Равный

Зря я вытащил Вержицкого из черного списка. Предельные позиции Андрея были совершенно беспредельны для меня. О чем он говорил? Апельсиновый сок раздражал глотку кислотой, а солнце било по глазам. Костя натянул козырек на голову и пузырил кока-колу в длинном стакане. Девушки фотографировались за соседним столиком в обнимку с Лешей, чем его не радовали. Впрочем, как меня не веселили собственные мысли. Это что же получается, что мы… — Бельский, ну у тебя и рожа. Просто вылитый «Крик» Мунка. Я озабочено потер подбородок. - Движуха дохлого коня. От такой жары скопытиться на раз-два. Костя с ленцой ухмыльнулся и отпил из стакана. — Я с такой физиономией вышмат сдавал на первом курсе. Телефон забарахлил и попросился на зарядку, я бесцельно набрал пароль и просмотрел вчерашние сообщения. Провел пальцем – удалил переписку с Андреем. Из нового отец сообщал ровно тоже, что и Вержицкий. Планировалось собрание по реорганизации сотрудничества и, судя по легкому отцовскому стилю, прогнозы намечались положительные. Ноготь постучал по дисплею и я, наконец, выдал: — Значит, пора сматывать удочки и вернуться в родные прерии. — Это кто куда собрался? — вернулся Леша и свалился на плетенное кресло, — холодный чай и круассан с сыром, — обратился он к официантке. — А почему не лаваш с потрохами? — съязвил я. — А почему не остаться здесь? Наши логические баталии тонизировали мозги, но в последнее время хотелось побольше общаться с Костей и его веселым бессмыслием. — Потому что поступило предложение, от которого нельзя отказаться. — От отца? — От альфа-самца, — злобно передразнил я, отчего Костя хрюкнул от смеха. Леша приступообразно рассмеялся, чем меня расслабил. Обычно парень почти не улыбался, а тут во всю широту оценил мою шутку. Хотя анекдотичная фраза скрывала правду, отчего становилось вдвойне забавно. — И когда улетаешь? Я махнул рукой, так толком и не решил: воспользоваться предложением Андрея или вернуться особняком. — Вечером. Это пока все, что мне известно. *** Вещи комками летели в распахнутый чемодан, в развороченные бока спортивной сумки. Вот тебе и поездка! Необъяснимое раздражение бегало по нервам так же быстро, как я носился по бунгало. Один день способен изменить жизнь, так начинал отец, когда рассказывал об основании компании, с чего все начиналось. Те, кто играет на бирже – подтвердят его слова. Кажется, такой денек случился и у меня. Живешь себе, готовишься к чему-то призрачному, даже план на будущее кой-какой имеется, а потом – полная Хиросима и Нагасаки. Бим-бом, привет другое измерение, другой контекст. Нет, я не пытаюсь устраивать истерику, все же в женщину я не превратился, Альбина не стала мамой, а Леша не открыл секс-шоп. Но внутренний баланс пошатнулся, покачался в сторону депрессии, а потом вернулся, но не в исходное положение. В конце концов, я не гомосексуал, мне не нравятся парни, мне даже не нравится Андрей. Но зачем-то я уезжаю вместе с ним! — Сложнее некуда, — очередная майка из плотного хлопка исчезла в дыре сумки. Хоть статус в социальных сетях меняй. На смену моим терзанием пришел звук булькающего телефона. Я снял с подзарядки гаджет и вытаращил глаза. Пришло сообщение от Юлика — старого школьного друга. «Стою с двумя бутылками пива под дверью. Тебя нет. Пришлось побухать с твоим отцом.» Вот она рисинка, которая сдвинула весы в сторону хорошего настроения. Правда, эта рисинка славилась росточком под два метра и завидной мышечной гипертрофией. Короче, что говорить? Юлик был атлетом с большим приветом на его светлую голову. И он ждал ответа от меня. Улыбка растянула губы, а глаза прищурились от предвкушения – теперь я знаю, кто мне звонил после стычки с Андреем. Я ускорился в сборах, нечто легкое и воздушное подхватило, придало сил, и спустя полчаса я усаживался в такси по направлению в аэропорт. *** Спортивная сумка утяжеляла плечо, но шаг был легким, пружинистым. Серые конверсы врастали в асфальтную полосу, из них торчали загорелые ноги в джинсовых бриджах, их прикрывала длинная майка-алкоголичка да "адиковский" свитшот, болтающийся на сгибе локтя. Я догадывался, что видок у меня тот еще, стиль "спортивный лоботряс". Новость о приезде Юлика обрадовала - это не то слово. С этим упырем мы чудачили похлеще Эйнштейна. Он вырос на фривольных устоях, поэтому его мироощущение было вроде антивещества, посыпанного по коридорам университета. Короче, громыхало без перерыва! Времена под названием "если твоя бочка с порохом отсырела, мы найдем способ её поджечь". Вот Юлик и отжигал, а я не успевал тушить эти безобразия и надрывать глотку от смеха. Благодаря ему, я познакомился со штангой. Парень увлекался тяжелой атлетикой, поэтому фишки вроде "выхода силы" или "приседания оверхед" не был набором стрёмных звуков. Вот так и тусовались - качались, общались и частяком оправдывались перед деканом. Потом друг укатал бесследно, сказал - без писем и трогательных слез, когда приеду, пусть все останется так, как сейчас. Только так ли оно сейчас? Я ощущал изменения: каждый шагом, упругим сопротивлением ветра, клокочущим раздражением - нечто протекало, бесшумно, как реакция. Как это повлияет на мое «сегодня»? Жвачка, купленная в привокзальном магазине, тяготила безвкусной резиной и я поспешил отплеваться. Еще реферат писать философу и по диплому правки внести - что называется, прощай, прокрастинация, да здравствует интеллектуальный труд. Ну и еще что-то. Это "что-то" наклонилось за чемоданом, чтобы спрятать лэптоп и передало поклажу сотруднику аэропорта. Очередная майка-поло и брюки из парусины - просто идеальный образ для курортной рекламы. Правда, сам Вержицкий совсем не образчик приятного партнера. Я последовал его примеру и передал багаж. Дрон с ленцой повел головой по сторонам и, зацепившись периферийным зрением за мою неподвижную фигуру, повернулся чуть сильнее, но не всецело. Я сделал несколько шагов навстречу. - О чем задумался? - он ухмыльнулся, однако взгляд был расслаблен. Кажется, он сомневался в моем приходе? - О том, что человек ты - дерьмо. - Мммм, - протянул Андрей с улыбкой. - Тебя, видимо, на такое и тянет? Я цыкнул и вытащил из упаковки еще одну жвачку. - Когда у "такого" есть личный самолет и пригретое местечко для меня, - я покусал жвачку и снова ощутил ментол на языке, - то почему и нет? Вержицкий откровенно посмеялся с "пригретого местечка" и развернулся по направлению к самолету. - То пошли, выброшу на середине пути. Андрей двинулся своей гибкой, размеренной походкой, а я чуть замедлил. Снова, всецело, я чувствовал устойчивость общения, твердый баланс, выйти за рамки которого уже было также сложно, как установить его между нами. Уверен, начни я язвить и откровенно издеваться, Андрей бы посмотрел на меня как на идиота и спросил, чем я обкололся. Вот какое дело. Не ударил, не отомстил, не опустил в ответ… - Я буду сопротивляться, - наконец, я решился стань вровень и с иронией пробежался взглядом по смуглому лицу. Нечто заканчивалось - неизбежно и необходимо, как цикл, отчего становилось чуть тревожно и одновременно легко. — И садись-ка от меня подальше. Уголок его губы дернулся, а взгляд оказался на удивление теплым. И я подумал, что такого Вержицкого я с удовольствием вытерплю.