Равный

Link замигал сообщением. Поставщики согласовывали номенклатуру, количество заказа и прилагали к переписке файл. Я выключил музыку, уселся по-турецки на кровати, пока лист скачивался. Отец постепенно вводил в дела компании и с каждым годом усложнял порученные задачи. Приходилось больше коммуницировать с сотрудниками, компаньонами, и разнообразие работы не давало заскучать. Более того, развивало необходимые, как сейчас модно говорить, soft-skills. С час-полтора я сверял список и оставлял краткие комментарии, когда отвлекся на то, чтобы пропустить стакан воды. Кухня была самым темным и приятным местом в бунгало. Все окна зашторены, кафель плитки оставался неизменно прохладным, а вода из бойлера приемлемой для питья. Подставки для бойлера я не купил, поэтому стоит ли говорить, что я неплохо обмочился, прежде чем наполнил стакан? Мокрые руки, с которых стекала жидкость, напомнили о недавней встрече с Андреем, той самой «встрече» в душе, и я поспешил вытереться полотенцем и вернуться к работе. Однако произошедшее не выходило из головы. Я снова открыл Link, чтобы передать отредактированную часть списка, и глазами пробежал по контактам – в большинстве своем деловых, чтобы заметить ниже Костю, Лешу, даже Максима. Отправив файл, я вернулся к перечню виртуальных друзей и осознал, что там нет Вержицкого. Несмотря на наши отношения, мы всегда находились друг у друга в списках, чтобы отслеживать информацию и быть в курсе насущных дел. Во-первых, мы делили общий приятельский круг, во-вторых, компании наших отцов сотрудничали по принципу «рука руку моет», поэтому быть на виду в социальных сетях становилось делом не столько личным, сколько «профессиональным». Я забил в поисковую строку его имя, и загрузка моментально вывела Андрея на экран. Какая-то новая аватарка, на этот раз без статусов вроде «если ты такой умный, то почему такой бедный?», «быть счастливым круче, чем быть как все» или «я бесценен, на остальное есть Visa». — Вержицкий, да ты повзрослел в своей Америке. Фотография была плохого качества. Андрея отсняли в профиль, руки скрещены на груди, а волосы спадали на лоб. — Сам на себя не похож. Я нажал на строчку «добавить в друзья», однако мне выдало сообщение о том, что пользователь находится в черном списке. Я порылся в памяти, какой случай связан с заблочиванием Вержицкого, но не мог вспомнить. Его контакт вернулся в список друзей и вместе с ним появился входящий. Годичной давности, как раз перед распределением поездок. «Трусло». Я рассмеялся и загрузил еще один файл поставщикам. Снова раскрыл сообщение Вержицкого и прищурился. Руки зудели отправить ему что-нибудь язвительное. «Я только добавил тебя в друзья и уже на 60% хочу удалить на хер». Я закрыл лэптоп, когда убедился, что сообщение передано, и нацепил кепку, чтобы прогуляться с друзьями. *** Пока все потягивали красное вино из тонкостенных бокалов, я болтал херес из стороны в сторону и думал над тем, что не стоило мне писать эту чушь Андрею. — Последняя неделя, и снова за учебу. Леша вытер салфеткой губы. — Костя, учеба уже закончилась, самое время думать, где ты будешь работать после выпуска. — А сам-то подумал? — Конечно. Я пойду в робототехнику. Даже я отвлекся от своих дел. В конце концов, все мы принадлежали к настолько богатым семьям, что наше будущее было оплачено на несколько поколений вперед. — И когда тебе этим заниматься? Хочешь сказать, что мы лишимся самых качественных часов? Последняя коллекция «Master Shock» получилась особенно крутой. Мой отец прикупил и себе, и брату, - возразил Костя. – И насколько мне известно, в их разработке ты принимал не последнюю роль, - добавила Рита и повертела запястьем, которое украшал тонкий браслет из лимонного золота и квадратный циферблат в мелких бриллиантах. — Женская линия так же пользуется спросом. Леша потер переносицу и откашлялся. — Спасибо, но я уже все решил. Давайте закроем эту тему. Я вперился в друга задумчивым взглядом и первым заговорил после паузы. — И кто когда планирует отъезд? Марина пожала плечами, очевидно, она до последнего собиралась оставаться. Рита вдернула бровь, мол, неужели непонятно? Костя автоматически приравнивался к решению подруги, а Леша не спешил домой как раз по причине, которая была раскрыта в разговоре. — Это был тупой вопрос, Саша, - резюмировал он прежде, чем подняться. — Нет, это была тупая попытка разрядить ситуацию, - поправил я, - вот уж чего не дано от природы, того не дано. Развел я руками и последовал за Лешей. Остальные решили заказать еще по бокальчику и бесцельно посидеть за разговорами. Мы же завернули в специализированный магазин по компьютерной технике. Я не особенно разбирался в высоких технологиях, разве что поверхностно, поэтому уселся на диван и принялся ждать, когда Леша отлипнет от европейских инноваций. «Как будто у тебя нет таких штук дома» - хотел уже я высказаться, но телефон отвлек короткой вибрацией. «Тупое сообщение, Бельский». Уже второй раз за день мои коммуницирующие потуги обозвали крайне не лицеприятно. Конечно, такому ответу я не оказался рад! «Это сейчас модно так, начинать свои ответы с буквы «т»? Трусло, тупое… Что будет дальше? Трогательная трепонема? Торчковый Трамп?» — У тебя сейчас пар из ушей пойдет. Я спрятал телефон в карман и почесал затылок. — Закончил доставать консультантов? —Ага, — смиренно согласился Леша. — Я бы выпил воды или сока. После вина горло сушит… *** В течение дня я перебрасывался с Вержицким сообщениями, как боевыми снарядами. И переписка не утомляла или обрывалась, как раньше, на втором-третьем предложении, а велась активно. - С кем ты общаешься? – поинтересовался Леша, когда мы вышли из 5D-кинотеатра и я первым делом достал телефон из кармана. - С Вержицким. - Альбиной? Я хотел воспользоваться возможностью и выкрутиться, сказав «да», но в таком случае выходило, что я врал. - Ты слышал, что я сказал «Вержицкий», а не «Вержицкая». Леша усмехнулся. - Ну да. Я повернулся в его сторону и с язвительный улыбкой заметил: - Ну и коварный же ты мудак. Спусковая дорога текла по булыжному камню, она поблескивала, как и затылок Лёши, мокрый от пота. Я пригубил лимончеллу, пока друг отошел к лавке и вернулся с фирменным блюдом — лавашем с промасленными потрохами. Я скривился и сказал ему держаться от меня подальше, пока он поедает эту гадость. Бутылка от лимончеллы отправилась в мусорный бак для пластика, который стоял рядом с тачкой Лёши. Он сел в машину и доедал свою жирную снедь, а я закинул ногу к колену, придерживаясь рукой о капот, и завязывал шнурки белых сникерсов. — И что ты ему пишешь? Лёша вытер руки салфеткой и бросил в урну. — О, много чего. — Я даже не поднял головы, бурно набирая сообщение, — На данный момент передаю привет его упитому другу-наркоману. — У Андрея таких много. Я усмехнулся. — В том и интрига. Пусть теперь гадает, кому из них я передаю привет. Леша закатил глаза, опустил зеркало и нажал на газ. *** Вечерком я задумался над собственными словами об отъезде — отдых отдыху, но пора и меру знать. Наше обучение оставалось отрепетированной постановкой, основная часть знаний приобреталась в работе с отцом. То, что я пропускал университет, мне ничем не грозило, тем более, за пару месяцев до выпуска, но... Что будет дальше? Хочу ли я работать у отца? Страстной цели, как у Лёши, у меня не имелось. Из хобби — плавание и книги про море. Да, я был бы не против стать вторым Кусто и исследовать глубины, но контекст задал другие установки. Как их соединить таким образом, чтобы не оказаться несчастным? Я настолько погряз в этих философских мыслях, что решил прикупить себе бутылочку мятного вина. Много не выпьешь и действует отрезвляюще-прохладно. Расплатившись с продавцом, я прижал подмышкой крепкое коричневое стекло со скользкой этикеткой и поплелся к бунгало. Можно было позвать, например, Костю. Он не утяжелял мои мысли, а беспечно шутил или страдал по Рите. А его страдания по сравнению с моими, как прикольное хобби, которое добавляет в жизнь красок. — Пока Бельский работает, нажираешься втихую? — перетянул внимание Андрей. Он развалился на шезлонге у входа и расслабленно стучал по телефону в сообщении. Белые бриджи с черным ремнем, белая майка-поло с черным воротником. — А ты сегодня шахматист? Он приподнял бровь. — В смысле? — Монохром снова в моде? — я кивнул на его одежду, открывая ключом дверь. Андрей поднялся и спрятал телефон в карман бридж, скрещивая руки. Его визиты становились привычным событием, будто ко мне зачастила в гости троюродная тетушка. — Твои долбанные ответы с вопросительным знаком, — хмыкнул Вержицкий. — В честь чего бухло? Я зашел внутрь, включая свет, и придержал дверь. — Тебя достал из задницы черного списка, думаю, надо отметить. А ты что подумал? Вержицкий сразу уселся на кровать. — Думал, ты хочешь кого-то напоить и трахнуть. Его прямолинейность могла смутить любого, даже меня. Поэтому я свалил на кухню и гадал – это был намек или Андрей просто не фильтрует фразы. Пробка никак не выдергивалась. — Давай я. — Да пошел ты. Беседа начиналась вполне традиционно. Присутствие Андрея придало дополнительных сил, и я с громким звуком освободил закупоренное горлышко. Подался аромат мятного запаха и специй. Вержицкий вытащил два стакана и стукнул ими о бутылку, двигаясь в комнату. Он уселся на кровати, расставив ноги, и наблюдал за тем, как я разливал вино. Мы чокнулись и посидели пару минут в молчании, хотя я всем видом вырисовывал вопрос, какого дяди Степы Вержицкий здесь забыл. — Как твой обкуренный друг-наркоман? — Максим? — Андрей переспросил так, словно таковых имелся, и правда, не один, — очухался. — Кодировка прошла успешно? Вержицкий усмехнулся, взглянув на меня с типичной самоуверенностью. Он этим выводил, честно говоря, но я скомпенсировал возмущение через косой ироничный взгляд. Разговор снова приобретал оттенки дружественного трёпа. — Ты никому не сказал, — отметил Андрей благородность моего поступка. — Да мне как-то похер, — пояснил свою позицию Вержицкому, — а на то, что мне «похер», я имею избирательную память. Знаешь под каким названием? — Мне тоже похер. Но не похер, что ты не оказался мстительной шестеркой. Я рассмеялся. — Теперь скажи, что не жалеешь, что со мной переспал и я отличный парень. — Пока не жалею, — согласился Андрей, — но все может поменяться. Из бутылки снова потек алкоголь – холодящий и терпкий, а из прорезей жалюзи потянулось зарево. Красная решетка изгибалась на коже, колючее умиротворение на лицах, а пальцы сжимали прохладное стекло, оставляя отпечатки. — В понедельник будет собрание, — сообщил Андрей, — Старик приглашает вас. — Хм, — я сразу понял, что намечается что-то важное, — получается, послезавтра. — Именно, — подхватил Вержицкий, закуривая, — поэтому я в десять улетаю. — Последняя информация мне была ни к чему. От мысли, что Андрей уезжает, немного кольнуло. Мне казалось, что расстанься мы сейчас – что-то исчезнет, пропадет, как морок. Это было глупым, но я чувствовал особенность наших отношений. Вражда состарилась, её заменило нечто нестабильное и гибкое, как свежий цемент. Какую форму мы хотим создать, сидя вот так рядом друг с другом? Андрей в задумчивости рыскал глазами по комнате. Комната пропахла его сигаретами и вольностью. — Решил забить? — сощурился Вержицкий. Я от неожиданности чихнул. — Ну точно правду говоришь, — я ухмыльнулся, вытирая рот ладонью. Сердце колыхнулось, происходящее между нами - та еще заноза в заднице, с которой не знаешь, что делать по приезду. Вряд ли Вержицкий и сам знал, иначе бы не спрашивал. Да кто бы на нашем месте знал? — Правильное решение, папочка не одобрит твой выбор. — Как будто это был выбор. Андрей уловил глубокомысленность ответа и лишь довольно кивнул, поднимаясь. Бокал стукнулся о столешницу тумбы, а голова наполнилась дымкой разочарования. Лучше бы мы поссорились, разругались в хлам. — Моя позиция предельна ясна. Дело за тобой, – Дрон бросил резкий взгляд, сунул ладонь в карман и, не попрощавшись, ушел.