building steam

i am your picasso painting your asymmetrical baby save me from the world of shallow minds you see my fire in portrait you say i'll make you a fortune the torture is worth it you're worth it your love is like heroin (hack into my heart) © nostalghia

Андрей курит над стиральной машиной и залипает в стену. очень интересный кухонный шкаф и висящие под ним на стене лопатки, толкушки, венчики и прочее мамино бог знает что еще. все ровненько, аккуратно, по порядку. как вся его жизнь. должна была быть. кроме Михи. потому что Миха — это ходячая катастрофа. Миха — это как взять и поделить вселенную на ноль. ему похуй, что так не делается. “а ты типа только сейчас понял, да?” — мысленно говорит Андрей сам себе и не может удержаться от смеха. ваше здоровье, господа офицеры. — бля, ну ты ваще! — катастрофа врывается на кухню и, кажется, все лопатки и венчики начинают возмущенно дрожать от звуков михиного голоса. потому что Михи всегда слишком много. слишком слишком. — все, хватит бухать. ну ты че, из-за меня, что ли, правда? Дюх, не надо. “и ничего не из-за тебя”, — из чистого упрямства хочется ответить, но Миха влезает прям под локоть и бесцеремонно отбирает у Андрея сначала его стопку, а потом ту, которая вроде как уже для него была налита. вливает обе в себя, разумеется. — наглость — второе счастье, — почти ласково комментирует Андрей, но в этот момент Миша отбирает у него еще и сигарету. — ебаный по голове, Мих, ну ты че, бессмертный? Миша смеется. мокрые волосы падают на лоб, он все время поправляет их рукой — мешают. — а чо, въебешь что ли? ну, дайте подумать. идея, конечно, богатая. — ты чот слабо одет для махача. слабо — это мягко сказано, на Мише тупо полотенце, обернутое вокруг бедер. и всё. бог знает, на чем оно вообще там держится. — ну нормально, че. греко-римская борьба. раньше тебя это не смущало. раньше — да. до поцелуев и всего остального. Миша закатывает глаза. тушит недокуренную сигарету в пепельнице. — бляха, я уже извинился. я очень, очень перед тобой виноват. мы проехали или чот еще от меня нужно? Андрей вздыхает. они же взрослые разумные люди. конечно, проехали. но — очень нужно и Миха прекрасно знает, что. потому что ему самому это тоже очень нужно. возможно, ему это нужно больше всех — нет, больше всего на свете. Миша смеется куда-то в сторону. Андрей снова вздыхает — томление напополам с раздражением. ну скажи уже — Дюх, ты заебал. мне на колени встать или чо непонятно? андреевы клеммы сгорают за секунду. ему даже самому удивительно. — да, блядь. на колени вставай, и сейчас все поправим, — выплевывает он каждое слово, хватает Миху за бока чуть повыше ебаного полотенца, разворачивает лицом к себе и прижимает жопой к стиральной машине, впихивая колено между ног. стопки и пепельница летят куда-то. хуй знает куда. без разницы. Миха моментально дуреет и размазывается весь, вцепляется в Андрея дрожащими руками, прикусывает нижнюю губу. — да? — просто спрашивает он. разрешение. аусвайс. дай мне всё. Андрей кивает. да. да. всё — да. Миша закрывает глаза, делает глубокий вдох, его растаращивает в какой-то совершенно безумной улыбке, и он с размаху влепляется Андрею в рот своим ртом, тянет его на себя за затылок, даже не сожрать хочет — а впечататься намертво, навсегда, ныне, и присно, и во веки веков, как страждущий в пустыне, который нашел источник воды. Андрей еще буквально несколько секунд находится в прострации, это реально марево какое-то и наваждение — а прилично ли засасывать в десны юродивого, святого, пророка, Иисуса Христа? боже, блядь, ну че я несу, это же Миха. просто Миха. еще горячий после ванны, с мокрыми волосами, слипшимися от воды ресницами, морщинкой на лбу между бровями. с трехдневной небритостью — завтра нежное княжеское лицо будет перепахано почище чем трактором. и Андрей умирает от того, какой это кайф. — слышь, — Миха невнятно шепчет ему в ухо, путаясь в согласных, и трется об андрееву коленку. — ты какой-то слишком одетый. так нечестно. вместо тысячи слов Андрей просто чуть отступает назад и ведет ладонью по михиному бедру, под полотенце — бля, да нахуй уже это полотенце — обхватывает Мишу рукой, проводит вверх и вниз, сжимает крепко, большим пальцем нежно проводя по головке — ну это пиздец какой-то, как Миша отзывается на все его прикосновения, толкается ему в ладонь — а он даже плюнуть на нее забыл, но в общем-то и нахуй не надо, и так очень отлично скользит, сука, просто невозможно, собственные джинсы очень тесные, Андрей пытается расстегнуть их одной рукой, получается так себе, потом Миха догадывается дотянуться до него, но даже не пытается помочь с молнией, а просто проводит ладонью и сжимает через ткань, это явно в аду придумали такие горячие, прожигающие насквозь руки, боженька бы такого не допустил — другого объяснения у Андрея нет, когда он практически сразу же — да как так-то! — кончает прямо в штаны, уперевшись лбом в мишино плечо. еще пара движений рукой на автомате, и Миша кончает тоже, подавшись вперед и притягивая Андрея к себе. Андрей еще какое-то время тяжело дышит Михе в плечо, чувствует михино дыхание у себя на загривке, это все какой-то лютый, самый лучший на свете беспредел. — бля, — хрипло смеется потом, отстраняясь. — ну как так. джинсы по пизде… и футболка по пизде… — во-первых, где ты тут пизду нашел — хоть одну… во-вторых, а я тебе говорил — нехуй быть слишком одетым! — голый Миха так довольно улыбается, что хочется попросить его сожрать лимон. сначала непринужденно озирается в поисках полотенца, потом логично переключается на сигареты. — зажигалку дашь? зажигалку Андрей традиционно протягивает вместе с собственным сердцем в руках.