Глава 22.1: Дорога вперед
26 января 2025 г., 09:00
***
Джейме Последние два дня были сущим кошмаром: после того как он рассказал Джону правду, мальчик попросил его уйти и с тех пор не выходил из своей комнаты, отказываясь видеться с кем бы то ни было, даже не виделся с Джой. Он знал, что новость, которую он ему сообщил, изменила его жизнь, что он закрутил мир вокруг своей оси, и теперь начинал жалеть и о том, как он это сделал, и о том, что он вообще это сделал. Он изо всех сил старался преподнести новость мягко, но шок от нее, от всего происходящего, очевидно, сильно давил на Джона. Он тоже замкнулся в себе, хотя и не так сильно, как Джон. Он принимал пищу в обычном режиме и старался выглядеть так, будто его ничего не беспокоит. Но он никого не мог обмануть, и если в ближайшее время ситуация не изменится, он знал, что ему придется отвечать на вопросы, к которым он еще не готов. Тирион и Дженна уже начали расспрашивать его, и Герион не отставал. Он постоянно прокручивал в голове тот момент, когда сказал Джону правду, пытаясь понять, мог ли он быть более мягким.***
— Ты мой отец? — Нет, Джон, я не твой отец, но ты для меня больше сын, чем любой из тех, кого я когда-либо мог иметь. — Тогда кто? — Твой отец — Рейгар Таргариен, твоя мать — Лианна Старк. — Джон взглянул на него, и его плечи опустились; ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что может быть в голове у мальчика. — Нет, Джон, все было не так, они любили друг друга и поженились, - быстро сказал Джейме. — Но почему, как же принцесса Элия? — Я не уверен, Джон, но есть письмо и от нее, и от твоей матери, я уверен, что там есть ответы. — Где письмо, милорд? Джейме подошел к сундуку и открыл его. — Твоя мать хранила эти вещи для тебя, это твое право по рождению. - Он достал письма и протянул их. — Что это? - спросил Джон, взяв в руки покрытый тканью меч, — Это твое Джон, от твоего отца, - сказал Джейме, когда Джон раскрыл Темную Сестру. — Это? — Да, Джон, Темная Сестра, клинок, которым владела сама Висенья. — Джейме смотрел, как мальчик разглядывает клинок, и на его лице читалось то же благоговение и почтение, которое он сам, без сомнения, проявил, когда увидел его. Наконец Джон положил меч, и Джейме протянул ему плащ: он перевернул его в руках, слегка погладив пальцами символ лютоволка. — Девичий плащ твоей матери, - сказал Джейме и увидел, что глаза Джона начали слезиться. Отвернувшись, он поднял драконье яйцо и держал его в руках, пока Джон рассматривал плащ, а когда тот в конце концов опустил плащ, протянул ему яйцо. — Это яйцо дракона? - спросил Джон, взяв яйцо в руки. — Да? — Оно теплое и шевелится, - сказал Джон, шокируя Джейме. — Ты уверен? — Потрогай. Джейме положил руку на яйцо и чуть не подпрыгнул со своего места: яйцо было горячим, почти обжигающим, и он определенно чувствовал движение под чешуей. Он посмотрел на Джона, который пристально смотрел на яйцо, почти как в трансе, прежде чем он наконец положил яйцо на кровать. Джейме протянул руку, чтобы снова прикоснуться к яйцу, и на этот раз оно было холодным, никакого движения, он не мог понять, это магия Таргариенов, он не был уверен, никто никогда не говорил о подобном, насколько ему было известно. — И что теперь? - спросил Джон. — Это зависит от тебя, Джон, что бы ты ни решил, я буду рядом с тобой, - Джон только кивнул, а Джейме не мог понять, что он думает по этому поводу. — Я думаю, что некоторое время я должен побыть один. - сказал мальчик. — Хорошо, Джон, об этих вещах никто не должен знать, ты ведь понимаешь это? — Да, благодарю вас, милорд.***
Прокручивая в голове события, он не заметил Джона, у него было достаточно времени, чтобы все уладить в своей голове. — Милорд, мы можем поговорить? — услышал он голос Джона и повернулся, чтобы увидеть, как мальчик улыбнулся ему. — Конечно, Джон, как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, милорд, спасибо. Джон сел, и Джейме пристально посмотрел на него: он выглядел гораздо лучше, чем когда он ушел от него, гораздо более спокойным, и Джейме надеялся, что он начал примиряться с откровениями. — О чем ты хочешь поговорить Джон? — Что нам теперь делать, милорд? — Это зависит от тебя, Джон. Джон замолчал, и Джейме стал ждать, что он скажет: что бы он ни решил, Джейме согласится, если он не захочет трона, это будет хорошо. Но он надеялся, что тот примет свое наследие, у королевства должен быть король, которым можно гордиться, и Джейме не сомневался, что Джон станет таким королем.***
Джон После двух дней, проведенных в попытках смириться с открытием того, кто он такой, кто его родители, Джон все еще не мог разобраться в этом. В сочетании с тем, что у него было яйцо дракона, и он слышал его зов, по какой-то причине, и кормил его кровью, было удивительно, что он не сошел с ума, как его дед. Он решил, что сидел и размышлял над происходящим уже достаточно долго, и яйцо, к счастью, пока перестало призвать его. Правда, он оставил его покоиться в еще горящем камине, а Призрак присматривал за комнатой, чтобы никто не вошел. Теперь, добравшись до человека, который мог дать ему ответы, он обнаружил, что теряется в словах, вопросы, которые он хотел задать, перемешались в его голове. — Джон, ты в порядке? — спросил Джейме. — Простите, милорд, я просто задумался, — ответил он с трудом. — Это понятно, учитывая то, что ты узнал. — Джейме улыбнулся ему в ответ. — Вы знали, когда встретили меня, милорд? — спросил Джон спустя мгновение. — Я догадался, когда впервые увидел тебя. Но мне потребовалось время, чтобы убедиться в этом. — Так вот почему вы захотели взять меня своим оруженосцем, — сказал Джон с грустью в голосе, глядя на свои колени. — Джон, Джон, посмотри на меня, — Джейме заставил его поднять глаза: — Да, изначально, когда я увидел тебя, это было причиной, но Джон не думай, что это единственная причина. Я хотел, чтобы ты жил лучше, чтобы тебе не приходилось беспокоиться о том, что люди смотрят на тебя свысока. Ты родился королем, Джон, и ты заслуживал большего, чем тебе давали. — Но если бы я не был им, то это не имело бы значения, не так ли? — Честно говоря, я не знаю, но могу сказать, что чем больше времени я проводил с тобой, чем больше мы тренировались, разговаривали и шутили вместе, тем меньше я думал о короле и тем больше о том, что это был ты. Джон смотрел Джейме в глаза, он видел, что тот говорит с ним начистоту, по его взгляду было видно, что он беспокоится и переживает за него. Он так же смотрел на него, когда тот оправлялся от болезни после Турнира, он знал этот взгляд, он жаждал его всю свою жизнь. Много лет назад в Винтерфелле он видел, как отец смотрел на Робба, когда тот учился ездить верхом, как леди Кейтилин смотрела на Сансу, когда она ушиблась при падении и ей обрабатывали царапину на колене. Но на него так никто не смотрел, ни когда он болел или получал травму, ни даже когда он плакал во сне после того, как леди сказала ему, что он не ее сын, а бастард. — Благодарю вас, милорд, — сказал Джон. — За что, Джон? — За то, что привез меня сюда, за то, что позволил мне провести время с вашей семьей. — Джон, ты часть моей семьи, никогда не сомневайся в этом, ты такая же часть этой семьи, как Тирион или Герион, пойми, ты больше, чем просто мой король Джон. Джон почувствовал, как его сердце заколотилось от слов Джейме: с того момента, как он приехал сюда, он чувствовал себя по-другому, к нему относились по-другому, здесь он не был бастардом Винтерфелла, он был Джоном. Здесь у него были друзья, люди, которым он был небезразличен, и впервые в жизни он мог не стыдиться того, кем он был или кем себя считал. Внезапно его осенила мысль, и он не мог избавиться от нее, как ни старался. — Знают ли они, Тирион, Герион, знают ли они правду? — спросил он с тревогой. — Нет, Джон, не знают. Они обращаются с тобой так, как обращаются, из-за тебя, Джон, не потому, что ты законный король, а потому, что для них ты кто-то более важный, ты — семья. Джон кивнул головой, он не знал, что бы он подумал, если бы они знали, если бы они обращались с ним так из-за того, кем он был на самом деле, а не из-за того, кем они его считали, с Джой все было просто, он любил девочку, а она его, просто потому, что они были такими. — Кто знает милорд? — Кроме меня, твой дядя Нед и сир Барристан. Джон почувствовал, как дыхание перехватило в горле: сир Барристан Смелый, знал правду, он коротко встречался с этим человеком и пытался вспомнить его, пытался вспомнить, не было ли какого-то знака, который он пропустил. Но он не мог, насколько он помнил, такого не было. — Откуда сир Барристан знает? — На турнире, Джон, он видел тебя, видел кто-то из тех, кого видел я, но когда он увидел, как ты сражаешься, он понял. Мы поговорили, и он поклялся тебе в верности. С тех пор он работает со мной на заднем плане. — Поклялся… — Джон не скрывал своего потрясения. — Да, и он, и я — первые, кто провозгласил Джейхейриса Таргариена третьим его имени, — Джейме улыбнулся ему. — Почему, милорд, почему я? — Ты видел короля, Джон, видел королеву, и, насколько я слышал, принц тоже не лучше. Ты не только законный король, но и лучший, чем этот толстый осел или его сын. — Но почему вы уверены, милорд? — спросил Джон, качая головой. — Джон, ты знаешь, что король занял у моего отца миллион золотых драконов, и, несмотря на то, что ему досталась полная казна, он растратил ее на турниры и изысканные вина, пиры и шлюх. Вот какой король у нас на троне, Джон, вот кто украл твое право первородства. — Но почему вы думаете, что я буду лучше? — Джон, посмотри, что ты уже сделал здесь, посмотри на мою племянницу, на моих племянников, на то, что ты сделал в Кастемаре, с кораблями, с торговой сделкой с Севером, это все ты, Джон, больше никто, зачем ты это сделал? — Я, я, потому что это были правильные поступки, милорд. — Вот почему из тебя получился бы лучший король Джон, ты поступаешь правильно, естественно, не задумываясь об этом, не думая о том, как это тебе выгодно, ты просто делаешь это. Примешь ли ты Кастемаре? — Нет, Кастемаре принадлежит Гериону и Джой после него, — громко сказал Джон, придя в ужас от этой мысли. — Видишь, кто еще мог бы сделать это, ведь за то, что ты сделал, отдать тебе лордство Кастемаре было бы небольшой платой, но ты не примешь его, и не только сейчас, потому что знаешь, что Джой получит его, но если бы я предложил его тебе, ты бы сказал, чтобы я оставил его себе. Ты сделал то, что сделал, не ради награды, Джон, таким и должен быть настоящий король. Джон сидел и пытался осмыслить слова Джейме: правда ли это? Король должен стараться сделать жизнь своих подданных лучше, и Джон знал, что если он когда-нибудь окажется в таком положении, то это будет его первоочередной задачей, но достаточно ли этого? Наверняка есть нечто большее. — Значит, здесь только вы, сир Барристан, дядя, больше никого? — Насколько я знаю Джона, это все. — Тиреллы? — Что, нет, с чего бы это, Джон, они твои друзья благодаря тебе, Джон, поверь мне, если бы Тиреллы узнали о тебе, они бы немедленно захотели заключить союз. — Значит, Лораса послали сюда не для этого? Он посмотрел на Джейме, который на мгновение, казалось, погрузился в раздумья. — Ну почему же, старая коварная ведьма, — рассмеялся мужчина. — Милорд? — Оленна, королева шипов, я пропустил это, она действительно умудрилась наброситься на меня. — Джейме ухмыльнулся, покачав головой. — Милорд, я не понимаю? — Ты был почти прав, Джон, — сказал Джейме, и Джон почувствовал, как у него сжалась грудь: если они знают, значит, знает и Маргери, а это значит, что все, что их связывало, письма, подарки, время, когда они встречались, было притворством, она не была его настоящим другом, она играла в игру. — Джон, они не знают, — добавил он, когда увидел выражение лица Джона. — Но Лорас, милорд? — Джон, Лораса послали, потому что Оленна хочет узнать о том, что мы делаем, возможно, и о тебе тоже, не потому, что они знают или даже подозревают правду, а из-за того, что мы делаем на западе, из-за того, что ты сделал, Джон, ты наделал шума, — с гордостью сказал Джейме. Джон кивнул головой, вздохнув с облегчением: мысли о том, что Маргери не видит в нем друга, к счастью, были кратковременными, и Джон не осмеливался думать, что бы он чувствовал, если бы это было правдой. — Милорд, что нам теперь делать? — спросил Джон. — Как я уже сказал, Джон, это зависит от тебя, хочешь ли ты получить его, трон, свое право первородства? — Хочу, милорд, этого хотела для меня моя мать, этого хотел мой отец, и я хочу этого, милорд, я хочу быть королем. продолжение следует…
