building steam

— Дюх, я это… понимаю на самом деле, как я тебя заебал. если ты меня не простишь, я тоже пойму. но сейчас, ну, было так нужно. Андрей слышал это уже не первый раз. самое страшное было то, что — видимо и не последний Миха говорил так искренне. — вот ты же видишь сейчас меня? я же… блин, вот я сейчас нормальный. как все люди, блять. я хотел бы быть, как они. я хотел бы, чтобы все было просто. чтобы меня понимали. я хотел словами разговаривать, а не чтоб этот кисель из башки рот склеивал, потому что лампа не в тот глаз посветила. Андрей моргает часто и смотрит на Мишу так, как будто впервые видит. — Мих, я… — бля, я просто хочу объяснить. пока карета в тыкву не превратилась, — он яростно трет лицо мокрыми от воды руками. — вот я встретил тебя. и это было охуенно. ты прям так смотрел, я не знаю. как будто я кто-то классный, а не просто обыкновенное ебанько. мне всю жизнь говорили, что я дебил. а ты мысли у меня из головы сразу научился доставать. ты, блин, за ручку со мной ходил везде, где надо. я бы мог так… всегда “я бы тоже мог так всегда”, — думает Андрей. — … неважно. но потом ты в армейку пошел, и я, типа, ну… понял. что не будешь ты со мной за ручку ходить, надо как-то самому справляться, е-мое. это Андрей уже больше не может выносить. — ну? и как? справился? справился, да?! — вскакивает с толчка и орет Михе в лицо, нависая над ним. ох уж эти глазища — ресницы мокрые — вода попала или плачет? — мой проеб, — спокойно кивает Миша и тоже смотрит ему прямо в глаза. тут до Андрея вдруг доходит. зрачки. зрачки на месте. обычные такие. Михины. но все равно что-то не то. блин, вот я сейчас нормальный. как все люди, блять. обними меня. а нахуя нам вообще водка сдалась? Андрюх, ты извини конечно, но по-моему у тебя там щас вода к хуям перельется. Андрей, долго не думая, хватает и тянет на себя михины руки ладонями вверх, брызгами воды заливая свои штаны и носки, но это похуй. он долго смотрит на сгибы локтей, переводит взгляд на михино лицо — и обратно. не верит своим глазам. чисто. ни синячка, ни точечки. — это что за фокусы, — растерянно говорит Андрей. — так, ноги мне покажи. — эй, ну за кого ты меня принимаешь, — бурчит этот невыносимый подарочек судьбы с таким утомлением, что ой, ну, еб вашу мать, простите пожалуйста. однако, охая от того, как затекли конечности, поднимается во весь рост. — на, любуйся. Андрей и любуется, разинув рот, потому что ничего другого не остается: вот ребра, давно уже не выпирающие наружу корабельной обшивкой, но если пальцами провести, то почувствуешь; талия тонкая, как у девчонки, чуть впалый живот без намека на пресс; тазобедренные косточки, на которых всегда уверенно держатся вечные михины кожаные штаны; дорожка волос ниже пупка, с волос на лобке капает вода… — бля, Андро, — ржет Миха, — ты так пялишься, что у меня сейчас встанет. но пялишься ты не туда. — убью, — в очередной раз обреченно выдает Андрей. — ты заебал… — быть таким красивым? — подсказывает Миха. — такой занозой в жопе! чего происходит, я вообще ничего не понимаю. типа ты не кололся, я вижу. ну а хули тогда ты такой… — да как подобрать слова, кроме “объебанный”. — как ты, но не ты, ну. — ща скоро попустит и снова буду я как я. просто нужно было собрать мозги в кучу, чтоб тебе все объяснить. но я не знал, как. а тут мне чуваки предложили, короче… бля, Андрюх, спокойно! не хмурый это. бля, ну колеса такие, которые гиперактивным залипающим ебанатам вроде меня башку на место ставят, понял, да? Андрей пока понимает только в основном то, что у него бешено шумит в ушах. че за нахуй. — и ты три дня пропадал… — бля, ну проверить-то надо было! работает это говно, не работает, чо, как. — а хули ты ржешь все время, как вмазанный? — да эти добрые люди меня еще накурили сверху. — пиздец, — качает Князь головой. хочется орать. картинно схватиться за сердце, но вроде глупо. — бля, серьезно? когда боженька здравый смысл раздавал, ты явно покурить вышел. — так ты ж все равно первый в очереди стоял, — ржет Миха. — дай полотенце, что ли. Андрей хочет схватить его, вытащить из ванны, сжать так, чтобы аж ребра затрещали, дать леща, зацеловать до синяков и опухших губ, но в ушах все еще шумит, и сердце колотится бешено. — на, — протягивает он огромное пушистое полотенце и уходит на кухню. к этому невозможно привыкнуть. к Михе невозможно привыкнуть — он вечно где-то за гранью разумного, мимо общепринятых правил и законов логики. у Андрея всегда все козыри на руках, но когда они заканчиваются, Миша берет и из ниоткуда достает джокера. чудовище мое, — нежно думает Андрей, растирая ноющие виски. так было и будет всегда.