Детеныш Дракона (The Dragon Cub)

***

Лорас       Лорас лежал на кровати и смотрел в потолок. Он пытался поговорить с Джоном, но его не пустили в его комнату. Джейме, по крайней мере, разговаривал с ним, их тренировки прекратились, а Джон не выходил из своей комнаты с тех пор, как он назвал его бастардом. Он почувствовал себя ужасно, когда осознал, что сказал, не мог поверить, что действительно это произнес, и с тех пор обдумывал эту ситуацию, пытаясь понять, почему он это произнес.       Он никогда не считал Джона бастардом, конечно, он знал, что это правда, что он был именно таким, но Джон был настолько непохож на всех бастардов, которых он знал, что он никогда не думал так про него. Джон был таким, как его называла сестра, просто Джоном, он был веселым и добрым и любил то же, что и Лорас, с того момента, как он его встретил, он увидел в нем друга, и с тех пор, как приехал в Утес Кастерли, он чувствовал это еще острее.       Лорас знал, что он отличался от других, он чувствовал себя другим, когда девушки улыбались ему, он был вежливым и дружелюбным. Но когда юноша делал то же самое, это было по-другому, как-то более интенсивно, но с Джоном это было снова по-другому. С Джоном было как с Гарланом, только без чувства неполноценности, хотя, как и Гарлан, он был намного лучше Лораса во многих вещах. Казалась Джон всегда хотел, чтобы Лорас совершенствовался, становился лучше, тогда как его брат иногда казался разочарованным в нем.       Джон был для него во многом как брат, он был тем, кем Лорас иногда надеялся, что будет Гарлан, старшим братом, который не осуждал и не унижал его, когда он делал что-то не так. Он любил Гарлана, и его брат не делал ничего плохого, но все же иногда было больно. С Джоном же такого никогда не было, когда они подшучивали друг над другом или издевались друг над другом, это было по-другому.       — Лорас, можно войти? — услышал он голос Джона за дверью и вскочил с кровати.       — Да, конечно, пожалуйста, — ответил Лорас. — Джон, прости, я не хотел, клянусь, я не знаю, почему я это сказал, — затараторил он, как только Джон вошел.       — Все в порядке, Лорас, я знаю, послушай, мы собираемся покататься, почему бы тебе не собраться и не присоединиться к нам?       — Ты хочешь… я могу пойти с тобой?       — Конечно, ты мой друг, Лорас, друзья все время говорят друг другу глупости, это уже в прошлом, прощено и забыто. — Лорас крепко обнял Джона и был рад, что друг ответил ему тем же. — А теперь пойдем, Джой, наверное, сводит с ума Алирса и Джорса, похоже, ей не разрешают приближаться к лошади, пока я дуюсь, — сказал Джон со смехом.       Лорас тоже рассмеялся и пошел за своими вещами. Они с Джоном пошли вместе к подъемнику, смеясь и шутя по дороге, и Лорас почувствовал облегчение: его друг простил его, и он сделает все, что в его силах, чтобы оправдать это прощение.

***

Тем же вечером       День, проведенный на лошадях, был веселым. Джон и Джой, как обычно, мчались впереди, а Призрак бежал за ними. Он и остальные ехали в размеренном темпе, никто из них не хотел участвовать в гонке с двумя лучшими наездниками в Утесе. Джой невероятно выглядела верхом на лошади, так же как и Джон на Зиме. Видеть ее на Эпплс было как видеть человека, рожденного для верховой езды.       Они мчались, шутя соревнуясь с мальчиками, перекусили у ручья, к которому они обычно ездили, и в какой-то момент Джой попыталась залезть на спину Призраку, чем очень раздражала волка. Наконец они вернулись в замок, и ужин в тот вечер был лучшим за последние несколько дней — еда сама по себе была ничем не примечательной, но компания была гораздо лучше. Они смеялись и шутили, и он видел, что даже старшие Ланнистеры были рады возвращению Джона.       — Ты взволнован поездкой на предстоящий турнир? — спросил он Джона, когда они шли к его комнате.       — Да, а ты?       — Конечно, я уверен, что моя сестра тоже будет рада тебя видеть.       — Надеюсь, я пропустил последний турнир, она очень рассердилась?       — Нет, она была разочарована, но ничего не поделаешь, к тому же твое письмо ее подбодрило.       — Что ж, я постараюсь остаться здоровым на этот раз, — рассмеялся брюнет в ответ.       — Хорошо, я хочу сразиться с тобой в поединке.       — Правда? Ты так хочешь проиграть? — Джон толкнул его плечом, заставив его тоже рассмеяться.       — Кто знает, может, на этот раз я тебя удивлю. — Лорас посмотрел на него из-под лобья.       — Да, может быть. После турнира я на некоторое время отправлюсь на север, вероятно, на шесть лун или около того.       Лорас почувствовал, как его сердце сжалось. Два дня без друга были самыми длинными в его жизни, а шесть лун без него будут невыносимы.       — Могу я поехать с тобой? — тихо спросил он.       — Ты хочешь? — спросил Джон, глядя ему в глаза.       — Да, для чего же еще нужны друзья? — улыбнулся в ответ Лорас.       — Я был бы рад, если бы ты поехал, если ты уверен, что это то, чего ты хочешь?       — Да, мы повеселимся, к тому же я никогда не был на севере.       Лорас лежал в постели той ночью и был взволнован предстоящим путешествием: сначала турнир, а потом поездка, чтобы увидеть дом Джона. Это будет большое приключение, и он был рад, что попросил взять его с собой. Выражение лица Джона стоило того. После того, как он назвал своего друга этим словом, он решил никогда даже не думать об этом, не говоря уже о том, чтобы повторить это, но увидеть выражение лица Джона, когда он спросил разрешения поехать с ним, было бесценно.

***

Джон       Джон не осознавал, насколько ему нужно было провести день со всеми, просто наслаждаясь жизнью, пока он не сделал это: катался с Джой, играл с мальчиками, разговаривал с Лорасом — все это заставило его почувствовать себя намного лучше. Он разжег огонь и подкинул в него дрова, пламя вновь окутало яйцо, и, убедившись, что огонь не погаснет, он отправился в комнаты Джейме. Он прочитал Джой сказку на ночь и поцеловал ее, и улыбка, которую она ему подарила, когда он выхлдил из комнаты, значительно подняла ему настроение.       Кивнув Алирсу, который, казалось, был рад видеть его на ногах и теперь направлялся в свои покои, Джон пошел по коридору и, когда подошел к комнате Джейме, постучал, прежде чем войти. Джейме сидел за столом, явно ожидая, и Джон сел и приготовился начать.       Весь день он обдумывал, о чем они будут говорить, когда он вернется, и все время возвращался к одному вопросу: что произошло в тот день в Красном замке. Он вздохнул и приготовился задать единственный вопрос, который он никогда не задавал Джейме: почему он убил короля. По взгляду Джейме он понял, что тот знает, о чем его спросят, — в его выражении лица явно читались беспокойство и сожаление.       — Ты хочешь знать, не так ли? — с покорностью сказал Джейме.       — Да, простите, милорд, я знаю, что это тяжело, но мне нужно знать.       — Хорошо, но Джон, есть вещи, о которых я не буду говорить, прости, но ты еще слишком молод для этого. Я ничего не скрываю, и если ты хочешь знать, то когда-нибудь, когда ты станешь старше, я расскажу тебе, но пока я не могу, хорошо?       — Хорошо, милорд, расскажите мне то, что можете, — он улыбнулся так ободряюще, как только мог, но, как он видел, это не возымело никакого эффекта.       — Твой дед был именно таким, как ты слышал, Джон, он был жестоким и агрессивным, и с каждым днем становилось все более очевидным, что он теряет рассудок. Его прозвали Безумным королем, и это прозвище ему очень подходило. После Сумеречного Дола все стало еще хуже, он страдал паранойей, думая, что повсюду есть люди, которые хотят его поймать, свергнуть или просто замышляют против него. Он винил в этом в основном моего отца и так и не простил его. С тех пор их отношения были натянутыми. Мой отец хотел, чтобы Серсея вышла замуж за Рейегара, а твой дед бросил ему в лицо: «Я не женю принца на дочери слуги», — и мой отец, по-моему, так и не простил его за это. Когда меня приняли в королевскую гвардию, это был второй самый важный день в моей жизни, Джон. Только позже я понял, что это была не честь, а оскорбление для моего отца, последнее, которое он принял, прежде чем ушел в отставку и вернулся в Утес. — Джейме на мгновение замолчал, сделал большой глоток из кружки, которую наполнил водой, посмотрел на Джона, кивнул головой и продолжил. — Когда началось восстание, твоего отца никто не мог найти, теперь мы знаем, почему, но Эйрис, Джон, Эйрис видел предательство повсюду, он приказал сиру Герольду найти его и привести к нему, и отказался позволить Элии и детям уехать, полагая, что они нужны ему в качестве заложников. Вскоре прибыл твой отец, и я умолял его позволить мне присоединиться к нему в битве, я умолял его, Джон, но он отказался. Эйрис никогда не считал меня королевским гвардейцем, для него я тоже был заложником, используемым для обеспечения лояльности моего отца. Последние слова, которые твой отец сказал мне, были просьбой сохранить его семью, защитить их до его возвращения, что все изменится, когда он вернется, и я подвел его, Джон, я подвел их.       Джон вскочил со стула, когда Джейме начал рыдать, он бросился за стол и обнял мужчину. Когда он сломался, именно Джейме утешил его, и Джон сделал все, что мог, чтобы сделать то же самое.       — Вы не подвели их, милорд, я здесь, я знаю правду благодаря вам, — сказал Джон не размыкая объятий. Прошло несколько мгновений, прежде чем слезы прекратились, а Джейме перестал дрожать, но Джон не отпускал его и только когда тот кивнул ему, он отошел. — Нам не нужно больше обсуждать это, милорд, мы достаточно поговорили, — сказал Джон.       — Нет, Джон, я должен рассказать тебе, что произошло, ты должен знать.       — Вы уверены, милорд?       — Да, уверен. — Джон вернулся на свое место, сел и ждал, пока Джейме продолжит. — Когда в Красный замок пришла весть о битве на Трезубце и смерти твоего отца, Эйрис приказал закрыть ворота и подготовиться к осаде, а также велел своему новому деснице Россарту приготовить сюрприз. Когда мой отец прибыл к воротам, Варис посоветовал твоему деду не впускать его, а Пицелль, эта жаба, посоветовал ему довериться моему отцу, что он и сделал, к своему большому сожалению. Люди моего отца разграбили город, и когда твой дед понял, что произошло, он приказал мне принести ему его голову, приказал Россарту зажечь дикий огонь и крикнул, что сожжет их всех.       — Дикий огонь, милорд? — спросил Джон.       — Да, он заложил его по всему городу, одной искры было бы достаточно, чтобы он вспыхнул, он убил бы всех своих врагов и, как настоящий дракон, восстал бы из пламени, или так он полагал.       — Но люди, он же должен был понимать, что убьет всех людей.       — Джон, он был вне себя от ярости, ему было все равно, я до сих пор слышу, как он кричал: «Сожгите их всех, сожгите их всех!» Я не мог допустить этого, у меня… у меня не было выбора, ты должен мне поверить, Джон, пожалуйста, ты должен мне поверить.       — Джейме, все в порядке, ты поступил правильно, справедливо, никогда не думай иначе, я так не думаю, — сказал Джон, и Джейме посмотрел на него, качая головой.       — Я нарушил свою клятву, Джон, клятву твоей семье, я должен был защищать короля, а вместо этого я ударил его в спину.       — Посмотри на меня, — сказал Джон, и Джейме поднял глаза. — Ты поступил правильно, как того требовала честь, и даже если бы это было не так, ты спас бесчисленное количество жизней, ты герой, Джейме, герой, не позволяй никому убедить тебя в обратном.       — Но…       — Нет, все, что следует за словом «но», — чушь собачья. Я твой король?       — Да, конечно, ты мой король.       — Тогда, как твой король, я прощаю тебя, я прощаю тебя, и если я говорю, что ты герой, то, черт возьми, Джейме, ты герой.       — Я нарушил свою клятву, — сердито возразил Джейме.       — Ты нарушил клятву, данную сумасшедшему, но ты сдержал более важную клятву, ты защитил невинных, сколько людей ты спас в тот день, сколько мужчин, женщин и детей остались живы, сколько из них выросли и завели своих детей?       — Я убил твоего деда, — тихо сказал Джейме.       — Который убил моего другого деда и дядю? Ты убил моего родственника, Джейме, сумасшедшего, который бы смеялся, глядя, как тысячи людей сгорают заживо. Никто не заслуживал смерти больше, чем он.       — Я не спас их, ты не понимаешь, я не спас их, — громко заплакал Джейме.       — Ты знал, что планировал твой отец?       — Нет, конечно, нет, — в голосе рыцаря явно слышалась злость.       — Тогда ты думал, что спас их, Джейме, посмотри на меня. — Ланнистер поднял на него глаза. — Это не твоя вина, слышишь меня, это не твоя вина.       Джон смотрел, как слезы текли по лицу Джейме, это заняло несколько мгновений, но наконец он кивнул, и Джон кивнул в ответ. Джейме встал со стула и ушел в другую комнату, он отсутствовал некоторое время. Джон сидел на стуле, обдумывая то, что узнал, ему никогда не нравилось, что человек, которого он знал как Джейме Ланнистера, был тем же человеком, которого люди называли нарушителем клятвы и Цареубийцей. Джейме, которого он знал, был честным человеком, он понял это очень быстро, поэтому нарушение клятвы не имело смысла. Он слышал, как его отец… дядя однажды сказал, что Джейме убил короля по приказу своего отца, но для Джона это не имело смысла, теперь, когда он знал всю историю. Джейме не любил своего отца, его поступки вызывали у него отвращение, он ясно видел это в Кастамере, поэтому его дядя был неправ. Но почему Джейме никому не рассказал об этом, почему он позволил запятнать свое имя, когда его поступки должны были принести ему признание, когда люди должны были понять, что именно он сделал и почему.       — Хотите поговорить еще, или оставим это на завтра? — спросил Джон, когда Джейме вернулся в комнату.       — Нет, давай закончим все, что сможем, сегодня вечером, завтра мы будем заняты подготовкой к путешествию, ты все еще собираешься ехать?       — Да, я хочу это увидеть, мне нужно это увидеть, — решительно сказал Джон.       — Хорошо, а потом что?       — Не знаю, думаю, я хочу поехать на север, мне нужно поговорить с моими дядями.       — С твоими дядями?       — Да, со всеми тремя, с Бендженом и Эймоном в Черном Замке, и мне нужно поговорить с дядей Недом, я должен узнать, мне нужно знать, я…       — Я понимаю, но почему Черный Замок?       — Это касается яйца и других вещей, я слышал вещи, видел вещи, я не понимаю этого, есть голоса и сны и это, — сказал Джон, поднимая руку.       — Когда, как это произошло? — спросил Джейме, с беспокойством глядя на порез на его ладони.       — Я это сделал, — ответил Джон, опустил глаза на свои колени.       — Ты? Зачем? — с недоумением спросил Джейме.       — Я… Я не знаю, как это объяснить, с тех пор, как я взял яйцо в руки, в моей голове звучит голос, который зовет меня, говорит мне разбудить его. Я не знаю, почему, но когда я услышал этот голос, я почувствовал потребность порезать себя, чтобы капли крови упали на яйцо. Теперь голос умолк, как будто я сделал то, что должен был. Теперь просто держать его в огне, всегда держать в тепле, кажется правильным, я не знаю, просто чувствую, что это правильно.       — Огонь и кровь, — прошептал Джейме.       — Что?       — Огонь и кровь, девиз твоего дома, это должно быть как-то связано с этим.       — Вот почему мне нужно поговорить с Эймоном, он единственный из моей семьи, кто знает об этом, и в письме моей матери было сказано, что мне нужно поговорить с ним, что я должен поговорить с ним.       — Хорошо, а что, если после турнира мы отправимся на корабле на север, мы могли бы плыть до Восточного дозора и оттуда до Черного замка.       — Да, мы могли бы так сделать, мне нужно поговорить и с Бендженом, а потом мы могли бы поехать в Винтерфелл.       — Джон, ты уверен, что это то, чего ты хочешь? Ты действительно готов к этому? — с беспокойством спросил Джейме.       — Мне это нужно, милорд, есть вещи, о которых знает только мой дядя, а также то что написала в письме моя мать, если это правда, милорд, мне нужно знать.       — Не Джейме, а? — поддразнил Джейме.       — Э-э-э, простите, милорд, — сказал Джон, качая головой.       — Раньше ты называл меня Джейме, я думаю, впервые.       — Я… вы были расстроены, милорд, я подумал, что это уместно.       — Нет, Джон, все в порядке, мне так больше нравится, это «милорд» слишком формально.       — Это правильно, милорд, если кто-то услышит что-то другое, это вызовет вопросы. — Джон смотрел, как Джейме кивнул в знак согласия. В какой-то момент динамика между ними изменится, вероятно, это уже началось, но пока Джон не был коронован, Джейме был лордом, а он — просто оруженосцем.       — Хорошо, пока что оставим все как есть, но ты мой король, Джон, в какой-то момент нам придется обсудить, что это значит.       — Я знаю, милорд, мы можем обсудить это позже.       — Как пожелаете, Ваше Величество, — лукаво усмехнулся в ответ Джейме.       — Осторожно, теперь я могу отдавать вам приказы, — сказал Джон, и они оба рассмеялись.       — Да, можешь, в любом случае, есть еще что-нибудь или это все? — спросил Джейме.       — Мы должны им сказать, милорд, скоро.       — Я знаю, Джон, я давно хотел им рассказать, — вздохнул мужчина.       — Почему не рассказали?       — В первую очередь я должен был рассказать тебе, прежде чем говорить кому-либо, ты должен был узнать первым. — Джон улыбнулся, он был рад, что пока никто больше не знал, но его немного беспокоило, как они отреагируют на эту новость, когда услышат ее. Изменится ли их отношение к нему, как они будут вести себя в его присутствии, станет ли он в их глазах не Джоном, а Джейхерисом? Он надеялся, что нет. Он надеялся, что они будут относиться к нему так же, как и сейчас, что они примут его так же, как и когда он только прибыл. — Все будет хорошо, Джон, они нормально отнесутся к этому.       — А что, если нет?       — Тогда мы что-нибудь придумаем, — просто сказал Джейме, и Джон кивнул в знак согласия.       — Мы должны подождать, пока не вернемся с севера, прежде чем им сказать, — решительно сказал Джон.       — Да, я думаю, так будет лучше, так что мы договорились, мы поедем на север после турнира?       — Да, — ответил Джон.       — А как же Лорас? — спросил Джейме.       — Все в порядке, милорд, мы поговорили, все хорошо, он хочет поехать с нами на север.       — Хорошо, если ты так хочешь. Уже поздно, а завтра нам нужно рано выезжать, нам нужно отдохнуть.       — Да, я думаю, вы правы, милорд, — сказал Джон, вставая со стула. Он подошел к двери, но Джейме позвал его обратно. — Милорд? — Он ошеломленно смотрел, как тот достал свой меч и преклонил колени.       — Я, Джейме Ланнистер, настоящим клянусь своим мечом и советом истинному королю Джейхерису Таргариену Третьему, я буду защищать его спину, сражать его врагов, выполнять его приказы и не подчиняться никому, кроме него. Клянусь, с этого дня до конца своих дней. — Джон почувствовал, как его сердце взлетело: его лорд, его друг, его наставник поклялся ему, мальчику, воспитанному как бастард, величайший рыцарь Вестероса поклялся ему своим мечом.       — Я клянусь, что у тебя всегда будет место у моего очага, а на моем столе найдется для тебя — мясо и медовуха. Я клянусь не просить тебя о помощи, которая может принести тебе позор, клянусь старыми и новыми богами. Встань, мой лорд, твой король приветствует твою службу и всегда будет ценить твой совет. — Джейме встал, и Джон обнял его.

***

Джейме       На следующее утро они довольно рано поели, Джой едва могла держать глаза открытыми, пока они ели, она фактически заснула в объятиях Джона за столом, и Алиссии пришлось нести ее на руках в ожидающую карету. Он послал ворона в их поместье в Королевской Гавани, чтобы его подготовили к их прибытию, а также записку для Виллара, чтобы тот обеспечил сюрприз для Джона и Лораса, как только они прибудут.       В то утро во время спарринга он чувствовал себя легче, чем за последние несколько дней, Джон тоже вел себя как обычно, они оба больше шутили, и он был счастлив видеть, что, хотя последние новости что-то изменили между ними, в основном все осталось по-прежнему. Он наблюдал, как их лошадей вели на корабль, Зима и Честь поедут с ними, а Лорас попросил взять с собой и Блюбелл, и Джейме согласился. Для остальной части их свиты, отправлявшейся на север, он купит лошадей в Белом Гавани, поскольку Джон убедил его сделать там более длительную остановку, чем планировалось.       — Милорд, мы готовы отчалить, как только вы будете готовы, — сказал Дарпас.       — Очень хорошо, капитан, отдайте приказ.       Все быстро спустились в свои каюты, кроме Джона, который стоял на носу корабля, держа на руках возбужденную Джой, которая махала рукой людям на пристани. Призрак лежал перед ними, и Джейме не мог не улыбнуться, глядя на неловкое выражение на морде волка. Джону пришлось долго уговаривать волка подняться на борт. Он подошел к ним и услышал, как его племянница повторяет слова Джона, когда он приблизился.       — Помаши ручкой, Джой.       — Помаши ручкой…       — И птичкам.       — Помаши ручкой, птички. — Он увидел Алиссии и позвал ее, поручив отвести Джой к отцу. — Не хочу уходить, Джон.       — Я знаю, принцесса, иди с Алиссией, я скоро приду, обещаю.       — Обещаешь?       — Да, принцесса, — сказал Джон, и Джейме улыбнулся, когда его племянница посмотрела на него.       — Пока, дядя.       — Пока, принцесса, — он наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб. — Когда Алиссия и Джой ушли, он встал рядом с Джоном, наблюдая, как Ланниспорт исчезает из виду. После возвращения из этого путешествия все изменится, правила игры будут другими. — Ты готов к этому, Джон?       — Да, я родился готовым, — ухмыльнулся Джон.       — Ты был готов, мой король, ты был готов.