Глава 21: Друзья и семья
30 июля 2024 г., 10:00
***
293 от З.Э Герион Герион смотрел на стены Кастемаре, за два года они преобразили это место, замок все еще был более запущенным, чем следовало бы, но они создали большие жилые помещения в одной из главных частей замка, и хотя остальные все еще должны были работать, он мог теперь привезти Джой сюда, и у нее было удобное место для проживания. Изначально он собирался не обращать внимания на сам замок: строительство нового, возможно, заняло бы больше времени, но зато позволило бы спланировать его по своему вкусу, но чем больше он гулял по руинам Кастемаре, тем больше видел его потенциал. В завершенном виде это будет внушительное место, и даже если он долгое время не увидит в нем пользы, он строил его не для себя. — Милорд, для вас ворон, — сказал Масдон, его оруженосец, когда передавал ему свиток. Он улыбнулся молодому парню: — Спасибо, парень, иди готовь лошадь, мы прокатимся до шахт и пообедаем там сегодня. — Конечно, милорд, я сейчас же позабочусь об этом. Когда мальчик ушел, Герион посмотрел на ворона и пожал плечами. Он сломал печать без всякого почтения, коронованный олень просто раздражал его, и начал читать, чтобы узнать, какое послание сейчас отправляет король. С тех пор как он стал лордом Кастемаре, ему время от времени прилетал ворон от короны с просьбой приехать на какой-нибудь праздник в Королевскую Гавань, и, к счастью, такая занятость позволяла ему игнорировать их.Лорд Герион.
Его милость приглашает вас на турнир в Королевской Гавани 293 года,
в честь десятилетней годовщины победы его милости над драконами,
Мы будем рады принять вас и вашу свиту, и его милость просит вас прийти и насладиться праздником.
Джон Аррен,
Десница короля.
Герион скомкал свиток и сбросил его с крепостной стены, улыбнувшись тому, как он разлетелся в воздухе. Он не собирался ехать в Королевскую Гавань в ближайшее время, и уж точно не по просьбе пьяного короля, празднующего войну десятилетней давности. Спустившись во двор, он обнаружил Масдона, стоящего у лошади со своими стражниками, улыбнулся им, быстро сел на него, и они выехали за ворота по направлению к шахтам. Поездка до шахт не заняла много времени, и когда он увидел их, то в очередной раз поразился тому, чего они здесь добились. Два года назад здесь все было заброшено, а теперь здесь кипела жизнь. В казармах, которые они построили, разместилась почти тысяча человек, причем двести из них были конными. Чтобы добраться до шахт, вы должны были захватить казармы, а в том месте, где они их разместили, это было маловероятно. К входу в шахту вела узкая долина, и Герион скопировал дизайн Кровавых ворот Долины для своей оборонительной позиции. Стены казарм были сложены из твердого камня, а сверху на них было установлено несколько больших скорпионов, из которых можно было стрелять по любому нападающему. За стенами находилось несколько больших требюше, а в шахтах за ними было более чем достаточно камней, чтобы обстреливать любого врага. Одной из самых любопытных вещей был большой арбалет с множеством стрел, который был прикреплен к мехи, а когда должны были, к ветряному колесу. Герион до сих пор не знал, как он работает, но знал только, что он мог быстро и непрерывно стрелять арбалетными болтами размером с копье до тех пор, пока мехи были соединены с ветряным колесом. — Милорд! — сказал Карон, когда он подошел к воротам казармы. — Добрый день, Карон, как поживаешь? — Я в порядке, милорд, мы не ждали вас сегодня, — обеспокоенно сказал высокий блондин. — Не волнуйся, друг мой, это всего лишь мимолетная причуда, не видел Давена? — Герион ободряюще улыбнулся мужчине. — Да, милорд, он где-то рядом, думаю, он в своем кабинете, мне послать за ним? — Нет, не нужно, просто сообщите ему, что я проезжал мимо, я поговорю с ним по возвращении. Давен был назначен Герионом главой казарм рудников вскоре после возвращения из Королевской Гавани. Он резко изменился: если раньше он был веселым, то теперь стал серьезным, и Герион знал причину этого. Он никогда не говорил ему об этом, и когда он предложил тебе стать капитаном его стражников, Давен с радостью согласился. Его отец был рад, что на его мальчика возложена такая ответственность, и Герион не сомневался в том, что мальчик подходит на эту должность. Они проехали мимо озера, направляясь к самим шахтам. Деревня, которая начиналась как место для ночлега шахтеров, за два года превратилась в небольшой городок, в котором были лавки, пара таверн, небольшая септа и даже площадка, где дети могли свободно играть. В городке даже имелся довольно большой бордель, который, по правде говоря, был лучше, чем в Ланниспорте. Хотя работникам хорошо платили, Герион настоял на том, чтобы еда и припасы для их семей выдавались им по себестоимости, таверна принадлежала ему, а бордель, хотя он и не особо заботился о нем, был чист, а с девушками обращались хорошо. Для человека, который никогда не стремился к ответственности, он обнаружил, что получает от этого больше удовольствия, чем думал, и это освобождало его от необходимости полагаться на стольких людей. — Ладно, ребята, вот и все, — сказал Герион, когда он сел на лошадь и проехал остаток пути. — Вы хотите, чтобы мы поехали с вами, милорд? — спросил Масдон. — Нет, парень, пусть ребята собираются, мы пообедаем здесь, а я пока поговорю с Даксом и узнаю, как обстоят дела. Каждый раз, входя в шахты, он испытывал одно и то же чувство: то, что было сделано здесь, было невероятно, найденные жилы превосходили все их представления, а с добавлением ветряных колес, позволявших проветривать туннели и работать с инструментами в паре, они позволяли копать глубже и быстрее, чем они могли себе представить. — Милорд! — воскликнул Дакс, увидев, что он идет к нему. — Дакс, как дела? — Я в порядке, милорд, вам что то нужно? — Нет, просто решил осмотреться, узнать, как дела. — Все хорошо, милорд, на днях нашли новую жилу, большую, думаю, мы будем заняты еще не одну луну. — Очень хорошо, а как вы с ребятами, у вас есть все, что необходимо? — Да, все в порядке, милорд, спасибо, что спросили, у ребят все хорошо. — Не позволяй мне задерживать тебя, Дакс, не слишком усердствуй с ребятами, хорошо? — улыбнулся он, когда другой мужчина рассмеялся. — Не бойтесь милорд, вы нам не позволите. Герион кивнул и зашагал к выходу. По дороге в замок он поговорит с Давеном, и если ему не о чем беспокоиться, то он подумает о том, чтобы ненадолго вернуться в Утёс Кастерли. Он скучал по всем там и не видел Джой уже пару лун. Его девочка быстро росла, и он думал, не стоит ли перевезти ее в Кастемаре, или еще слишком рано.***
Дженна Дженна улыбнулась, наблюдая за тем, как двое ее мальчиков размахивают мечами: Тион невероятно хорошо совершенствовался, а Уолдер, хотя и не был самым сильным, перенял некоторые из уроков, полученных от Джона, и использовал свои движения и быстроту, чтобы расстраивать старшего брата. Слева Мартин и Виллем внимательно наблюдали за происходящим, не сомневаясь, что им предстоит встретиться с победителем, а Лорасу было немного скучно, и она наблюдала, как Джон пристально смотрит на ее мальчиков. За эти годы она очень полюбила молодого парня, он покорил ее, как, похоже, и большинство людей, проводивших время в его обществе. Когда она увидела, как он общается с ее племянницей, она начала понимать, что слова Тириона о мальчике были верны: он не делал что-то ради выгоды, он просто делал то, что было правильным. Ей было немного больно видеть его выражение лица, когда она начала отвлекать Джой от ее уроков и проводить больше времени с девочкой, но он быстро увидел преимущества, и хотя его внимание к ней начало выводить ее из ее оболочки, она должна была узнать, что такое быть леди, а Джон не мог научить ее этому. — Подожди, Тион, Уолдер остановись, — громко сказал Джон, заставляя ее оглянуться и обратить внимание на двор. — Что вы себе позволяете? Вы же братья, а братья так себя не ведут, — услышала она, как он отчитывает ее сыновей. Она задумалась, что же произошло, ведь она отвлеклась всего на мгновение, и, очевидно, что-то случилось. Она повернулась к Алессии, которая стояла с Джой слева от нее. — Что случилось? — Уолдер крутанулся и ударил Тиона, а он разозлился, миледи, и начал размахивать мечом не для того, чтобы сразиться, а чтобы ранить Уолдера, — ответила девушка, и Дженна разозлилась, она уже собиралась спуститься вниз, чтобы высказать ему все, что думает, когда услышала смех Джой. — У Тиона неприятности! — сказала девочка, и она посмотрела вниз, чтобы увидеть, как Тион нервно озирается, стоя лицом к лицу с Джоном, который вытащил свой меч. Она не могла не ухмыльнуться: у Джона был способ наказывать мальчиков, когда они переступали черту, который работал лучше, чем любой другой, который она придумала. Они немного боготворили его, она знала это, они подражали ему, и его уроки с ними были теми, которых они действительно ждали, поэтому, когда они разочаровывали его, они чувствовали это еще хуже. — Готов Тион. — Прости, Джон, я вышел из себя, я извинюсь перед Уолдером, больше такого не повторится. — Ладно, иди и извинись перед братом, а потом вы с Уолдером поменяетесь и займетесь Мартином и Виллемом, — сказал Джон, когда ее сын повернулся к брату: — И Тион, помни, что они тоже твоя семья, держись дружелюбно. — Обязательно, прости, Джон. Она кивнула мальчику, когда он посмотрел в ее сторону, и Джой с Алессией направились обратно внутрь, у нее была работа, а у Джой — вышивка, что очень раздражало маленькую девочку, о чем она неоднократно давала понять. — Нет, тетя, мне это не нравится, — воскликнула Джой, когда она поняла, куда они направляются. — Джой, ты должна учить уроки, и когда они закончатся, я разрешу тебе кататься на Эпплс. — С Джоном и Призраком, — взволнованно сказала девочка. — Я уверена, что Джон присоединится к тебе. — Хорошо, тетя, — сказала Джой, и она поцеловала девочку, прежде чем Алессия повела ее на урок. Джой, как и ее мальчиков, было легко заставить делать то, что ты хочешь, пообещав что они потом проведут время с Джоном. С тех пор как он купил для нее Эпплс, девочка еще больше полюбила маленького пони, и, несмотря на опасения Дженны, что в ее возрасте она не сможет ездить верхом, Джон заверил ее, что девочка готова. Видеть ее на лошади было невероятным зрелищем: как Джон, она, казалось, была рождена для верховой езды, и хотя иногда у Дженны замирало сердце от того, как быстро она скачет, она ни разу не испугалась и даже не приблизилась к тому, чтобы упасть. Дженна подошла к кабинету племянника: если бы только этими двумя мальчиками было так же легко управлять, вздохнула она. Несмотря на все свои усилия, она с ужасом обнаружила, что женить одного из ее немногословных племянников — слишком сложная задача. Джейме не проявлял ни малейшего интереса к дамам, с которыми она пыталась его свести, — он встречался с ними, был очарователен и просто выполнял свои обязанности. Тирион — совсем другое дело, и ей стало больно от мысли, что ее племянник был прав: ни один лорд не согласится выдать свою дочь замуж за карлика. Она постучала в дверь и вошла, обнаружив двух своих племянников, которые смеялись и шутили так, как не подобает лордам Утёса Кастерли, и она не могла не улыбнуться их энтузиазму. За последние несколько лет эти двое мужчин стали ближе, чем когда-либо, настоящими братьями, и вместе с ней и двумя ее собственными братьями семья была более сплоченной, чем когда-либо при Тайвине. — Тетя, что привело тебя в наши владения? — пошутил Тирион. — Владения, племянник, правда? — сказала она, приподняв бровь. — Да, впечатляет, не правда ли? — Тирион махнул рукой на стол. — Да, более чем впечатляет, — пренебрежительно ответила она, прежде чем сесть на свое место. — В любом случае я здесь по важному делу. — Дженна переводила взгляд с одного на другого: — Я хочу, чтобы мы отправились на турнир в Королевскую Гавань. — Зачем нам это? — спросил Джейме. — Думаю, нам пора заявить о себе в королевстве, и я уверена, что оба ваших оруженосца, несомненно, захотят проверить свои навыки в поединках, над которыми они так много работают. Она наблюдала, как Джейме на мгновение задумался, посмотрел на Тириона, который лишь пожал плечами. Она знала, что идея посетить Королевскую Гавань его не заинтересует. Сколько бы раз она ни предлагала, сколько бы воронов он ни получал от сестры, он не хотел покидать утес и за последние четыре года путешествовал только по западу. — Хорошо, я подумаю об этом, тетя, а кто пойдет? — спросил Джейме, и она вздохнула с облегчением. — Думаю, мы все должны. — Даже я? — спросил Тирион, его голос звучал с легким нетерпением. — Да, племянник, даже ты. Сир Аддам может исполнять обязанности кастеляна, пока нас не будет, а Герион назначит Давена главным в Кастемаре, Киван, без сомнения, позволит Харису взять на себя его обязанности, — сказала Дженна. — А что с детьми? — спросил Джейме. — Мы можем взять их с собой, ведь на этих чудовищах, которые вы построили, наверняка хватит места? — Вы хотите сказать, что мы поплывем? — спросил Тирион. — Это было бы быстрее и удобнее, — сказал Джейме. — Хорошо, тетя, я дам тебе ответ позже, но я думаю, что это хорошая идея. — Хорошо, а теперь, может быть, вы двое действительно займетесь каким-нибудь делом? — Нет, — сказали оба вместе, заставив всех рассмеяться. Она покачала головой и встала, чтобы уйти. Прошли годы с тех пор, как она была в Королевской Гавани, и эта идея пришла ей в голову. Она знала, что ее сыновьям понравится турнир, и, несмотря на то, что они не хотели путешествовать на огромных кораблях, которые Тирион заставил Кивана построить, она знала из рассказов Кивана, как быстро они плавают, и путешествие по суше длиной в луну может быть сделано за пару недель, а вот какие дамы будут на этом турнире, задумалась леди.***
Джон Сколько бы раз он ни ездил на Зиме, он все равно получал огромное удовольствие, будь то забава, путешествие или участие в поединках с Лорасом, он никогда не уставал от ощущения, что находится на своей кобыле. За последние несколько лет он получил дополнительный бонус: Призрак вырос достаточно большим, чтобы бежать рядом с ними, и хотя Зима была быстрее любой другой лошади, которую он видел до сих пор, Призрак успевал за ними. Что касается белого волка, то он был просто невероятен: уже больше года назад он перерос большинство гончих и собак, и когда он достиг размеров взрослого волка, Джон решил, что на этом все и закончится. Но волк продолжал расти, он уже был размером почти с небольшую лошадь, и когда Джой ехала на Эпплс, она не должна была наклоняться, чтобы погладить Призрака по голове, если он был рядом с ней, как сейчас. — Призрак быстрее! — засмеялась девочка, когда она и Эпплс разогнались, а волк бежал рядом с ними. — Осторожно, Джой! — крикнул он ей вслед. — Давай, Джон, быстрее, догони меня! — кричала она, подгоняя его. Услышав позади себя смех Алира и Джорса, а также фырканье Лораса, он подстегнул Зиму и помчался за возбужденной девочкой. Догнав ее через несколько мгновений, он улыбнулся ей. Они остановились возле деревьев и небольшого ручья и стали ждать, пока остальные догонят их. Сняв Джой с Эпплс, он позволил Джорсу отвести лошадь, чтобы она могла что-нибудь выпить, и снял с Зимы свой рюкзак, чтобы Джой получила свою полуденную трапезу. Заставить девочку поесть без посторонних всегда казалось Джону сложнее, но если она видела, что ты ешь, то вдруг оказывалась голодной. — Давай, Джой, пора есть пирог. — Нет, Джон, ты без пирога, — сказала девушка, покачав головой. Джон достал персиковый пирог, который он испек ранее, и увидел, как загорелись ее глаза. Он положил его рядом с собой, взял немного мяса и вареных овощей и положил их на тарелку, чтобы Джой могла есть. — Нет пирога для Джона, — сказала девушка, скрестив руки и покачав головой. — Джой, сначала ты должна съесть немного этого, а потом я дам тебе пирог, обещаю. — Обещаешь. — Да, принцесса, обещаю. Он улыбнулся, когда Джой принялась есть мясо и овощи, и положил еще немного для Алирса и Джорса, а также для Франклина и Гарта, которые были стражниками Лораса; Лорас уже угостился, как только сел. Когда Джой закончила есть, он налил ей молока в чашку и стал наблюдать, как она быстро его выпивает, а потом громко отрыгивает, к своему и всеобщему удовольствию. — Пирог, — решительно сказала Джой. — Хорошо, принцесса, — сказал он, протягивая ей кусок, который она съела, пачкаясь крошками пирога и кусочками персика. — Джой устроила беспорядок, — сказала она и засмеялась. Он протянул руку, чтобы убрать за девушкой, но тут мимо его глаз промелькнула белая вспышка. Джон услышал, как она громко смеется, а белый волк слизывает персик и крошки с ее лица и одежды: — Нет, Призрак, прекрати. — Это один из способов держать ее в чистоте, — подтрунивал Лорас. Джой продолжала смеяться, и Джон был вынужден присоединиться к ней, когда он попытался наказать волка. — Плохой Призрак, — сказал он, протягивая руку, и Призрак посмотрел на него таким взглядом, который, клянусь, сказал Джону: «Мне совсем не жаль». — Ты ведь принес две штуки, верно? — спросил Лорас, хихикая. — Да, но не думал, что второй понадобиться так быстро. Они немного посидели у деревьев: Джой преследовала Призрака, пытаясь схватить его, а волк все время оказывался достаточно близко, чтобы она могла попытаться, но недостаточно близко, чтобы у нее получилось. В конце концов они собрались и направились обратно к Утесу. Джон заметил, что Джой начинает чувствовать себя немного усталой, поэтому они остановились, и он кивнул Алирс, чтобы тот взяла Эпплс, а сам посадил девочку впереди себя и помчался домой, к ее восторгу. Остаток дня прошел быстро, как только они вернулись в замок, он и Лорас отправились на свои уроки, а когда закончили, устроили свой собственный спарринг — тот, что был раньше, был посвящен в основном обучению младших мальчиков. С тех пор как он приехал два года назад, Лорас стал лучше: поняв, что он не может победить Джона, он попросил совета, и они с Джейме охотно его дали. Теперь, хотя он все еще не был так хорош, как он, Джон чувствовал, что лучше него в округе мало кто есть. Он прочитал Джой ее историю, пожелал Лорасу спокойной ночи и отправился в свои покои раньше обычного, чувствуя себя немного более усталым, чем обычно. Призрак еще не вернулся с охоты, и все вечера он проводил в близлежащем лесу, а потом, когда ему захотелось, завалился к нему. Джон свернулся калачиком в своей постели и заснул сразу же после того, как его голова коснулась подушки.***
В лесу было темно, звуки слышались громче, чем следовало бы, но он бесшумно двигался к своей добыче. Его глаза видели каждую деталь, каждый след, каждое подтверждение, каждая тропинка были для него такими же четкими, как дороги на карте. Он слышал улюлюканье совы громче и интенсивнее, чем должен был, а треск ветки был похож на хлопанье двери, громкое и навязчивое. Но он не издал ни звука, а когда добрался до просеки, увидел маленького оленя, не подозревавшего о его присутствии. Он двигался быстрее, чем полагается человеку такого размера, и через несколько секунд оказался на добыче. Олень сопротивлялся, но все было кончено в считанные минуты, теплая кровь полилась ему в рот. Джон резко проснулся, во рту ощущался привкус меди и жидкости, он прислонился к столу и быстро убрал это ощущение водой из кувшина, стоявшего на маленьком столике. Опустив взгляд, он увидел спящего на полу Призрака, шерсть волка была покрыта рыжими пятнами. Сны снились все чаще, и он пытался найти что-нибудь о них в книгах в библиотеке, но пока ему не везло. Иногда ему снились разные вещи: башня в пустыне, плачущая женщина, человек на лошади в черных доспехах, или же лохматый волосатый мужчина, кричащий «Сожгите их всех». В одних он видел лица или фигуры, в других — только голоса. Чаще всего он слышал голоса «Обещай мне» и «Лед и пламень». Он боялся, что сходит с ума, так как иногда ему мерещилось то, чего не было, и он уходил в себя, когда что-то делал, а потом возвращался с неизвестно откуда взявшимися идеями. Он встал и оделся, обнаружив, что Призрак проснулся, и отвел его в ванную, чтобы помыть. О чем бы ни были эти сны, он побеспокоится о них позже, у него была работа, и пора было встретиться с Джейме для утреннего спарринга.***
Лорас Последние два года были одними из лучших в его жизни: обучение у Джейме безмерно улучшило его, а ежедневные спарринги с ним и Джоном позволили ему отточить мастерство фехтования. У него было время проработать ошибки, которые он допускал, и, особенно с помощью Джона, увидеть недостатки, на которые он постоянно нарывался. Джон был гораздо лучшим фехтовальщиком, чем он, и он был благодарен за то, что ему довелось с ним сразиться. Когда они сталкивались друг с другом на обычных мечах, у него были шансы, он наносил несколько ударов и иногда приближался к победе, но когда Джон использовал маленький тонкий меч, он был слишком хорош для него. Лорас и сам пробовал, но, похоже, на него он действовал не так, как на Джона: Лорас был неуклюж и неловок, а Джон с ним в руках был как художник, его движения были слишком быстры, чтобы Лорас мог им противостоять. К счастью, в поединках все было гораздо ровнее: Джон был лучшим наездником, но Лорас лучше владел копьем, и победы были общими, и это очень помогло Лорасу понять, что в некоторых дисциплинах он не уступает своему другу. За два года, что он провел здесь, они стали самыми близкими друзьями, он чувствовал, что может рассказать Джону все, что угодно, и оба мальчика всегда могли подбодрить друг друга, когда чувствовали себя немного подавленными. Он не мог не поблагодарить свою бабушку за то, что она отправила его сюда.***
— Лорас, бабушка хочет тебя видеть, - сказала Маргери. — А что Мардж? — Я думаю, она хочет обсудить твой отъезд. — Так у кого в Королевской Гавани я должен быть оруженосцем? — Не в Королевской Гавани, а в Утёсе Кастерли, Лорас, бабушка хочет, чтобы ты стал оруженосцем лорда Джейме. — Но Джон — оруженосец лорда Джейме, он в порядке, что-то случилось? — Нет, он в порядке, думаю, бабушка хочет, чтобы ты был оруженосцем как и Джон. Лорас растерянно посмотрел на нее: два оруженосца — это не редкость, но он не слышал, чтобы лорд Джейме искал еще одного. Он бы с радостью согласился, ведь учиться у Джейме Ланнистера было бы просто невероятно, да еще и в оруженосцах вместе с Джоном, они отлично ладили, наверняка подружились бы. Он спустился за Маргери в сад, где их бабушка разговаривала с его отцом, он слышал сердитый голос бабушки, и когда они пришли, ему сказали, что все решено. Уже через две луны он стоял во дворе Утёса Кастерли, и его приветствовали Джейме и Джон. С первого дня он понял, что это лучшее, что с ним случилось, они с Джоном просто идеально ладили, не было никакого притворства, не нужно было быть Тиреллом, здесь он был Лорасом, а Джон — Джоном.***
Он был рад и за себя, и за друга — Джон пропустил последний турнир в Хайгардене из-за болезни. Он любил участвовать в соревнованиях, а в прошлый раз даже выступал против рыцаря, и ему не повезло упасть. Хотя отец, к его досаде, не устраивал дуэли оруженосцев, король непременно устроил бы ее, и он с нетерпением ждал возможности встретиться с Джоном в поединке. — Доброе утро, милорд. — Он улыбнулся Алессии, и та покраснела. — Доброе утро, Алессия, я вижу, Джон и Джой снова рано встали, — сказал он, указывая на стол, где они оба ели и кормили Призрака. — Да, милорд, могу я вам что-нибудь предложить? — спросила Алессия. Он улыбнулся девушке и взял тарелку, наблюдая, как белый волк уставился на бекон, который он положил на нее. Лорас подошел к столу и сел, кивнув Джону, который пытался вырвать последнюю сосиску из цепкой руки Джой — девочка, несомненно, жаждала накормить волка еще. — Джон, дай мне, Призрак голоден, — сказала Джой. — Призрак уже наелся, а ты нет? — Джон спросил волка, который покачал головой, заставив Лораса фыркнуть. — О, Джой, у Лораса много еды для Призрака. сказал Джон, ухмыляясь, и пододвинул Джой поближе к своей тарелке. Лорас покачал головой и улыбнулся: он принес побольше бекона, и даже если бы он этого не сделал, перед умоляющим взглядом маленькой девочки всегда было трудно устоять. Он наблюдал, как она схватила ломтик бекона и бросила его в рот Призрака. — Скажи спасибо Лорасу, Джой. — Спасибо, Лорас, — улыбнулась она, прежде чем взять еще. Джон взял Джой, чтобы отвести ее на урок, а Лорас спустился вниз, чтобы приготовить лошадь для поединка. Они решили потренироваться в поединках и спаррингах и в течение часа ездили друг против друга. Просто удары по щитам, не пытаясь сбить друг друга с лошадей, а затем час полноценного спарринга, остальные занятия будут позже, в первой половине дня. Он сел на коня и выстроился в линию, Джон уже расположился на другом конце, через мгновение они отправились в путь, и когда они встретились в центре, он прицелился копьем в щит Джона, с досадой обнаружив, что промахнулся. Он повернулся и поскакал обратно, чтобы начать все сначала, но снова пропустил свой удар, в то время как Джон отбил свой. В общей сложности они скакали друг против друга семь раз, и ему удалось нанести всего один удар, в то время как Джон нанес все свои. К тому времени как они усадили лошадь и приготовились к поединку, Лорас был в плохом настроении: он знал, что проиграет во время поединка, когда увидел, как Джон взял свой тонкий меч, а после поединка он был расстроен. Спарринг прошел именно так, как он и предполагал: Джон показал, насколько быстрее и чище он наносит удары маленьким мечом. — В следующий раз Лорас тебе повезет больше, — улыбнулся Джон: — Просто у тебя сегодня был неудачный день. — Давай еще раз, — возразил Лорас, решив победить своего друга. — Я так не думаю, Лорас, давай оставим это до завтра. — Я сказал, что хочу попробовать еще раз, что не так, бастард, боишься, что я тебя побью! — Как только слова вырвались из его рта, он понял, что сказал. Он никогда раньше не говорил так с Джоном, даже не считал его бастардом. — Джон, прости меня. Я не хотел этого, — извинился он, но он видел, что Джон не в настроении принимать его извинения. Он смотрел, как Джон уходит, уверен, что видел слезы в глазах другого мальчика, и впервые в жизни ему стало стыдно за себя. Он попытался последовать за ним, но внезапно появился Призрак и тихо зарычал на него, обнажив волчьи зубы, пугая Лораса, чтобы тот остался на месте. Через мгновение волк побежал за Джоном, но не повернул головы, чтобы посмотреть на Лораса, как бы предупреждая его не следовать за ними.***
Джейме Последние два утра Джон не являлся на тренировки, жалуясь на плохое самочувствие. Джейме попросил Крейлена проведать его и, к своему ужасу, обнаружил, что мейстер не может найти ничего плохого и что, возможно, Джон просто устал. Даже когда его навещала Джой, Джон, по словам Дженны, лишь притворялся счастливым для нее. Джейме поговорил с Тирионом, чтобы узнать, не случилось ли чего, но именно в разговоре с Лорасом он выяснил причину внезапного нежелания Джона принимать участие в делах: мальчик не был болен, он был расстроен, и первым побуждением Джейме, когда он услышал от Лораса, что произошло, было отправить мальчика обратно в Хайгарден.***
— Что ты сказал? — Простите, милорд, я не знаю, почему я это сказал, это просто вырвалось. — Ты назвал своего друга бастардом, потому что он избил тебя, а теперь утверждаешь, что это вырвалось само собой. — Милорд, я не хотел этого, клянусь, я бы никогда… я никогда не думал так о Джоне, я просто был зол на то, что меня избили, и не думал. — Ты чертовски прав, ты не думал, ты ранил своего друга из-за ревности, черт возьми, Лорас, просто иди в свою комнату, я разберусь с тобой позже. — Но… если бы я мог просто поговорить с ним. — Поговорить, после того, что ты сказал, я думаю, что разговоры — это последнее, что я тебе позволю.***
Джейме знал, что поступил с мальчиком жестоко, но он также знал, что будет чувствовать Джон: достаточно было того, что кто-то другой думал о нем так, но Джейме и его семье удалось заставить его если не забыть, то хотя бы не обращать внимания на тех, кто считал его бастардом. Благодаря их словам и поступкам, а также собственным достижениям Джона, на западе, по крайней мере, большинство людей воспринимали Джона таким, какой он есть, — особенным молодым человеком. Но когда это исходило от тех, о ком Джон заботился, когда это касалось тех, кого он любил, то никто не мог сказать мальчику ничего хуже. После их поездки на свадьбу в Старомест Джейме отложил это, он утешал мальчика как мог, не говоря ему правды. Он использовал предлог, что нужно лучше подготовиться, чтобы быть уверенным, что в случае худшего он сможет защитить Джона. Получив дополнительный доход от Кастемаре, они начали строить флот. Хотя он еще не был полностью готов — на это уйдет много лет, — флот, которым он располагал сейчас, состоящий из купленных старых кораблей, новых, построенных как их собственными людьми, так и людьми Мандерли, и четырех кораблей новой конструкции, которую придумал Джон, впечатлял. Он знал, что их будет трудно одолеть, даже если Роберту удастся объединить все флоты королевства. Армия, созданная его отцом, все еще была цела и готова, как никакая другая в Вестеросе, и он мог бы, если бы возникла необходимость, взять столицу, удержать ее было бы проблематично, но короновать Джона и победить Роберта, а затем созвать совет, возможно, и получится. Это было бы не идеально, но возможно. Конечно, он предпочел бы больше времени, но это может быть сделано. Он вздохнул, он знал, что должен сделать, пришло время сказать Джону правду, и он надеялся, что мальчик воспримет ее хорошо. Джейме встал из-за стола и подошел к фальшивой стене, которую его отец построил в соляре. Он достал сундук и закрыл дверь, а затем позвал своих стражников, чтобы они помогли ему отнести его в комнату Джона. — Гарат, Джарвис, зайдите сюда на минутку, пожалуйста, — обратился он к стражникам. — Милорд, вам что-то нужно? — спросил Гарат. — Да, вы должны отнести это в комнату Джона и подождать меня, я скоро приду. — Хорошо, милорд, — сказал Гарат, когда он и Джарвис подняли сундук и направились в комнату Джона. Быстро наполнив бокал вином, он выпил его одним глотком и, успокоившись, ушел, чтобы поговорить с Джоном. Подойдя, он постучал и обнаружил, что Джон просто лежит на кровати, лицом к стене, а рядом с ним свернулся калачиком Призрак. Он приказал стражникам принести ящик и поставил его на пол рядом с кроватью. — Отлично, парни, я хочу, чтобы вы позвали Алирса и Джорса и поставили их в обоих концах коридора, никому не разрешается идти сюда, пока я не скажу вам обратное, вы двое должны стоять с ними, понятно? — Да, милорд, — растерянно сказал Джарвис. — Это значит — никому, никому, даже Тириону, вы поняли. — Да, милорд, — ответил Гарат, и оба стражника направились выполнять свои приказы, когда они ушли, он повернулся и увидел Джона, пристально смотрящего на него. — Джон, ты должен кое-что сделать для меня. — Что, милорд? — спросил Джон. — Ты должен попросить Призрака охранять дверь, никто не должен войти, Джон, никто. — Почему, милорд? — Джон обеспокоенно посмотрел на него. — Мне нужно, чтобы ты доверился мне в этом, Джон. Джон кивнул и посмотрел на волка, который тут же встал, и каждый раз, когда он видел его, волк казался больше, а сейчас он был Джейме по бедро и был намного больше любого волка, которого он когда-либо видел. Он наблюдал за молчаливым разговором Джона и волка, пока Призрак не двинулся к двери, их связь озадачила его, но он встал и открыл дверь, и волк вышел наружу и занял позицию. Джейме запер дверь и, придвинув стул, сел у кровати. — Что происходит, милорд? — спросил Джон, садясь на кровать и поворачиваясь к нему лицом. — Я слышал, что случилось с Лорасом, — сказал Джейме, заметив, как Джон слегка напрягся. — Ничего страшного, милорд. — Нет, Джон, не было, я знаю, что он причинил тебе боль, он не хотел этого, я знаю, но он все равно причинил тебе боль. — Я… это не имеет значения, — сказал Джон, его губы дрожали. — Имеет, Джон, это моя вина, я хотел сказать тебе раньше, но я, мы, должны были быть готовы, я не мог рисковать. — Чем рисковать, милорд? — Тем, что правда выйдет наружу, что люди узнают, кто ты на самом деле. — Он глубоко вздохнул, пока Джон смотрел на него в замешательстве: он думал, что сейчас или никогда. — Джон, ты не бастард, — Джейме замолчал. — Твой отец не Нед Старк. — Что, ты лжешь, конечно, он мой отец, зачем ты лжешь мне? — сердито сказал Джон. — Джон, пожалуйста, ты должен меня выслушать, то, что я тебе говорю, — правда, я клянусь. — Нет, нет, этого не может быть, ты лжешь мне, я не понимаю, зачем тебе это, я… зачем… тебе это, — сказал Джон, и слезы покатились по его лицу. Джейме вскочил со своего места и схватил мальчика. Джон боролся с ним, но он крепко держал его, его глаза начали слезиться, он чувствовал, как тот толкается, пытаясь вырваться, рыдания становились все громче и громче. Он услышал царапанье в дверь и понял, что Призрак пытается войти внутрь, а затем он услышал стук, когда волк бился о дверь. — Джон, пожалуйста, я могу все объяснить, но ты должен успокоить Призрака, — сказал он, глядя на него. Прошло несколько мгновений, прежде чем волк у двери наконец остановился, он видел, как она клонится к земле, сидя на кровати рядом с Джоном. Еще несколько мгновений, и волк разнес бы ее, и он мог только представить, как это выглядит снаружи. Он встал с кровати и подошел к двери, отпер ее и вышел в коридор. Как только он открыл ее, волк пронесся мимо него в комнату. Джейме выглянул в коридор и увидел двух своих стражников, которые обеспокоенно смотрели на него. — Все в порядке, парни, все в порядке, — сказал он, пытаясь их успокоить. — Вы уверены, милорд? — спросил Джарвис. — Да, парни, уверен. — Он повернулся и вошел в комнату, заперев за собой дверь — Призрак никак не мог уйти, — и увидел, что волк лежит на кровати рядом с Джоном и настороженно смотрит на него. Он подошел к креслу и сел обратно. — Джон, сейчас я расскажу тебе правду, а потом ты сможешь задать мне все вопросы, какие пожелаешь, хорошо? — Вы мой отец? — спросил Джон, глядя ему прямо в глаза. — Нет, Джон, я не твой отец, но ты для меня больше сын, чем все, что у меня когда-либо было, — улыбнулся он мальчику и кивнул, взял со стола кружки, наполнил одну водой и протянул ее Джону, тот быстро выпил, наполнил кружку, взял другую для себя и приготовился рассказать своему королю величайший секрет Вестероса.***
Джон С тех пор как Джейме заговорил с ним и показал, что находится в сундуке, Джон был погружен в вихрь эмоций. Он был истиннорожденным, его отец и мать были женаты, его воспитывали как бастарда, чтобы защитить от разгневанного короля, — все это было похоже на сказки, которые он читал в книгах. Но его жизнь не была сказкой, и, как и во всем остальном, в ней были детали, которые он не мог понять. Почему его дядя не рассказал ему? Разве он когда-нибудь сказал бы ему правду? Неужели он должен был провести всю свою жизнь в роли бастарда? Вопросы крутились у него в голове, на некоторые он мог ответить — он был слишком молод, чтобы его дядя мог ему рассказать, а другие он просто не знал и должен был поговорить с дядей, чтобы быть уверенным. Что мне теперь делать? Что это значит? Кто я — король или бастард? На эти вопросы было гораздо сложнее ответить. Он знал, чего хочет Джейме, и должен был признать, что тоже этого хочет. Он знал, что Роберт не был хорошим королем, а Серсея — ужасной королевой, но его отец и мать своими действиями развязали войну, его рождение стало возможным только потому, что многие отдали свои жизни, неужели теперь он должен просить еще больше людей рисковать собой, только чтобы он мог сидеть на троне. Это твое право по рождению. Твоя судьба. Ты — обещанный принц из Песни Льда и Огня. Он тряхнул головой, пытаясь прогнать голоса, которые начались в тот момент, когда он прикоснулся к драконьему яйцу, извлеченному Джейме из сундука, и как только он прикоснулся к нему, он начал слышать эти голоса и еще один, постоянный и более громкий. Разбуди меня Разбуди меня Когда Джейме ушел, он положил яйцо в каминную решетку и, словно не контролируя себя, подошел к столу и положил его среди хвороста, а затем взял маленький нож, который хранил там. Взяв нож, он порезал себе левую ладонь и вернулся к яйцу, чтобы кровь капала на его бело-голубую зазубренную поверхность, и с благоговением наблюдал, как кровь исчезает, а яйцо, казалось, проглатывает каждую каплю. Закончив, он взял кусок ткани и прикрыл небольшую рану на руке, а затем вернулся к огню и разжег хворост. Он придвинул стул и просидел так неизвестно сколько времени, глядя в огонь и подкладывая все новые и новые дрова, чтобы он не погас. Голос все еще звучал в его голове. Разбуди меня Разбуди меня Через некоторое время он кинул в костер как можно больше дров и забрался в постель. Призрак ушел на охоту и вернется только через несколько часов, поэтому он повернулся и лег спать, стараясь не думать о событиях предыдущих дней. Сон его, как и последние две ночи, был некрепким и полным сновидений, причем одно и то же повторялось снова и снова. Мужчины стояли лицом друг к другу у реки: один — огромный, в оленьем шлеме, другой — более изящный, в красивейших черных доспехах, украшенных рубинами. Крупный мужчина взмахнул массивным боевым молотом, едва не задев другого, и тот быстро отошел в сторону. Он быстро и точно взмахнул мечом, заставив другого мужчину отступить назад. Так и продолжалось: сила против скорости, мощь против точности. Наконец человек с мечом ударил другого в плечо, заставив его опуститься на колено. Он снял шлем, обнажив серебряные волосы, сиявшие так же ярко, как солнце за его спиной, и глаза цвета глубокого индиго, посмотрел на упавшего и печально вздохнул. — Роберт, все кончено, сдайся, кузен, смирись, она никогда не любила тебя, ты же знаешь, что это правда. — Нет, она была моей, а ты украл ее у меня, будь ты проклят, драконье отродье, будь ты проклят во всех преисподних. Он смотрел, как человек поднимает меч, и видел, как тот сдерживается, но тут в руке у крупного мужчины что-то появилось и он бросил это в другого, камни и грязь попали тому в лицо, ему потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, но к тому времени все было кончено, крупный мужчина поднял свой молот и замахнулся со всей силы. Рубины полетели с груди мужчины, и он упал в реку. — Лианна! — сказал он, закрывая глаза. Джон проснулся со слезами на глазах, как и каждое утро, когда ему снился этот сон. Он посмотрел на Призрака, который с беспокойством смотрел на него, и попытался вспомнить, как впустил волка в комнату. Он покачал головой, но не смог и встал с кровати: огонь почти погас, и, когда он двинулся к нему, голоса зазвучали снова. Разбуди меня Разбуди меня Парень подошел к столу и снова взял нож. Сняв с руки ткань, он провел по еще не зажившему порезу, и, когда кровь начала вытекать, провел рукой над яйцом. Сделав это, он положил последние оставшиеся дрова в огонь и наблюдал, как тот быстро разгорается. Он быстро оделся и подошел к двери. Открыв ее, он обнаружил за дверью Алирса. Тот нервно улыбнулся ему, и Джон ответил ему полной улыбкой, что, похоже, несколько успокоило мужчину. — Алирс, не мог бы ты попросить кого-нибудь принести мне еще дров для огня? — Да, конечно, ты хорошо себя чувствуешь, Джон? — спросил Алирс, и Джон почувствовал беспокойство в его голосе. — Да, все хорошо, спасибо. Он повернулся и вошел в комнату, подошел к сундуку и открыл его, заглянув внутрь. Меч был так же великолепен, как он себе и представлял. Теперь он понял, почему Джейме заставил его тренироваться с тонким мечом: хотя он и не был близок к Темной Сестре, тонкий меч, который он использовал, имел правильные размеры, и Джон знал, что, просто взглянув на валирийский клинок, владение им будет в радость. Плащ был прекрасен, серый волк был невероятно замысловатым, а поза, в которой он был запечатлен, вызвала у Джона видение свирепой волчицы, готовой защитить своего детеныша. Прикоснувшись к материалу, Джон почувствовал, как на глаза навернулись слезы, он притянул плащ к себе и крепко сжал его в руках — такой носила его мать. Он и Джон — все, что осталось, чтобы показать, что она жила, что она существовала, а все остальное — лишь воспоминания, и большинство из них — ложь, и он вспомнил, что сказал ему Джейме. — Все началось на турнире в Харренхолле, я не знаю точно, почему или как меня там не было и я вернулся только позже, но я знаю, что это было как-то связано со знаменосцем твоих дедов, лордом Ридом. Но что бы там ни было, твоя мать взяла на себя обязанность ехать в списках. Рыцарь смеющегося дерева, она бросила вызов трем рыцарям, победила их и потребовала, чтобы они научили своих оруженосцев чести. Эйрис потребовал, чтобы рыцаря побили, когда на следующий день начнутся списки, но твоя мать так и не явилась. Эйрис, видя повсюду измену и предательство, убедил себя, что рыцарь охотится за ним, и он приказал всем найти рыцаря, но никто этого не сделал, или мы так думали, когда твой отец принес только щит. Наконец настал день финальных поединков, и твой отец поехал против сира Артура в полуфинале и сира Барристана в финале, ты бы видел, Джон, как твой отец поехал против двух величайших рыцарей королевства, Артур и он ехали под большим наклоном. Но матч с сиром Барристаном был невероятным, когда твой отец победил, толпа оглушительно закричала, он поднял корону, голубые розы зимы, проскакал мимо своей жены, принцессы Элии, и положил венок на колени твоей матери — так называемый день, когда улыбнулись. Джон сложил плащ и благоговейно положил его обратно в сундук, он протер глаза и достал письма. Первое было свидетельством о браке, второе — о его аннулировании, а два других — письмами, одно из которых было адресовано Дорану и Оберину Мартеллам, а другое — Джейхейрису. Последние два дня он смотрел на письмо, не открывая его, боясь того, что оно может содержать. Рассказ Джейме потряс его до глубины души, заставил усомниться во всем, и он знал, что некоторые ответы содержатся в этом письме, но он боялся открыть его. — Я не знаю, что случилось после турнира, Джон, только то, что Роберт был в ярости, и люди решили, что Элия была унижена, но если она и была унижена, я не знаю, но, видя эти письма, я чувствую, что в них было больше, чем люди знали. Год спустя твоя мать исчезла, твой дядя Брандон поскакал в Красный замок и потребовал, чтобы Рейгар вышел и умер, считая, что твою мать похитили. Эйрис приказал арестовать его, а твоему деду — прибыть в Королевскую Гавань. Ты знаешь, что случилось дальше, Джон, и я не стану говорить об этом, ни сейчас, ни когда-либо, разве что скажу, что Эйрис был безумцем, и никто не мог предсказать, что он сделает». Джон открыл письмо.«Мой дорогой сын,
Как бы мне хотелось обнять тебя и сказать, как сильно я тебя люблю.
Но мой срок близок, и я знаю, что теперь у меня никогда не будет возможности наблюдать за тем, как ты растешь,
Увидеть, как ты улыбнулся, и вытереть твои слезы, успокоить твои боли или научить тебя ездить верхом.
Мне так много хотелось бы рассказать тебе, мой драгоценный мальчик,
Так много я хочу увидеть, прежде чем уйду, но я ухожу к твоему отцу.
И хотя мне больно уйти от тебя, я снова увижу свою любовь, и за это я тебе благодарен.
Ты был единственным, что мы сделали правильно, единственным в этом мире, за что я испытываю только гордость.
Сын мой, ты лучший из нас, лучший из нас обоих, твой отец назвал тебя песней льда и огня,
И в этом он прав, ибо не было песни прекраснее, чем твоя,
Мне жаль, что мы не можем быть рядом с тобой, чтобы увидеть, как ты станешь тем, кем был рожден.
Я пыталась, сын мой, я посылала письма, я доверяла людям доставить их моему отцу, и я не знаю, почему они так и не дошли до него.
Мы стали причиной этого, хотя это и не было нашим намерением, мы стали причиной этого, и я знаю, что это тяжелое бремя,
только ты можешь все исправить. Он знал о моих чувствах и о том, что я ушла с Рейгаром по доброй воле, но солгал, чтобы добиться своей цели.
И он, и Джон Аррен, и другие планировали свергнуть вашу семью в течение многих лет, я не знаю, был ли мой отец вольным или невольным участником, я боюсь правды, сын мой, что он был волен.
Я ушла, оставив письма Лизе, и почему она их не доставила, я не знаю, я посылала воронов в Винтерфелл, и почему они остались без ответа — это выше моих сил.
Я полюбила твоего отца с первой минуты знакомства, и он тоже полюбил меня. У Элии были свои причины, но она знала о нас задолго до того, как твой отец отдал мне эту проклятую корону. Мы думали, что все получится, но почему все пошло не так, я до сих пор не знаю.
Когда ты будешь готов, эти вещи подтвердят твое право на рождение, сходи к своему дяде на стену, Эйемон — хороший человек и знает больше, чем все те тяготы, которые ты сейчас несешь.
Ты — принц, который был обещан нам, сын мой.
Исполни это обещание, стань тем, кем ты был рожден, королем, в котором должно нуждаться королевство.
Я буду присматривать за тобой, мой милый мальчик, отныне и навсегда, знай, что я люблю тебя всем сердцем.
Твоя любящая мать
Лианна Таргариен.
Джон дал волю слезам, читая письмо: всю жизнь он мечтал узнать о своей матери. Он держал письмо в руке и смотрел в сундук: золото арфы, на которой он мечтал играть, но так и не прикоснулся, письма, красивый плащ, он смотрел на меч и яйцо, лежавшее в огне, — все это хранила для него мать. Он был тем, кем он был, кем был рожден быть, королем, воспитанным бастардом. Когда он положил письмо, к нему подошел Призрак. Он потерся рукой о волчью шерсть и почувствовал, как грусть в его сердце немного утихла. Он встал и подошел к яйцу, глядя на него сверху вниз, а Призрак последовал за ним. Он был волком и драконом, но отныне он больше не мог быть бастардом, отныне Джон знал, что может быть только королем.
