Равный

Веселье и ощущение победы быстро испарились, когда я перестал чувствовать опору под ногами. Спиртное отравляло кровь. Боль тугим клубком свернулась под диафрагмой, создавая впечатление, будто все внутренности дружно сговорились наклониться на сорок пять градусов вниз. В глазах потемнело, мир окрасился в черно-серые тона. Последнее, что я расслышал, был стук деревянной двери о керамическую плитку и откинутой вверх крышки унитаза. Фуражка с тяжелым ремнем с громким стуком приземлились на пол. Бомба замедленного действия. Эмоциональная инверсия. Когда плюс становится минусом, а самодовольство сменяется ощущением необъяснимой потери и недосказанности. Резкая разгерметизация, всплытие из глубины, вскипание крови. Холодный кафель небольшой уборной анестезировал от тысячи разнообразных мыслей. Картинка за картинкой, слово за слово, а потом опять – головокружение, спазмы и клубная музыка, бьющая по барабанным перепонкам. Дрожь мелкими волнами распространялась по телу. Костяшки пальцев, сжимающие края унитаза, заметно побелели, приобретая цвет опоры, за которую ухватились. Выпить несколько литров алкоголя и радоваться жизни – это натуральная идеализация. Блевота, рвотный запах и головокружение – это уже ближе к действительности. Намотав на руку туалетную бумагу, я брезгливо вытер рот. Выйдя из кабинки, принципиально не смотрелся в зеркало – все понятно без слов. Вода шумно вытекала из крана, разбивалась о умывальник многочисленными брызгами и исчезала в черном отверстии. Прополоскав рот, я выплюнул растворенную горечь под упругую струю. Сложив ладони лодочкой, я набрал прозрачной жидкости и быстро приложил наполненный до краев импровизированный ковш к лицу, прикрывая глаза. Прохладно… Вода тонкими струйками бежала по коже, пряталась за воротником или резко обрывалась с подбородка цепочкой падающих капель, забирая с собой усталость и сон. Отряхнув руку, я провел мокрой ладонью по волосам, приглаживая локоны назад. Почувствовав легкие приступы тошноты и боль в желудке, я зашел в уже ставшую родной и незаменимой кабинку и, закрыв отверстие унитаза крышкой, уселся сверху, прижимая колени к груди. Затем, прислонив голову к кафелю, прикрыл глаза, сосредотачиваясь на дыхании. Вдох. Выдох. Только бы сознание не потерять. Вняв последней мысли, принялся активно растирать ушные раковины, пытаясь усилить приток крови к голове. Благо, отец не узнает. Лишнее волнение и беспокойство вряд ли положительно скажутся на чужом здоровье. А все из-за Андрея, черт бы его побрал, и моего идиотского упрямства. Доигрался. Можно было догадаться, что Дрон специально поставил такие условия, чтобы потом довольно наблюдать за тем, как меня будет выворачивать наизнанку от выигранного спиртного. Нет уж, такой радости я ему не доставлю. Блевать – так в одиночестве. А тут еще и разговор, состоявшийся накануне, на анализ которого не хватало ни сил, ни энергии. Единственное, что напоминало о незапланированной беседе – тугая спираль волнения и чувство еле уловимой перемены. К добру или к черту – не ясно. В скором времени узнаем. Тем более понять причины, мотивы поступков Андрея никогда не имелось возможным. Спишем по старинке на врожденную предрасположенность к идиотским предложениям, так же как и к необоснованной жестокости. Эпатажное поведение Андрея уже не удивляло. И не такое видали. Еще со школьной скамьи Вержицкий делал все, что ему вздумается, не обременяя себя глупыми переживаниями по поводу морали, общественного мнения и всеобщих запретов. И если ему захотелось переспать с парнем – он это сделает рано или поздно. Правда, загвоздка состояла в том, что объектом для выполнения сумасшедших замыслов Андрея оказался я. Вот тут нить размышлений и обрывалась. Причина такого выбора предпочла остаться неизвестной. Хотя, если пораскинуть мозгами, Андрей знает меня как облупленного, поэтому вероятность того, что стану трепаться всем и вся, сразу отметается. Не такой я человек, и Вержицкому об этом хорошо известно. Но, опять же, на мнение окружающих ему, мягко говоря, плевать. Тогда что? Внешность? Да, многие девушки описывают меня как очень симпатичного и загадочного молодого человека, но это далеко не преимущество перед другими парнями. С Андреем такое не прокатит. «Ты единственный человек, которому от меня ничего не надо». Не ожидал, что Вержицкого возбуждает безразличие. В общем, бесполезное это занятие – заниматься глубоким психоанализом поступков Андрея. Слишком много «почему», на которые не хочется сейчас искать ответы. Спишем сложившееся недоразумение на разыгравшееся воображение Дрона и алкоголь. Сижу, парюсь, вывожу алгоритмы действий парня, а он в это время, забыв, что наговорил, спокойно отправился спать или снял пару девчонок, чтобы окончательно расслабиться. Завтра, скорее всего, даже и не вспомнит об этом. Тогда какой смысл волноваться и искать в его словах тонкий намек? Там же черным по белому написано, чего Андрей от меня хочет. Все понятно, как дважды два. Особенно тот факт, что шутки у него с каждым годом становятся все интереснее и интереснее. Кто знает, может через два года и замуж предложит. Вот папа-то обрадуется. За пеленой моих внутренних рассуждений тугие тиски боли медленно разжали крепкие объятия, отходя на задний план. Полегчало. Надо собраться с силами, отыскать друзей, чтобы предупредить об уходе, и с чистой совестью отправиться спать. Трудный выдался денек. Хотя после возвращения с практики у меня других дней и не выпадало. Какая удивительная стабильность, прямо не знаю, кого благодарить. Отвлекая меня от размышлений, дверь в уборную громко открылась, запуская с собой отрывки музыки, гремящей снаружи, и двух высоких парней внутрь. Фуражка и ремень быстро переместились с гладкой плитки в мои руки. Рефлекс. - Вроде никого, – раздался знакомый низкий голос, который я идентифицировал как Кирилла. Второй человек, который оказался не кем иным, как Максимом, тем временем наклонился вниз в поисках чужих стоп, выглядывающих из-под не доходящих до пола дверей. Не обнаружив таковых, он выпрямился, соглашаясь: - Пусто. Дверь на щеколду закрой. Отсутствие людей не удивляло, так как уборная находилась на углу дома, и чтобы найти помещение, нужно было неслабо постараться. Ленивой молодежи было проще спуститься на первый этаж, где располагалось несколько туалетных комнат. Утром, когда Кирилл объяснял распланировку дома, я почему-то хорошо запомнил расположение именно этой уборной. Прямо как чувствовал. Просто судьбоносный туалет. Мои едкие замечания перебил характерный щелчок, свидетельствующий о выполнении просьбы Максима. Я сильнее прижал колени к груди, ощущая себя внештатным Штирлицем. Общее состояние классифицировалось как отвратительное, так что попытка выйти наружу изначально являлась провальной. Впрочем, все равно. И так собирался посидеть здесь пару минут, чтобы успокоить головокружение. Раздался щелчок зажигалки, и легкий запах табака заполнил комнату. Парни начали вести стандартный разговор о девушках, ласково обзывая их самками крупного рогатого скота, расхваливать вечеринку, которая удалась на славу, и конкурс, придуманный Кириллом. Я с трудом сдерживал зевоту. Правда, скучать мне пришлось недолго. - Вот уж не ожидал, что Дрон будет участвовать. Я думал, он сегодня особняком, – искренне удивился Максим. - Да еще с кем – с Бельским. Они же вроде друг друга на дух не переносят, – поддержал Кирилл. - А хер их знает, – Максим уселся на столик, в который были встроены раковины, - я уже давно перестал пытаться понять Андрея. Пусть делает, что хочет. В его проблемы лучше не лезть. Это я тебе как человек, знающий его с пятого класса, советую. Дружки решили обмыть косточки главарю. Забавно. - Да я и не лезу. Просто позавчера ему весь вечер звонил. Он обычно трубку сразу берет. А тут – полный игнор. Зашел к нему с утра, думал про поездку напомнить. Отец открыл, сказал, что его нет дома. Странный мужик, если честно, – поежился парень. - Взгляд такой злой и раздраженный. Суровый, в общем. Поехал тогда на квартиру к Андрею, которую он втайне от родителей купил. Звоню, значит. Через десять минут выходит. Потрепанный какой-то, с синяками под глазами, небритый, я с ним поздороваться хотел, а он грубо кинул «заебали» и закрыл дверь, – рассказал о своей печальной участи Кирилл. Такое ощущение, будто они не знали, что Андрей за человек. - Не в первый раз. Посылать по двадцать раз «на хуй» за день, это для него нормально, – совсем не удивился Максим, который давно привык к приступам злости Андрея еще со школьной скамьи, в отличие от другого парня, познакомившимся с Дроном только на первом курсе университета и не познавшего на собственной шкуре всех прелестей общения с Вержицким. - И тут еще на отдельном самолете летел… - Да с отцом, наверное, опять поругался, – махнул рукой Максим, - еще повезло, что он тебя по лестнице вниз не спустил. Я к нему однажды полез со своим сочувствием – благо, бегаю быстро. Кирилл чуть усмехнулся. Выпустив струю дыма, поинтересовался: - А он что, с отцом не в ладах? – я чуть притих, напряженно ожидая ответа. - Да там с детства вечно что-то происходит. Срутся на чем свет стоит, дело часто до драки доходит. Батя - тот еще деспот. Видел бы ты, как он на него орал за малейшую провинность. У меня аж поджилки затряслись, когда однажды наблюдал их ссору. Больше к нему в гости не просился, – вспомнил парень, - Андрей побои в школе скрывал. На физру переодевался отдельно ото всех. Я помню, тогда что-то забыл, напульсник вроде, и заметил на его спине красные полоски, будто следы от ремня, и живот весь в синяках. Он тогда злобно ответил, что со шпаной подрался. Понятное дело, что фуфел. К нему никто и за деньги не полезет, не то, что просто так. Да и отца его пару раз с фингалом видел. Трэш, одним словом, а не семейка. - А мать? – искренне ужаснулся сказанному Кирилл. Я сидел, ошарашено уставившись в стенку туалетной кабинки, неосознанно прикрывая рот рукой. Вот это да. - Про мать мало что известно, знаю, что она с ними не живет. Развелись. Андреем вроде сильно никогда не занималась, так что понятно, почему они развелись. Андрей ее вообще не выносит, с ним на эту тему лучше не разговаривать – звереет жутко. Воспитывал, в основном, отец. Так, по крайней мере, я отрывками слышал от своего бати и от других, которые тесно общались с семьей Вержицких. - Да уж, – спокойно выразил свой ужас от истории Кирилл. – Неудивительно, что Андрей вырос таким… - Нормальный он парень, поверь, - защитил лучшего друга Максим, - знал бы ты, как он мне помог. Я ведь в школе лохом ходил. А Андрей меня под опеку взял, научил, как давать отпор, защищаться. Он мне роднее старшего брата. Так что не говори о нем того, чего не знаешь. Максим потушил сигарету о раковину. - Я сейчас за него очень волнуюсь. Он в последнее время сам не свой ходит. С отцом уже давно не ругался, все-таки бизнес общий, а тут... - парень глубоко вздохнул, вспоминая, - Он раньше после ссор такое творил, что словами не передать. Мог зайти в магазин и начать все тупо сметать с прилавков и бить стекла. Драться с ментами… Ай, да чего только не было! И сейчас, как подумаю, так плохо становится. Одно время успокоился и отрывался на Бельском. Его отец почему-то всегда в пример ставил этого мудака. А сейчас – черт его знает, что у него в голове творится. Максим раздраженно ударил по крану. Послышался звук падающей воды. В школе Андрей любил периодически надо мной издеваться. Правда, в состояние белой горячки он приходил не ежедневно, а по строго определенным дням. Обычно в школьном ассортименте стабильно числились драки и мелкие диверсии. Дрон завидовал, злился тому, что единственный родитель хвалил другого. Андрея следовало безбожно баловать, компенсируя недостаток в материнской любви, а не держать в строгих рамках и публично радоваться успехам чужих детей. По роковому стечению обстоятельств идеальным образцом сына для Вержицкого старшего оказался именно я. Андрей, вспыльчивый и властный по натуре, жутко ревновал отца. Неудивительно, что меня воспринимали как красную тряпку для быка. Но все равно, несчастное детство – не лучшее оправдание своим жестоким поступкам. Если Вержицкому не повезло с родителями, то мне не повезло со школой, где Андрей отрывался на мне на полную катушку. Мы с ним квиты. А сейчас он предлагает людям немного одинакового с ним пола провести вечер в интимной обстановке. Отличный выход из ситуации. Хочет в очередной раз позлить отца? - Я тут, кстати, одно дело слышал, - перебил мои размышления Кирилл, неуверенно начиная, - знакомый, короче, в закрытый диспансер попал, с наркотой перебрал. Я его навестить один раз решил, да забыл, в какой палате лежит. Взял журнал с расписанием, полистал и… короче, Андрей там лежал пять лет назад. Передозировка. Его походу еле спасли. Наступило молчание. Смысл сказанного постепенно доходил до собеседника Кирилла. - Черт, так вот почему его месяц не было в школе! – широко распахнув глаза от удивления, взорвался Максим, - Прямо перед выпускным! Я помню, он тогда тоже какой-то мрачный ходил, как и сейчас. Думал, что настроения просто нет, последний класс и все такое. А оказывается… черт! - Максим взволнованно взъерошил волосы. - Надеюсь, это просто ошибка. - Жалко Дениса нет, он обычно такие дела обмозговывал, – с сожалением протянул Кирилл. - Кстати, звонил тут вечерком, - решил поменять тему разговора парень, - сказал, что реально заболел и в больнице лежит. С желудком что-то. Водки в клубе пережрал. - Да траванулся, наверное. Наберу ему завтра, – Максим на секунду замолчал, - я, кстати, одно время думал, что… Андрей постарался. Он, когда злится... ну, сам понимаешь. Кирилл вопросительно поднял бровь. - Как будто ты Дениса не знаешь, лезет вечно со своими вопросами, куда не надо! – горячо оправдывался Максим, - Мало ли Андрея вывел… В общем, ввалить мне надо за то, что Дрона подозревал. - Лучше сходить поискать, а то чувствую, скоро и вваливать будет некому, - встревожено заметил Кирилл. - Пошли на третий этаж сходим, он там с Бельским нажирался. Проверим хотя бы. Послышался щелчок открываемой двери и стук туфель о кафельный пол, говорящий об уходе посетителей. Я спустя пару минут резко поднялся, следуя примеру знакомых парней. На третий этаж подниматься не было смысла, стоило проверить пляж. Заметив боковым зрением друзей, я вспомнил недавние упреки Кости в легкомысленности и решил не повторять одних и тех же ошибок, поэтому быстро подошел к компании, предупредив, что необходимо срочно позвонить знакомому. Ребята автоматически поинтересовались о самочувствии, и я последовал к выходу. Подвыпившая молодежь рассыпалась мелкими компаниями по пляжу. Скрытые легким полумраком парочки вовсю целовались, удобно расположившись на мягком песке или подпирая стволы растущих тропических деревьев. Оказавшись у моря, я жадно вдыхал свежий воздух, параллельно снимая тяжелые ботинки. Песчинки приятно массировали стопы и отдавали полученное от солнца мягкое тепло. Золотистая, рассыпчатая земля послушно прогибалась под напором уверенного шага, а легкий ветер трепал по волосам... По дороге встречались пьяные компании, зовущие к себе продолжить гулянку. Но не обращая внимания на приглашения, я терпеливо допытывал прохожих, не видели ли они парня, одетого в костюм итальянского гангстера. Девушки лишь пьяно улыбались и предлагали поискать потерянного друга вместе. Раздраженно махнув рукой, я направился к дому, где разместился Андрей, но побарабанив в деревянную дверь, я не услышал ответа и в панике побежал в другой конец пляжа. После услышанного разговора Андрей, как ни странно, жалости не вызывал. Вержицкий всегда оставался в моих глазах властным, способным постоять за себя молодым человеком. Лидер. Сильная личность. Поэтому сочувствие с ним вообще не ассоциировалось. После беседы Максима и Кирилла многое стало ясным. Хотя бы даже то, что Андрей просто хотел забыться, избавиться от усталости. Затем и высказал свою глупую идею. В конце концов, он собственноручно обрек себя на одиночество, не впуская в свою жизнь ни друзей, ни отца, ни родственников. Видимо, после предательства матери он с опаской относился к людям и никому не позволял колупаться в собственной жизни, чтобы не жалели и не лезли с ненужными советами и напускным сочувствием. Да и отец добавлял тем, что в корне не понимал сильного и деспотичного сына, предпочитая ломать единственного отпрыска и переделывать под более лояльного и скрытого лидера. Поэтому Дрон предложил переспать именно мне, потому что я не стану лезть в его проблемы, а просто тихо сделаю свое дело. А с Максимом Андрей врал. Лучший друг на то и лучший, что знает о многих проблемах, поэтому и не годен для разрядки. Наркотики, алкоголь, девки – универсальное средство, правда, имеющее особенность терять со временем свою остроту и эффективность. Бутылка, порошок, пьяная девчонка не догадаются, что они - лишь попытка отвлечься, сдержаться и не сорваться вниз. Я на максимальной скорости несся через пляж, вовремя оббегая вставших на пути людей. Очень надеюсь, что Андрей не сглупил. От промелькнувших в голове картинках внутри все будто перевернулось, вызвав необъяснимую злость. Да как он вообще смеет! Он – мой соперник, человек, на которого я равнялся, пусть и не признаваясь самому себе. Если кто-то заденет его гордость, опустит в глазах окружающих, я автоматически опускаюсь вместе с ним, потому что считаю равным, равным себе. Слишком много воспоминаний, сильных эмоций связано с этим человеком. Какого черта я там его бросил?! А вдруг он спьяну пошел купаться? Тогда все – пиши пропало, дай Бог, если через пару лет найдем его тело. Я ужаснулся мелькающим в голове образам. Резко притормозив, уперся влажными от волнения ладонями в полусогнутые колени. Так, надо успокоиться. И чего я распереживался? Андрей - взрослый человек, который вполне адекватно ко всему относится. С чего это решил, что он сразу пойдет топиться или искать мне замену? Может, он просто игрался, как обычно. От этой мысли я разозлился пуще прежнего. Ну, Вержицкий, держись. Молись, чтобы я не нашел тебя раньше твоих дружков, иначе ровным слоем по земле размажу. Словно вняв моим мыслям, недалеко от входа в бунгало обнаружился Вержицкий в сопровождении двух девушек. Они громко смеялись и прижимались к Андрею. Дрон, судя по всему, чуть протрезвел, так как походка была более-менее уверенной, и я... облегченно выдохнул. Однако это никак не уменьшило чувства ярости, успевшего за время своего существования выпустить огромное количество адреналина в кровь. Я тут накрутил себя, черт знает чем, а он спокойно, вразвалочку шлялся по пляжу? Просто веселился, пока чужие люди заживо сгорали от неуместного волнения и ответственности? Ладно, Вержицкий, ты своего, сука, добился. Скучно, говоришь? Сейчас будет весело. Рванув к парню, я схватил его за руку и резко потянул на себя. Девушки пугливыми сороками мгновенно отлетели в сторону, возмущаясь тем фактом, что у них отобрали такого шикарного кавалера. Андрей рефлекторно попытался ударить, но я вовремя увернулся, поэтому его рука дугообразным движением прошлась по воздуху. Схватив парня за грудки, я прижал Вержицкого к стволу искусственного дерева. Дрон чуть закашлял и неудачно прицелился мне в лицо. Его кулак в очередной раз не попал по назначению. Я говорил, что он протрезвел? Ошибся. Судя по его неудачным попыткам освободиться - он пьян в дупель. Сфокусировав взгляд и узнав в нападающем своего хорошего знакомого, Андрей чуть расслабился и хитро усмехнулся: - Операция по захвату? Запасы остроумия исчерпали себя еще в начале вечеринки, поэтому, не зная, что сказать, я привлек к себе зарвавшегося парня, отвечая на его провокационную реплику агрессивным поцелуем. Дрон оторопел от моей настойчивости, но через мгновение понял, что к чему, и, обвив мою талию руками, пытался перехватить инициативу. Страдающая от похмелья голова трещала по швам. Кровь в ответ на мое нешуточное волнение за жизнь Андрея увеличивала скорость по сосудистой магистрали, заставляя главного регулятора кровотока биться сильнее и чаще. На фоне общего головокружения поцелуй показался особенно горячим, будоражащим и весьма непривычным. Я кусал его тонкие, суховатые губы, грубо сминая, будто наказывая за неосторожность. Чуть подрагивающей рукой по привычке ласкал нежными прикосновениями горячую кожу шеи, пока чужие руки не опустились на мои ягодицы. Заметив грубое касание, я мгновенно отпрянул, потянув нетерпеливого партнера за собой. Брюнет пошатнулся и чуть не упал, но я вовремя подхватил его, придержал за талию. Вержицкий, взглядом комментируя сложившуюся ситуацию, довольно усмехнулся и, отбросив мои руки, попытался идти самостоятельно. Злость на брюнета никуда не испарилась, поэтому я под влиянием этого черного чувства грубо схватил его за локоть и, мгновенно преодолев расстояние, отделяющее нас от моего жилища, быстро открыл дверь, буквально заталкивая слабо сопротивляющегося Андрея вовнутрь. Он с трудом сохранил равновесие, уперся ладонями в полусогнутые колени, пытаясь отдышаться. Моя природная галантность и повседневный набор истинного джентльмена были отброшены на задний план, и я, не дожидаясь, когда мой незапланированный гость придет в чувство, резко повернул его к себе лицом и в следующее мгновенье прижал к бамбуковой стене. Андрей приоткрыл рот от неожиданности, но ничего не сказал по поводу такого гостеприимного отношения. Он лишь часто дышал и гипнотизировал меня своими лихорадочно блестящими глазами. Не разрывая из принципа зрительного контакта, я дернул за полы застегнутой наполовину рубашки в противоположные стороны и глупо уставился на часто вздымающуюся смуглую мужскую грудь. Первая моя мысль, звучащая как «Андрей не носит бюстгальтер», определенно заняла первое место в топе самых идиотских. Я вообще нормальный? Что я творю? Только сейчас пришло осознание, возвращающее заигравшихся детей в жестокую реальность, осознание того, что я фактически согласился заняться сексом с парнем. Андрей почуял мое сомнение и несильно, но ощутимо ударил в живот, прерывая нарастающую истерию. Я согнулся пополам, с яростным шипением выдохнул и, к ехидной радости Андрея, наконец-то обратил на него внимание. - Взялся за что-то, так доделывай до конца, – властно прозвучал хриплый голос Андрея. Разложив меня на мягком белом ковре, он уселся сверху, нетерпеливо стягивая рубашку и задирая до шеи мою черную майку. Впившись любопытным взглядом в рельефную грудь, Дрон неуверенно провел рукой, будто впервые увидел мужское тело, примечая бледную, гладкую кожу, накачанные мышцы брюшного пресса, твердость и скрытую силу вместо привычной женской мягкости и податливости. В пьяном взгляде Андрея отражалось желание обладать, переступить границу. Так смотрят безумные ученые, получив разрешение и материал для своих сумасшедших задумок. Я, недовольный положением подопытного кролика, попытался перевернуться на другую сторону, чтобы убрать прикосновения чужих рук и жадный, похотливый взгляд, почти осязаемо блуждающий по телу. Голова нешуточно болела, словно раздробленная на мелкие осколки острым ледоколом. Андрей, заметив неумелое сопротивление, схватил меня за волосы, затыкая поток нецензурной брани, готовой сорваться с языка, грубым поцелуем. А дальше...темнота. Скоротечный провал. Занавес.