Желание, ржавый, семнадцать, рассвет

2008 В первый раз, это случайность. Он не хотел этого говорить. Он даже не знает, почему это вырвалось. В последнее время Питер говорит по-русски, благодаря Активу – отрывисто, но понятно. Он знает только грамматику, но основы уже освоил. Он знает инструкции, которые ему дают и существительные. Они начинают брать у него кровь раз в неделю. Он не знает для чего. Врачи ему ничего не говорят, как и люди в чёрном, и Актив. Питер даже не уверен, знает ли об этом Актив. Он лежит на столе в медицинском кабинете, приподнявшись и уставившись в потолок, пока врачи делают ему еженедельные забор крови. Это обычная процедура, к которой Питер уже привык. Он не любит иголки, но справится. Когда пакет с кровью наполняется, медсестра вынимает катетер, откачивающий кровь из его тела, затем поворачивается, чтобы перевязать пакет и положить его на лёд. Проходит не более нескольких минут, но голова Петра вдруг начинает кружиться. Головокружение подкрадывается, как набегающая волна, а затем увлекает его вниз. Монитор, к которому он подключен, начинает дико пищать. К желудку подкатывает тошнота, и всё начинает темнеть. Такого…ещё никогда не было. Со всех сторон к нему подходят врачи, говорят быстро, но спокойно. Они говорят что-то о слишком сильном давлении, о том, что некуда идти, но Питер не может ничего понять. Он в ужасе. Они вырывают иглу. Питер кричит от боли. Дверь захлопывается. Он видит очертания человека с длинными чёрными волосами и блестящей металлической рукой. Питер не может разглядеть лица, но он знает, кто это, и, не задумываясь, отчаянно тянется к нему и кричит, – Папа! Врача, сидящего справа от Питера, отбрасывает через всю комнату, а его место занимает Актив. Его металлическая рука осторожно скользит под шею Питера, он укладывает Питера на спину. Врачи работают над левой стороной Питера, где была игла. К его правой стороне никто не приближается. Холодная металлическая рука всё ещё плотно прижата к его шее. Они перевязывает место прокола и дают ему немного воды, а затем все, кроме одного – основного врача, доктора Никитина, – покидают кабинет. Актив всё это время остаётся рядом с Питером, даже не сдвинувшись с места, несмотря на то, как долго он стоит. Солдат остаётся с ним до тех пор, пока головокружение не пройдёт и Питера не перестанет тошнить. После этого Актив отводит его обратно в комнату. Он исчезает за дверью и пропадает на несколько минут. Вдалеке Питер слышит, как где-то раздаётся выстрел. Актив возвращается, и их не беспокоят до конца дня. Питер больше не видел ту медсестру. Он думает, что Актив как-то с этим связан. Дело в том, что Петр уже два года называет его Активом. Так его называют люди в черном, как будто он предмет. Не более чем оружие. Они не говорят ему его имени и не дают нового. Актив и Солдат – это слова. Они безличны. Питеру надоело называть его Активом уже через несколько минут после их встречи. Солдат может быть Активом для людей в чёрном, но не для Питера. Для него он гораздо больше. Он защищает Питера от людей в чёрном. Иногда ему бывает больно от этого, но он не прекращает защищать мальчика. Он учит Питера русскому языку и разговаривает с ним, как с человеком, а не как с грязью. Он присматривает за Питером, когда тот спит, чтобы уберечь его. Он обнимает Питера ночью, хотя не любит физического контакта. Он терпелив, когда они соревнуются, когда Питер учится чему-то новому. Он латает порезы Питера и прикладывает лед к синякам, когда медперсонал этого не делает. Он успокаивает Питера, когда тот плачет. Да, иногда для этого требуется закрывать Питеру рот и немного присушивать его, но Питер знает, что это делается для того, чтобы люди в чёрном не вошли и не избили его. Он присматривает за Питером. Он заботится о Питере. Самое меньшее, что может сделать Питер – это снова дать ему личность. Питер чувствует себя немного виноватым, потому что он помнит, что у него был настоящий папа. Но он умер, а Актив – это самый близкий человек, который у него есть. В любом случае, это разные слова, “Папа” и “Папа”. Папа – его родной отец, а Папа – его нынешний отец. Папа – это не замена, а дополнение. В первый раз это случайность, а в следующий – целенаправленно. Спустя неделю Питер бежит по дороге на улице. Несколько врачей и людей чёрном наблюдают за ним. В последнее время Питер проходит много физических тестов, хотя он не знает, зачем. Папа молча наблюдает со стороны, анализируя, Питер мысленно называет его Папой, ему кажется, что это приятнее, чем Актив. Питер бежит с одним из тренеров, мужчиной по имени Евгений, он милый. Евгений показывает теневые фигуры для Питера, когда никто не видит. На третьем кругу Питер отстаёт. Евгений старше и крупнее его, поэтому он обгоняет его на полпути. Люди в чёрном веселятся, а врачи выглядят недовольными. Смущённый и слегка раздосадованный тем, что он не только лабораторная крыса, но и разочарование, Питер делает глубокий вдох и берёт себя руки. Он бежит, пока его ноги не начинают гореть, но Питер продолжает бежать, обгоняет Евгения и завершает третий круг, а затем пролетает мимо стартовой линии на четвёртом. Евгений догоняет его, но Питер стискивает зубы и терпит боль, наверное, от растяжения мышцы бедра. Он едва успевает обогнать Евгения, как тот спотыкается и пробегает через финишную черту. Врачи больше не выглядят недовольными. Люди в чёрном ухмыляются. Питеру всё равно. Он крутится, чтобы найти папу, и когда он находит его, то ухмыляется и размахивает руками. – Ты видел это, папа? – радостно кричит он. – Ты видел, что я сделал? Папа моргает, потом снова моргает. Затем он кивает, даря Питеру маленькую, но искреннюю улыбку. – Хорошая работа, паучок, – отвечает он, а затем уводит Питера в сторону душевых.