Глава 20: Золото всегда верит в золото
11 июня 2024 г., 10:00
***
Джейме Он заметил это после свадьбы, а точнее, на корабле, когда они возвращались в Ланниспорт, но оставил все как есть, решив, что, когда они доберутся до дома, Джон сам выберется из этого состояния. Когда они с трудом добрались до Утеса, он с удовлетворением отметил, что одно лишь присутствие Джой, казалось, вернуло мальчика к нормальной жизни. Однако с течением времени он понял, что это не совсем так: пусть внешне Джон и был счастлив, что-то его явно беспокоило, и Джейме начал волноваться за него все больше и больше. Одеваясь и направляясь на тренировку, Джейме размышлял о том, стоит ли поднимать эту тему, или лучше дать Джону больше времени, и, возможно, мальчик сам заговорит об этом. Герион и Тирион заметили это, и даже тетя Дженна высказала свое мнение, и его сердце заныло от того, что она заботится о Джоне так же сильно, как и остальные члены семьи. Он знал, что отчасти это объясняется тем, что ее сыновьям нравится, когда старший мальчик наставляет их во дворе. Тион и Уолдер, а также Мартин и Виллем образовали тесную маленькую группу, и, в отличие от Ланселя, который игнорировал их, Джон указывал им на ошибки и время от времени вступал с ними в спарринг, к их удовольствию. Выйдя из подъемника, он оказался во дворе, где его ждал Джон с мечом в руке, и улыбнулся: даже с дурными мыслями в голове Джон всегда исправно ходил на уроки. Он огляделся по сторонам, чтобы посмотреть, где Призрак — маленький волчонок в последнее время решил, что подкрадываться к нему — это новая забавная игра, и не раз пугал его до полусмерти; он с облегчением увидел его сидящим у стены, хотя и выглядел тот немного грустнее, чем обычно. — Доброе утро, Джон, я вижу, ты уже готов. — Да, милорд, — улыбнулся мальчик искренне, но не так, как обычно. — Хорошо, тогда начнем. Джейме занял позицию и стал ждать, когда Джон начнет атаковать. Меч в руке мальчика быстро направился в его сторону, он блокировал его, затем переместился влево и быстро атаковал. За время, проведенное вместе, защита Джона стала намного лучше. Его движения и позиция ног всегда были невероятными, а то, как он использовал удары Джейме, чтобы ограничить преимущество в силе, которым тот обладал, было предметом его гордости. Джейме все еще превосходил Джона в скорости, но мальчик был быстрее, чем он сам в его возрасте, и это был лишь вопрос времени, когда техника и сила Джейме станут единственным преимуществом перед Джоном. Поначалу Джон напоминал Джейме Рейгара, его способность впитывать знания и использовать их была поразительной. Но чем больше они тренировались, тем больше он видел в нем Артура: как бы ни был хорош Джейме, Артур был лучшим фехтовальщиком поколения, и он чувствовал... нет, он знал, что Джон тоже им станет. Однако сейчас он был еще мальчишкой, сражающимся против величайшего мечника Вестероса, и пока они танцевали, удары Джейме приносили свои плоды. — Ты устал Джон, — с ухмылкой сказал Джейме. — Как и вы, милорд, — ответил Джон. — Но я могу продержаться еще несколько часов. Не думаю, что ты сможешь, — парировал Джейме и с удивлением заметил, как нахмурилось лицо Джона. Обычно они подтрунивали друг над другом во время тренировок. Джейме хотел, чтобы Джон был готов к тому, что люди будут пытаться вывести его из равновесия комментариями и язвительными фразами, поэтому они старались поддеть друг друга. Но сейчас Джон почему-то не отвечал ему, и это его сильно беспокоило. Он решил закончить поединок и поговорить с ним. Это должно закончиться. — Давай сделаем перерыв, Джон. — Милорд? — в голосе Джона послышалось смятение. — Пойдем, выпьем чего-нибудь и поговорим немного, — Джейме повернулся и пошел к кувшину с водой, стоявшему в стороне. Прошло несколько мгновений, но в конце концов Джон присоединился к нему. Прислонив меч к стене, он сел и отпил воды. Они так и сидели молча, казалось, целую вечность, пока Джейме, наконец, не надоело. — Джон, что случилось? — Ничего, — ворчливо ответил Джон. — Джон, это же я. Давай, поговори со мной. — Я… я не знаю, в чем дело, милорд, — вздохнул мальчик. — С тех пор как я побывал в Староместе, я просто чувствую... не знаю... как будто то, что я делаю, никогда не будет иметь значения, люди всегда будут видеть во мне бастарда. — Это не так, Джон, ты значишь гораздо больше, — он схватил мальчика за плечи и крепко обнял его. — Посмотри на меня, ты гораздо больше, чем просто бастард, слышишь меня? Джейме чувствовал, как тот рыдал у него на груди, и ему хотелось сказать ему правду, просто взять его и отнести к вещам, показывающим его право первородства, и письмо матери. Но он не мог. Пока не мог. Он должен был удостовериться, что они готовы, и как бы больно ему ни было видеть Джона таким, он знал, что ждать — это лучший выход. Простояв так некоторое время, он наконец почувствовал, что рыдания прекратились, и тогда отпустил мальчика и позволил ему отвернуться и вытереть глаза, зная, как ему будет неловко, что он так открыто плакал. Прошло несколько мгновений, но в конце концов Джон повернулся к нему и улыбнулся, гораздо шире, чем раньше. Он знал, что исправил ситуацию лишь на время, но он ее исправил, и они оба ушли в гораздо лучшем настроении, чем были.***
Джон Джон проснулся в предвкушении: сегодня был особенный день, и он ждал его с большим нетерпением, впервые за последнее время. Быстро одевшись, он увидел, что Призрак уже стоял у двери и с нетерпением ждал, когда можно будет спуститься в комнату Джой. У них был целый день, и все были в курсе того, какие сюрпризы они приготовили ко дню именин Джой. Когда он вошел в комнату, то обнаружил, что Джой не только встала, но и оделась, и, к его удивлению и раздражению, уже причесывалась. — Нет, Асса, ой! — воскликнула Джой, и он хихикнул. — Дзон, прекрати, позалуйста, — сказала она, заметив его. — Я займусь этим, Алессия, похоже, маленькая принцесса не хочет, чтобы ее волосы сегодня расчесывали. — Я… э-э-э… лорд Герион хочет подготовить ее, Джон, — сказала Алессия, глядя на него. — Все в порядке, Алессия, почему бы тебе не пойти поесть, а я закончу. — Если ты уверен. До встречи, Джой, Джон. — Пока, Асса. Он подошел к кровати и сел, схватив расческу, на которую Джой смотрела как на смертельного врага. — Нет, Дзон, ой! — снова воскликнула она, тряся головой. — Все будет хорошо, принцесса, и когда мы закончим, мы можем отправиться в приключение. Хорошо? Ты, я и Призрак, — улыбнулся он ей. — Плизлак плидет? — Да, он обещает. — Обесяет. Она посмотрела на него, потом на расческу, потом на Призрака. Наконец, она сдалась, и он начал расчесывать ее волосы. Он был нежен, как только мог, но волосы спутались, и он чувствовал, как расческа начинала ломаться, поэтому сделал единственное, что мог, чтобы отвлечь ее от злой расчески. Он кивнул Призраку, и волк вскочил на кровать, Джой тут же схватила его, и они начали вместе играть. Наконец он закончил расчесывать ей волосы и положил расческу обратно на стол: пора было отвести ее поесть, а Герион уже ждал, чтобы начать день с первого сюрприза. — Готова, Джой? — Готова. Он взял девочку за руку, и они вышли из комнаты. Когда они шли, он размахивал их сцепленными руками, и она светилась от удовольствия. Призрак шел впереди них, погруженный в свой собственный мир, изредка оглядываясь и как бы говоря: давайте уже быстрее. В столовой их ждал Герион. — ПАПА! — крикнула девочка, подбежав к нему. — Доброе утро, принцесса, с днем именин, — Герион крепко обнял ее. Джон сел за стол рядом с ними, и Джой тут же перебралась к нему на колени. Он рассмеялся. Кажется, это будет одно из тех утр, когда она помогала ему есть. Так оно и случилось. Хотя на самом деле она не позволила ему съесть все, схватив бекон и сосиски и скормив их жаждущему волку. - Плизлак, еще, - приговаривала она, пока кормила его беконом. - Еще, Плизлак, - за беконом пошли сосиски. Джон был вынужден взять вторую тарелку, которая была возле Гериона в недоступном для нее месте, но не для голодного волчонка. Когда запасы еды Джой закончились, он быстро подошел к тарелке Джона и с нетерпением посмотрел на него. — Предатель! — Джон рассмеялся, бросив волку немного бекона, но Призрак проглотил его и посмотрел на него так, что тот ничуть не удивился. Покончив с едой, они направились к подъемнику. Герион нес Джой, а он и Призрак шли впереди, развлекая девушку. Пришло время преподнести Джой первый сюрприз в день ее именин. Он долго убеждал Гериона и Дженну, что это будет безопасно, и только благодаря его связи с Зимой они в конце концов согласились. Выйдя во двор замка, они подошли к конюшне, где уже была приготовлена Зима. Джон тут же вскочил на лошадь и подождал, пока Герион передаст ему девочку. — Хочешь прокатиться на лошадке, Джой? — спросил Герион. — Папа…лошадка, — взволнованно воскликнула Джой. Хотя Джон подумал, что она была так радостна, потому что просто любила лошадей, и не понимала, о чем спрашивал ее отец. Это подтвердилось чуть позже, когда Герион начал усаживать ее на лошадь перед Джоном. Ее лицо Джон никогда не забудет, она была не просто счастлива, она была вне себя от радости, и от этого у него замирало сердце, и он видел, что Герион тоже это чувствовал. — Папа. Лошадка! — воскликнула она, когда Джон позволил Зиме медленно тронуться. Они проскакали по двору и развернулись, чтобы направиться к тренировочной площадке для поединков. Герион шел рядом на случай, если что-то пойдет не так, но Джон крепко держал ее, и Зима была спокойна и хорошо поддавалась его рукам. Когда они добрались до тренировочной площадки, Джон увидел Дженну с детьми, а двое мальчиков Кивана сидели слева от них и улыбнулись им. — Помаши тете Дженне, Джой! — сказал он, и девочка послушалась. Джон посмотрел на Гериона, тот кивнул, и он пустил Зиму рысью, что принесло желаемый результат: смех Джой был слышен по всей площадке, и, хотя он не мог видеть ее лица, зато мог его вообразить, и этого было более чем достаточно. В конце концов они остановились, и он направился к месту, где стоял Герион. — Иди к папе, Джой. — Нет, лошадка Дзона. — Потом будет больше лошадей, хорошо? Джой с радостью согласилась, и Герион снял ее с седла, а он повел Зиму назад, чтобы она остыла: лошадь вела себя на удивление хорошо, и он очень гордился своей кобылой. — Умница! — похвалил он, похлопывая ее, пока она пила из корыта. Остаток дня прошел как в тумане: Герион пригласил шута, который должен был их развлечь, но Джой этот человек не понравился, и его быстро отослали. Вместо этого она и остальные дети играли в игры, а Джон помогал, когда это было необходимо. Наконец Джой пришло время получать подарки, и Джон наблюдал, как Герион отправился за ней. — Хочешь подарки, принцесса? — Подалки, папа, — Джой захлопала в ладоши. Тирион подарил ей красивую книгу с яркими картинками животных, а Дженна — большого мягкого льва, который превосходил того, что у нее уже был. Джейме подарил довольно впечатляющую картину с изображением улыбающейся Джой, которая, похоже, очаровала ее, особенно после того, как отец рассказал ей, кто это. Киван подарил ей несколько очень милых нарядов, которые, как знал Джон, ей пригодятся: она довольно быстро снашивала одежду, учитывая как быстро она росла и умудрялась истязать свои наряды. Каждый из детей подарил ей небольшие игрушки, некоторые из них были очень красиво вырезаны вручную, и она с восторгом хватала каждую и крепко держала ее, а затем бросала на пол, когда получала следующую. Подарком Гериона был набор чернил и бумаги, и Джон, взглянув на него, увидел, что он ухмыляется: он точно знал, какой хаос она устроит с ними, и, похоже, ничуть не жалел об этом. Когда пришло время для подарка Джона, он быстро ушел из комнаты и с помощью Алирс занес его. Плотнику потребовалась целая луна, но работа, сделанная им, была невероятной. Лошадь была почти идеальным подобием Зимы, а окраска и грива делали ее похожей на жеребенка его собственной лошади. Он попросил конюха сделать для Джой седло и поводья, чтобы она могла держаться за них, и когда он подвел лошадь к ней, то услышал ее голос. — Лошадка Дзона. — Твоя лошадка, Джой. — Моя? — взволнованно спросила она. Девочка взобралась на лошадь, он передал ей поводья, вставил ноги в стремена и крепко пристегнул их, затем отошел, и она посмотрела на него в замешательстве, явно ожидая, что он сядет позади нее, как это было на Зиме. — Ты поедешь сама, Джой, — сказал он и улыбнулся, когда она это сделала. Она радостно закричала, пока лошадка двигалась вперед-назад.***
Пару лун спустя Тирион Когда они прибыли в Кастамере, то столкнулись с некоторыми проблемами: во-первых, пещеры шахт были длинными, узкими и с неровными поверхностями, а система, которую они собирались использовать, не работала, и Тирион чувствовал себя удрученным, хотя они и добились прогресса в торговых сделках, шахты в Кастамере стали бы величайшим благом для его семьи за последнее поколение. Джон, однако, принял это как должное: он и Призрак обошли вход в шахту, вошли внутрь, насколько смогли, и ушли к озеру, а Тирион наблюдал за ними, гадая, что происходит в голове у мальчика. Джон простоял у озера, как показалось Тириону, целую вечность, после чего вернулся к нему, и на его лице появилось решительное выражение. — Мы можем остаться здесь на несколько дней, милорд? — спросил Джон. — Я не вижу смысла, Джон, как бы хороша ни была твоя идея, она не сработает. — Я знаю, я вижу это, пожалуйста, просто поверьте мне, милорд. — Хорошо, я прикажу поставить палатки, два дня, Джон, и все, — сказал Тирион. Следующие две ночи они провели в лагере на окраине замка Кастамере, Тирион хотел остаться в самом замке, но в итоге отказался. Ему очень понравился лагерь, он был прост, а Призраку, похоже, нравилось быть на природе: волк убегал в ближайший лес и время от времени возвращался с кроликом или какой-нибудь мелкой птицей, которую он бросал к ногам Джона, как бы говоря: почисти это для меня. Вечером они разговаривали, и Тирион замечал, что Джон с тоской смотрит на вход в шахту, словно погрузившись в воспоминания. Иногда они должны были громко позвать мальчика по имени, чтобы он повернулся и обратил на них внимание, а иногда Призрак хватал мальчика за руку и заставлял его отвернуться от того места, куда он смотрел. Он списал это на разочарование от того, что ничего не вышло, и попытался заверить мальчика, что никто не думает о нем плохо из-за этого, что у ветряных колес все еще есть потенциал, и благо, которое они получат от них, все равно будет большим. Но Джон лишь улыбнулся, словно знал что-то, чего не знал Тирион, и порой он находил это обескураживающим. — Пора, Джон, я сказал два дня, не думаю, что нам стоит тратить время здесь, — сказал Тирион рано утром на третий день. — Да, хорошо, милорд. Когда они вернулись в Утес Кастерли, Джон поговорил с Джейме и спросил, можно ли отвлечься от занятий, он по-прежнему тренировался с Джейме утром и вечером и проводил время с Джой. Тирион заметил, что, когда он не был с Зимой, он был либо с кузнецом Харлоу, либо с Малланом, одним из плотников, и вот, наконец, через семь дней после их возвращения Джон зашел к нему. — Чем могу быть полезен Джон? — спросил Тирион, с любопытством глядя на большие листы пергамента, которые нес мальчик. — Милорд, мне кажется, я нашел решение. — Джон, все в порядке, мы движемся дальше, Кастамере был хорошей мечтой, но ветряные колеса невероятны, с ними мы справимся, мой мальчик, ты не должен беспокоиться о шахте, — сказал он как можно более успокаивающе. — Нет, милорд, это не беспокойство, теперь я понял, что было не так, это сработает, — сказал Джон и протянул Тириону пергаменты. Он посмотрел на них, не в силах понять, что к чему, — там был ряд длинных круглых предметов, полых посередине. Они были соединены с кузнечными мехами, которые приводились в действие ветряными колесами. Рисунки были невероятными, и Тирион задался вопросом, когда мальчик научился так хорошо рисовать. Рассматривая рисунки, он начал понимать, что воздух, вместо того чтобы всасываться сильфоном, на самом деле высасывался, отчего объект наполнялся водой, которая текла вверх, а затем вытекала в большой желоб, похожий на лоток, и стекала по лотку в то, что, по его предположению, было озером. — Это вообще можно сделать? — спросил он, указывая на полый предмет. — Да, Харлоу уже сделал несколько, я хотел показать вам чертежи и спросить, не хотите ли вы посмотреть, как это работает? — Да, Джон, я бы хотел, очень хотел, — взволнованно сказал Тирион. Они подошли к небольшому колодцу, где их ждал Маллен. Тирион смотрел, как Джон показывает на рисунках, как соединить мехи с круглым предметом, а затем опускает его в воду, после чего он подсоединяет к нему ветряное колесо. Джон кивнул Маллену, и тот что-то сделал с мехом, отчего тот загудел быстрее, и вода потекла еще быстрее, но когда он сделал еще что-то, вода снова замедлилась. — Джон, это, я не знаю, что это, но это невероятно, это сработает, я уверен в этом. — Думаю, да, милорд, — сказал Джон, и Тирион улыбнулся мальчику.***
Луну спустя На изготовление предметов, которые они называли трубами, мехов и соединений, которые должны были крепиться к ветряным колесам, ушла почти полная луна, а на перевозку в Кастамере и установку — еще один десяток суток. Теперь, когда они стояли здесь, вся эта работа должна была либо окупиться, либо оказаться напрасной, и Тирион чувствовал, как колотится его сердце от этой неопределенности. Он посмотрел вниз, где стояли Джейме и Джон вместе с Герионом, и увидел на лицах брата и дяди то же волнение, но Джон выглядел спокойным и собранным, как будто знал, что все получится, и они зря нервничали. Он был вынужден признать, что восхищен юношеской уверенностью мальчика: он помнил, как сам видел мир таким — все было возможно, и все, о чем мечтаешь, могло случиться, но теперь он стал старше и мудрее и знал, что так бывает не всегда. Тирион быстро огляделся по сторонам, пытаясь понять, где же белый волк — у этого проклятого существа была привычка подкрадываться, и достаточно было того, что он пугал вас до смерти, но по какой-то непонятной причине он всегда хотел поиграть с ним. Он с облегчением вздохнул, когда Призрака не было видно — волк явно ушел куда-то в лес. — Мы готовы, милорд, — сказал Маллан. — Хорошо, закрепите последнюю фурнитуру, и тогда мы начнем, — ответил он и направился к остальным членам своей семьи. — Тирион, это чертовски впечатляет, ты сделал невероятную работу, — сказал Джейме, когда он подошел к ним. — Это была идея Джона, — улыбнулся он мальчику. — Да, но построили его вы, милорд, — смиренно ответил Джон. — Не хочу быть вершителем судеб, но мы не знаем, получится ли это, — покачал головой Герион. — Получится, — решительно сказал Джон, и он, и Джейме посмотрели на него. Он наблюдал за тем, как быстро вращаются ветряные колеса. Это были действительно впечатляющие вещи, и он уже разослал несколько таких лордам. Тирион обнаружил, что они не только работают как насосы для воды или как небольшие ветряные мельницы, но и неизвестно, что можно еще сделать с их помощью. Лорд Крейкхолла использовал его для питания мехов в кузнице, а лорд Банефорт — для доставки зерновых запасов в замок, что позволяло молоть их там, а не на близлежащих ветряных или водяных мельницах. Тирион понимал, что они еще только начинают понимать, что можно сделать с этими вещами, и что в конце концов они найдут им применение, которое заставит их смеяться над тем, что они тратили их впустую до тех пор. Он услышал шум колес и шум воздуха из мехов. Время тянулось несколько мгновений, прежде чем они наконец услышали звук бегущей воды. Они посмотрели на трубы и увидели, как вода течет в озеро. — Работает. Чертовски хорошо работает, молодец Джон, — взволнованно сказал Джейме, похлопав мальчика по спине. Почти час они стояли и смотрели, как течет вода, пока она наконец не остановилась. Через несколько минут они поняли, что сильфон внутри должен быть отрегулирован, и решили пойти поесть. Когда они вернулись, вода снова потекла, и так продолжалось до бесконечности, время от времени поток останавливался, а потом снова начинался. — Маллан, отсоедини арматуру! — крикнул Тирион. — Слушаюсь, милорд, — ответил мужчина и сделал то, что он велел. — Мужчины, на сегодня все, для вас приготовлена еда и питье, так что идите отдыхать, вы отлично поработали сегодня, — громко сказал Джейме. После того как люди ушли, они направились в шахту, чтобы посмотреть, как далеко им удалось продвинуться. Тирион был ошеломлен, увидев, что они удалили почти половину воды из шахты, — не могло же все быть так просто, думал он, проходя по тунелю. — Не могу поверить, — сказал он, качая головой. — Не ты один, — рассмеялся его дядя. Джон и Герион пошли в одну сторону, а Джейме остался стоять на месте. Он уже мог видеть сверкающие золотые жилы, а когда они пошли дальше, то наткнулись на то, чего он не надеялся увидеть: скелеты и сломанные кости, разбросанные на уступах, которые обнажила вода. — Мы должны похоронить их как следует, может быть, устроить какую-нибудь службу, — сказал Джейме, и Тирион покачал головой в знак согласия. — Мы можем попросить септона устроить большую службу, это покажет людям, что мы не такие, как отец, и что шахты снова открыты, — сказал Тирион. — Да, мы так и сделаем, но как ты думаешь, можно ли использовать эти колеса, чтобы помочь с добычей? — спросил Джейме. — Думаю, да, мы должны будем создать подходящие инструменты, но они будут сильнее людей и, возможно, безопаснее, пока мы не выясним, насколько устойчива эта шахта, — ответил Тирион. — Мы также должны будем восстановить замок, но, похоже, мы будем обеспечены золотом. Как ты думаешь, насколько богата эта шахта? — спросил Джейме, оглядываясь по сторонам. — Очень, — услышали они голос дяди, когда он и Джон подошли к ним. Тирион с изумлением смотрел на большой камень, который Герион держал в руке; золото блестело, и он редко видел такие большие залежи в свободном доступе. Джон нес такой же камень, только выглядел он иначе. Он протянул его Тириону, и Тирион увидел, что это серебряная руда, он и не подозревал, что в шахте есть и то, и другое; это было еще большим благом, так как теперь, чем больше камней они найдут, тем меньше будет бесполезных. — Где ты их нашел? — спросил он. — Там сзади есть проход, который нашел Призрак, ты должен его увидеть, нам нужно будет сразу же поставить стражников у входа, — сказал Герион и начал идти обратно тем путем, которым он пришел. Он оскалился, когда белый волк подошел к нему и схватил за ногу, потянув за штанину, чтобы заставить следовать за собой. Он посмотрел на Джона и увидел, что мальчик улыбнулся ему, а Джейме присоединился к нему, и он понял, что помощи от него не дождаться. Поэтому Тирион сдался и последовал за волком, присоединившись к Джейме и Джону, и пошел по туннелю направо. Когда он добрался до прохода, о котором говорил Герион, он понял, что тот имел в виду. Очевидно, они работали здесь еще до того, как отец затопил шахты, и наткнулись на очень богатую жилу, — он смотрел, как Герион держит факел, и золото мерцало в его свете.***
Спустя сутки В итоге им потребовалось почти четыре дня, чтобы полностью очистить шахту от воды, причем последнее заняло очень много времени, поскольку трубы не могли нормально функционировать при таком малом количестве воды, и им пришлось удалять последние частицы воды с помощью маленьких чашек и ведер. Тирион был потрясен не только количеством костей, которое, должно быть, исчислялось сотнями, но и чудовищным осознанием того, что некоторые из них явно были детьми. Одно дело, когда он рос и слышал о том, что было сделано его отцом, совсем другое — видеть доказательства этого так отчетливо; как ни тяжело это было для него, но Джейме пострадал еще сильнее, и Тирион был уверен, что следующий, кто сыграет эту проклятую песню, испытает гнев его брата. В конце концов, он был уверен, что они убрали почти всех, и, верный своему слову, они заказали службу, на которой останки были благословлены септоном и похоронены должным образом. Некоторые лорды приехали издалека, чтобы увидеть, как вновь открываются рудники, и он знал, что не один из них надеялся получить честь возглавить добычу и занять место в Кастамере, но Джейме удивил их всех и назвал дядю Гериона новым лордом Кастамере, к немалому раздражению того.***
— Мне он не нужен, зачем он мне, отдай его кому-нибудь другому. — Это должен быть ты, дядя, ты не только лучший человек для этой работы, но и заслуживаешь ее, ты сможешь перестроить замок и сделать его достойной резиденцией. — Джейме, мне не нужна эта чертова светлость, я счастлив там, где я есть, зачем тебе давать мне это? — сердито спросил Герион. — Это не только для тебя, дядя, но и для Джой. — Что? — Дядя, когда она вырастет, у нее может не будет нашей фамилии, но она Ланнистер, и я не позволю, чтобы на нее смотрели свысока, потому что она Хилл, так что это для нее, как и для тебя. Она будет леди Кастамере, ее имя не будет иметь значения, потому что она будет богаче любого из этих проклятых дураков, — решительно сказал Джейме.***
Тирион улыбнулся, вспоминая этот разговор: его дядя пришел в себя, и Джейме позвал Кивана, прежде чем они объявили об этом. Он сидел и ждал, пока войдет Киван, а Джейме и Джон возбужденно говорили о чем-то, в чем он не был уверен, поскольку не обращал внимания. — Но если ты используешь щит, разве он не ограничивает твои движения? — спросил Джон. — Да, но защита, которую он обеспечит, будет лучше. — Лучше, чем короткий меч? — Да, для защиты — да, короткий меч может помочь в нападении, но при этом ты уйдешь от удара. Тирион протянул руку и отпил глоток вина: конечно, они думали о сражении, он засмеялся, и оба не обращали на него внимания, поглощенные своим разговором, как всегда, когда речь заходила о фехтовании. Наконец прибыл дядя, Лансель, как обычно, следовал позади. В последнее время мальчик стал вести себя лучше, и Тирион был рад, что он забыл о своем соперничестве с Джоном. — Дядя, я рад тебя видеть, — сказал Джейме, когда Киван сел в кресло. — Я тебя тоже, племянник, ты добился удивительных результатов. — Это не я, дядя, это была идея Джона, а Тирион довел ее до конца. — Тогда позвольте мне поздравить вас обоих, — кивнул Киван. — Дядя, я хотел поговорить о Кастамере, я знаю, что ты надеялся получить его. — Значит, это буду не я? — разочарованно сказал Киван. — Нет, дядя, это будет Герион, он станет лордом Кастамере. — Хорошо, он заслужил это, — неловко улыбнулся мужчина. — У меня на тебя, дядя, большие планы, ты должен играть более важную роль в другом месте. Тирион наблюдал, как его дядя сел немного прямее, и гнев и разочарование на его лице сменились более любопытным выражением. — Я буду служить там, где ты сочтешь нужным, племянник, — сказал Киван. — Я знаю это, дядя, и я чрезвычайно благодарен тебе за это, поверь мне, именно поэтому я нарекаю тебя лордом ново созданной резиденции Ланниспорта и адмиралом флота Ланнистеров. — Милорд, вы оказываете мне честь. — На лице Кивана отразились потрясение и искренняя благодарность. — Нет, дядя, ты всегда был верен, и настало время вознаградить эту верность. Мы выделим средства, чтобы ты мог построить достойную резиденцию, а я намерен создать флот сильнее, чем у отца. А теперь выпьем вместе по бокалу за нашу удачу, — сказал Джейме, протягивая ему бокал, который Джон наполнил. — Да, племянник, я благодарю тебя, воистину, ты даже не представляешь, как много это для меня значит. Тирион присоединился к ним, и один бокал превратился в несколько. Киван не любил пить, но он праздновал как человек, которому подарили мечту всей жизни, и Тирион чувствовал, что он заслуживает этого больше, чем большинство. Он посмотрел на брата, который улыбнулся ему: Джейме награждал людей за то, что они сделали, чего достигли, и Тирион знал, что брат позаботится о том, чтобы он получил свою награду, когда придет время, и поэтому он с радостью праздновал вместе со своей семьей.***
Джон С тех пор как они вернулись из Кастамере, сны стали приходить все чаще. Некоторые из них были странными, он даже не мог себе представить таких мест: огромные здания, достигавшие в высоту всего, что можно было увидеть, дороги, по сравнению с которыми Королевская дорога казалась тропинкой в лесу. Он видел вырезанные в камне формы, которые казались невозможными, животных, которых он не знал, изображенных так подробно, что он видел, как блестят их глаза, когда он смотрел на них. Иногда он просыпался в холодном поту и не мог вспомнить сон, а иногда помнил его отчетливо. Он боялся рассказывать о них кому-либо, опасаясь, что о нем подумают, поэтому он сворачивался калачиком рядом с Призраком и в конце концов погружался в беспробудный сон. Иногда между снами проходило несколько лет, а иногда они повторялись каждую ночь. Больше всего его беспокоила женщина, одиноко стоящая в башне, залитой кровью, она смотрела ему в глаза, и у Джона разрывалось сердце от боли в ее глазах. Джон просыпался от этих снов со слезами на глазах, а Призрак слизывал их и крепко прижимался к нему. Другие сны были более счастливыми: смех мужчины и женщины или красивая песня, исполняемая на арфе. Иногда ему снилось, что он ходит по скале, все ниже и ниже к земле, а вокруг него люди кажутся огромными, как великаны. В конце концов он решил взять пергамент и перо и нарисовать или записать то, что помнил. Изображение голубого цветка, покрытого льдом, или меча, сияющего таким ярким светом, что на него было больно смотреть, ледяное поле с самым большим чардревом, которое он когда-либо видел. Пещера, заполненная камнем, настолько черным, что он казался самой ночью, и каменная дверь, которая манила его вперед. Проснувшись утром, он быстро брал пергамент и начинал рисовать то, что приснилось ему накануне: он стоял у причала, а к нему подплывал корабль, более огромный и внушительный, чем все, что он когда-либо видел. Он скользил по воде и вдруг оказался на его борту, ходил вверх и вниз, видел канаты, паруса, мачты и людей. Он нарисовал все это и положил в стопку других рисунков, лежавших на столе. — Ну что ж, Призрак, похоже, это был неплохой вариант, а, друг мой? — сказал он, когда волк лишь склонил голову набок. Он быстро оделся и отправился на трапезу, проходя мимо комнаты Джой, Джон вздохнул: с тех пор как прошли ее именины, и ей исполнилось три года, уроки у девочки стали более насыщенными. С отъездом ее отца Джон думал, что будет проводить с ней больше времени, но Дженна взяла девочку под свое крыло, и он был рад за нее, но в то же время скучал по ней, особенно по утрам, ведь теперь она ела вместе с Дженной и ее детьми по утрам. — Доброе утро, Джон, — сказала Алессия, когда он вошел в столовую. — Доброе утро, Алессия, как ты себя сегодня чувствуешь? — Мне гораздо лучше, Джон, спасибо за вопрос и за помощь с мейстером. — Не стоит благодарности, я рад помочь, — улыбнулся он девушке и направился к столу, с сожалением заметив, что будет один. Джейме остался в Ланниспорте с Киваном, и Джон надеялся поехать с ним, но вместо этого его попросили помочь Тириону, чему он был рад, но это означало, что он пропустил их утренние поединки пару дней, а Тирион редко вставал, так рано. Он улыбнулся Алессии, когда она принесла ему еду: девушка была больна, и он отправился к Крейлену за помощью, зная, что слуги не являются приоритетом для мейстера. Покончив с едой и убедившись, что голодный волк рядом с ним ест, он подумал о том, чтобы пойти к Тириону, но понял, что пройдет еще пара часов, прежде чем он проснется, особенно если учесть, что он основательно поработал почти всю ночь, поэтому вместо этого он вернулся в свою комнату и сел на кровать. Уроки начнутся только через несколько часов, и он был в растерянности, чем себя занять. Взяв в руки рисунок, нарисованный утром, он внимательно рассмотрел его: корабль был невероятно впечатляющим, но что-то в нем было не так. Взяв другой лист пергамента, он начал рисовать его заново. Он совершенно потерял счет времени, рисуя корабль, отбрасывая один лист за другим по причинам, в которых он не мог быть полностью уверен. — Джон. — ДЖОН. Повернувшись, он с удивлением увидел Тириона, который стоял в его комнате и обеспокоенно смотрел на него, в то время как Призрак, для разнообразия, сидел в углу, не обращая на него никакого внимания, как будто он тоже был потерян в своем собственном мире. — Милорд? — С тобой все в порядке, Джон? Я звал тебя несколько минут, пока ты просто сидел и рисовал. — Простите, милорд, я увлекся, у меня появилась идея, и я просто не мог ее отпустить. — Идея… Ну, твоя последняя идея сделала нас богатыми. — А разве вы и так не были богаты, милорд? — Джон улыбнулся Тириону. — Тогда еще богаче, — Тирион высунул язык и рассмеялся. — Тогда давай посмотрим на эту идею? Джон протянул ему лист бумаги и стал ждать, когда он засмеется: если бы Тирион узнал, что он провел большую часть утра, рисуя глупые картинки с кораблями, он бы никогда этого не пережил. Но смеха так и не последовало, вместо этого Тирион тяжело сел на кровать и снова и снова смотрел на рисунок. — Как ты додумался до этого? — спросил Тирион. — Я не знаю, милорд, мне приснился сон, и я просто нарисовал то, что увидел. — Джон, ты хоть представляешь, что произойдет, если получится? — Нет, милорд, подождите, что вы имеете в виду, если это сработает? — Джон, если этот корабль жизнеспособен, ты только что создал нечто невероятное, плавание на таких кораблях принесет невероятную прибыль, не говоря уже о том, какое преимущество они дадут в бою, я должен показать это Крейлену, пойдем со мной. Призрак понял, что с ним идет Тирион, и в очередной раз решил, что Тирионовы штанишки — это вкусная закуска. — Отвали от меня, глупый волк, — сказал Тирион, пытаясь отпихнуть Призрака. — Призрак, оставь его, — сказал Джон, и волк остановился, но посмотрел на него так, словно он был самым большим баловнем на свете. — Почему твой волк постоянно должен есть мою одежду, Джон? — Он просто играет, правда, мальчик? — ответил Джон, поглаживая волка за ушами. Втроем они добрались до мейстера и, постучав, вошли внутрь. — Милорд, Джон, — сказал Крейлен, быстро поднимаясь на ноги. — Мейстер, вы должны взглянуть на кое-что, — Тирион протянул ему рисунок. Мейстер взял рисунок и стал рассматривать его во всех подробностях, покачивая головой и изредка улыбнувшись, прежде чем он снова повернулся к ним. — Я никогда, милорд, никогда не видел ничего подобного, это невероятно, если позволите спросить, где вы это взяли? — Юный Джон нарисовал его, мейстер, — сказал Тирион, а Крейлен ошеломленно посмотрел на Джона. — Милорд, это изменит флот, торговлю, войну, такие корабли полностью изменят все. — Значит, вы считаете, что его можно построить и стоит это сделать? — Конечно, милорд, мы должны сделать это как можно скорее, это займет много времени, но это может быть сделано, я не сомневаюсь, что это сработает, милорд. Тирион посмотрел на него и покачал головой, а затем улыбнулся. — Пойдем, Джон, похоже, мы должны отправиться в Ланниспорт, я хочу, чтобы люди приступили к работе немедленно. — Милорд, если это возможно, могу ли я поделиться этим? — спросил Джон. — С кем, Джон, я бы не хотел усиливать наших соперников. — С лордом Мандерли, милорд, они были добры ко мне с тех пор, как я приехал сюда, и я в долгу перед ними, и как там у вас говорится, — сказал Джон с ухмылкой.***
Оленна Она сидела в саду и ела с сырной тарелки, маленькие цветы вокруг нее раздраженно стрекотали, и она уже не в первый раз задумывалась, не стоит ли их всех просто прогнать. Сидящая слева от нее внучка носила брошь в виде белого волка, которую она получила на свои восьмые именины. Это была красивая вещь, признавала Оленна, но больше всего ее беспокоил мальчик, который ее подарил. Когда до них дошла весть о том, что благодаря мальчику вновь открыли Кастамере, Оленна впервые на своей памяти потеряла дар речи. Как мальчику в возрасте ее внучки удалось сделать такое, было непонятно не только ей, но и мейстеру Хайгардена, и она знала, что другие серые крысы в Цитадели уже пытались сделать это и потерпели неудачу, к немалому огорчению старого льва.***
— Как это возможно, мейстер Ломис? — спросил Мейс. — Не знаю, милорд, я никогда не слышал о подобном, ветряные колеса достаточно малы, чтобы их можно было построить и соорудить на ходу, но такого еще никогда не было, — покачал головой мейстер. — Ты понимаешь, что это значит, Мейс? — спросила она, уже зная ответ. — Нет, мама, не понимаю, — покачал головой ее сын, и она вздрогнула. — Это значит, что этот мальчик только что сделал Ланнистеров богаче, чем когда-либо, Мейс, что они будут делать с этими деньгами? — Не знаю, мама, может, они попытаются купить влияние на короля, — Мейс посмотрел на нее, одновременно надеясь, что он дал правильный ответ, и опасаясь, что если это так, то что это будет означать для их заговоров. — Нет, не думаю, что это будет так, — покачала она головой, — у них уже было влияние, но они его почему-то отдали. — Тогда что, мама? — Я не знаю, Мейс, — сердито сказала Оленна, когда сын слегка вздрогнул от ее тона.***
В том-то и дело, что она понятия не имела, и, как и во всем, что касалось Ланнистеров и Джона Сноу в последнее время, она не могла понять, какую игру они затеяли. Она знала, что он был дружен с ее внуками и что он, как и любой молодой человек, был влюблен в ее внучку, даже если в его возрасте он не понимал еще. Ей было неприятно видеть, что ее драгоценная роза испытывает к мальчику нечто подобное, хотя, учитывая расстояние между ними и их возраст, она пока не должна была их разлучать. Когда мальчик пришел на свадьбу, она была удивлена, но он был вежлив и почтителен, а подарок, который он преподнес юной Линессе, был заботливым, и даже Оленна была впечатлена. После свадьбы она заметила, что внучка была немного более сдержанной, чем обычно, но через некоторое время она снова стала похожа на себя, и Оленна решила, что это из-за путешествия и того, что в Хайгардене на некоторое время не было запланировано больших мероприятий. Она быстро исправила ситуацию, устроила несколько балов и заметила, что настроение внучки вскоре улучшилось. Когда наступил день именин, Оленна устроила самый большой пир, на который только была способна, чтобы внучка была счастлива. Ей дарили невероятные подарки: украшения, книги, платья, ткани, и все же самым дорогим оказался подарок мальчика-бастарда.***
— Миледи, подарок от друга, — сказал мужчина, протягивая внучке небольшую коробку. — Благодарю вас, сир, могу я узнать имя друга, — спросила Маргери. — Конечно, миледи, парень сказал, что его зовут просто Джон, — сказал мужчина, и Маргери улыбнулась ему. — Добрый сир, пожалуйста, наслаждайтесь пиром, — Маргери повернулась и открыла коробку. — Смотри, бабушка! — сказала девочка, когда она подошла к ней, держа в руке брошь.***
Оленна должна была отдать мальчику должное: брошь была изысканной, простой, но элегантной, глаза — два маленьких граната, тело волка — из слоновой кости, булавка — из золота, простая, но яркая — лучший способ описать ее, и ее внучка обожала ее. Когда она узнала, от кого этот подарок, то чуть было не отобрала его у Маргери: одно дело — дружить с бастардом, совсем другое — принимать от него подарки. Однако в конце концов она ничего не сказала, а когда узнала о событиях в Кастамере, то почувствовала, что выбор оправдался: этот мальчик мог со временем стать хорошим другом для ее дома, а если он испытывал что-то к ее внукам и Маргери в частности, то тем лучше — гораздо легче манипулировать другом, чем врагом. — Бабушка, ты здорова? — обеспокоенно спросила Маргери. — Что такое? — Ты здорова, бабушка, ты выглядишь немного рассеянной. — О, ничего страшного, дорогая, о чем вы с друзьями разговариваете? — Мы как раз говорили о турнире, бабушка, и хотели узнать, когда отец сможет его провести. — Уверена, если ты попросишь его, милая, он скоро его проведет, — ответила Оленная, заметив взгляд внучки: она знала, что Мейс очень скоро проведет турнир, и улыбнулась. Она вновь обратила свои мысли к Джону Сноу и Ланнистерам, но ничего не добилась: она отправила нескольких своих шпионов, чтобы собрать все возможные сведения о них, и ни один не принес ей ничего примечательного. Ланнистеры все больше занимались торговлей, а теперь, получив дополнительный доход от Кастамере, несомненно, попытаются вложить его в дело, и она подумала, что у нее есть кое-какие шансы. Но по-настоящему ее интересовал сам Джон Сноу, она должна была узнать больше о мальчике, ее попытки выяснить, кто была его мать, пока не увенчались успехом, и Ашара Дэйн казалась наиболее вероятной кандидаткой, учитывая внешность мальчика и нежелание его отца называть имя женщины, благородный Нед Старк никогда не стал бы плохо говорить о мертвых, думала она про себя. Она поговорила с внуками о мальчике, и все они сказали одно и то же: он им нравился, а в некоторых случаях, похоже, вызывал восхищение, поскольку и Гарлан, и Лорас с удовольствием рассказывали о поединках и самой дуэли. Даже Уиллас, который был гораздо разумнее любого из ее внуков, отзывался о темпераменте мальчика только положительно. Она должна была что-то предпринять, иначе это сведет ее с ума. — Маргери. — Да, бабушка. — Лорас хорошо ладил с молодым Джоном Сноу, не так ли? — спросила она, уже зная ответ. — Да, бабушка, с Джоном легко найти общий язык, — улыбнулась внучка. — Как ты думаешь, он согласится стать оруженосцем Джейме Ланнистера? — Думаю, бабушка, он бы согласился, но Джон уже служит лорду Джейме. — Да, но, несомненно, такой важный человек, как лорд Джейме, мог бы иметь двух оруженосцев, а Джон и Лорас так хорошо ладят друг с другом, и я уверена, что они тоже будут наслаждаться обществом друг друга. Она посмотрела на внучку, которая выглядела смущенной, но потом кивнула. Хорошо, решено, тогда Маргери поговорит с Лорасом, а она займется Мейсом. Лорас, несомненно, будет очень рад пройти обучение у такого человека, как Джейме Ланнистер, мальчишки и их мечи. Оленна поговорит с мальчиком, прежде чем он отправиться в путь, он не должен будет сближаться с Джоном Сноу, это, похоже, уже сделано, вместо этого она потребует, чтобы он присылал письма, сообщал, как идут дела, что происходит на скале и как они с Джоном ладят. Из писем и визитов Лораса она узнает больше, чем от шпионов. Она потянулась, взяла особенно вкусный кусок мягкого сыра и положила его в рот, вкус был божественным, и головная боль, которая давно ее терзала, начала утихать.
