькую швейную комнату, внутри уже находилось несколько девушек, и Линесса, садясь, улыбнулась им. — Что вы будете шить, Линесса? — взволнованно спросила Санса, когда доставала красивый набор для шитья. — Не знаю, милая, — улыбнулась она. — У тебя очень красивый набор, Санса, отец купил его для тебя? — Нет, Линесса, мой брат Джон прислал его на мои именины, — Санса с гордостью продемонстрировала набор. Она подумала, что набор поистине изыскан и продуман детально: в нем были секции для ниток, иголок и небольших пространств для бусин. Она передала набор обратно девушке и наблюдала за тем, как она берет свои отрезы ткани. — Это было очень заботливо с его стороны. — Джон всегда заботлив, он присылает мне ткани и рисунки, — лучезарно улыбнулась девушка, и Линесса, заметив, что и септа, и леди Старк не находят это забавным, пожала плечами и принялась за работу, постоянно прерываясь из-за вечно возбужденной девушки рядом с ней. — Вы тетя леди Маргери, не так ли, Линесса? — с тоской сказала Санса. — Да, ты знаешь моих племянников и племянницу? — О нет, я просто слышала о них, моя леди-мать рассказывала о леди Маргери и о том, как прекрасен Хайгарден, не так ли, мама? — спросила Санса, когда леди Старк повернулась к ней. — Что, милая? — Я просто сказала Линессе, что ты рассказывала мне о Хайгардене, и поскольку Линесса — тетя леди Маргери, она могла бы рассказать мне подробнее, — проговорила Санса решительно, и Линесса не могла не хихикнуть: с тех пор как она попросила девочку называть ее по имени, Санса вела себя так, словно они были лучшими подругами, и она не могла не любить ее за это. — Уверена, леди Линесса с радостью расскажет тебе истории, — сказала леди Старк, и Линесса заметила в ее словах легкую шпильку. — Я тоже буду рада, миледи, хотя, по правде говоря, она должна больше расспрашивать Джона о моих племянниках и племяннице, чем я, он с ними довольно дружен, — сказала Линесса, наслаждаясь выражением шока на лице леди. — Джон знаком с леди Маргери? Думаете, он представит меня, а Лораса, Гарлана и Уилласа он тоже знает? — Волнение Сансы теперь было заметно всем. — Он знает, милая, я уверена, он будет рад представить тебя, может, тебе стоит послать ему письмо с просьбой? — добавила она. — Обязательно, спасибо, Линесса, — улыбнулась Санса, когда вернулась к своей работе. — Если вы позволите, леди Линесса, септа проследит, что бы вам было комфортно, я вспомнила, что должна кое-что проверить, — сказала леди Старк, поспешно выходя из швейной комнаты. Линесса смотрела вслед убегающей женщине и думала: какие бы дела здесь не обстояли с Джоном Сноу, это явно негативно повлияло на леди Старк, и она до конца не могла понять, почему. Мальчик был очень заботливым и добросовестным, об этом свидетельствовал его подарок ей, он очень любил свою семью, судя по его подаркам Сансе. Она могла понять, что леди не нравился ребенок ее мужа, но он был далеко, и, конечно, она должна была радоваться, что у него все хорошо, ведь если бы у него все было плохо, то, возможно, тогда он мог бы прибегнуть к тому, чего все боялись от бастардов. — Линесса, это для вас, — сказала Санса, привлекая ее внимание. — Что это, милая? — сказала она, повернувшись к ней. — Для вас и сира Джораха. Линесса посмотрела на вышитый девушкой платок, — черный медведь, обхвативший белую башню, на вершине которой пылало пламя. Платок был совершенно изысканным, и девушка никак не могла сделать его за сегодня, ведь она работала над ним долгое время. Она протянула руку и обняла Сансу, на глазах которой выступили слезы. — Спасибо, Санса, спасибо тебе большое, — сказала она, вытирая глаза. — Не за что, Линесса.
