building steam

in a broke boys сartel he's had a lot less time but he's doing it well within a broke boys cartel; and when the clock strikes twelve he'll be giving them hell © the reytons

в перерыве между песнями на сцене показывается Гордеев, манит Мишу к себе, что-то говорит шепотом на ухо. Миха хмурится, явно не сразу всекает, чего от него хотят. “боже, блядь, — думает уже до предела взвинченный Андрей. — че ты доебался до него, че случилось”. Горшок подходит к краю сцены, видно, что ему сложно сейчас собраться, но он честно пытается. — эт самое… ребят! — кричит он в первые ряды. — ребят, отойдите на пять миллиметров, короче, а то сейчас это, кабель силовой, ну, перебьется. окей? Гордей со своей типа субординацией Андрею уже остопиздел максимально. мог бы ему, Князю, сказать, он тем более ближе стоял к этому краю сцены. как обычно, на своем месте. блин, ладно. играем дальше. Миха продолжает непонятно и расшаренно беситься, все время то отлетает так, что Князь готов в любую секунду его на руки подхватить и за него допеть, то вдруг яростно жрет Андрея глазами, но физического контакта при этом избегает. Андрей пытается его поймать, как ту молнию, но бесполезно — не будешь ведь за ним по всей сцене с сумкой наперевес бегать. а хотелось бы. — ребят, у нас новая песня! “кто это все придумал” называется. блин, Миха прям совсем бешеный. Андрей старательно поет и параллельно мониторит, страхует Мишу сзади и сбоку, когда он не видит. похуй, пляшем, чо. после концерта Андрей мчится в гримерку, по пути его ловит за локоть все еще голый по пояс и тяжело дышащий Шура. — Князь, там это… ну, как обычно. — насколько как обычно? — фиг знает, я чот не понял. но Гаврила вообще не в себе. сходи к нему. ну конечно, а кто же еще. дураков больше нет. — Мих! — Андрей залетает в гримерную. — ты чо тут?.. масштаб разрушений на первый взгляд неочевиден, кроме общего бардака: как будто смерч прошелся, но зеркала целы и битых бутылок не наблюдается. а, не, вон одна, грустно упокоилась осколками в луже собственной пивной крови. ну и всё. Миша с бутылкой коньяка в руках сидит жопой прям на гримерном столике с зеркалом, сложив ноги на табуретку. — Андрюх, — трясет он головой, морщась, — съеби, а, будь другом. — не понял, — Андрей делает пару шагов навстречу. Миша тем временем делает пару глотков из горла, кашляет — не в то горло пошло, — но пытается спрятать в себя этот не очень панковский кашель. — блин, я тебя прошу по-человечески — съеби, — хрипит он. — если объяснишь, в чем дело, — съебу, — спокойно говорит Андрей, делая еще шаг вперед. — стопэ, — Миша выставляет перед ним руку, свободную от коньяка. — вот где стоишь — там и стой. понял? — ниче не понял. на михино лицо тут же ложится печальная тень, и он принимается внимательно изучать свои берцы, пытаясь сосредоточиться. Андрей, пользуясь моментом, осторожно подходит сбоку, обнимает ладонью коньяк прям поверх михиной руки и вместе с ней же тянет бутылку к себе. делает глоток, благо она почти полная. Миха даже после этого включается не сразу. — бля, ну Андро, ну е-мое… я ж сказал… — да всё, всё, нет меня, — Князь успевает стащить из-за михиной жопы чьи-то сигареты и зажигалку и, подняв руки в интернациональном жесте капитуляции, отходит обратно на свои позиции. закуривает и садится на диванчик в углу. Миша мрачно смотрит на него исподлобья. — ващет это не называется “нет меня”. это ты здесь. — бля, ну ты дрочить, что ли, собрался? — Андрей откидывает голову на спинку дивана и выдыхает дым в потолок. — тогда можешь не обращать на меня внимания, я там ничего нового не увижу. — сука, — почти с восхищением выдыхает Миша. делает еще пару глотков из горла, на этот раз аккуратнее, и с выражением муки на лице трет лоб. — блин, Андро, прошу же просто взять и выйти, нет, бля, как будто это, не по-русски говорю. бесишь меня своим ля-ля-тополя, отъебись. тут Андрей наконец самостоятельно складывает два и два. вообще мог бы и раньше догнать — но чего-то затупил. видать, перенервничал. *** весь день Миша ужас как хочет вмазаться. у него нет с собой, а то, может, и не удержался бы — скорее всего не удержался бы — блин, ладно, чо тут врать. точно не удержался бы. он знает, кому надо позвонить, чтобы вымутить, и рука уже тянулась набрать номер. и вообще-то, если совсем честно, в итоге он его набрал. и позвонил. и поговорил. и ему сказали — приезжай. ток за час-другой предупредить надо. блядь, ну ему реально очень надо. бывает такое, когда припирает просто так, с нихуя. взяло и придавило. но это такое днище. раньше Миша всегда немедленно отмахивался от этой мысли, типа ну днище и днище, пошли все на хуй. кому какое дело, подумаем об этом завтра. после дождичка в четверг. надо-то сейчас. а тут вот всякий раз после мысли о днище перед ним мелькало Андрюхино лицо и сбивало всю дальнейшую логическую цепочку. вообще всё сбивало на самом деле, включая дыхание и способность ясно мыслить. “нужно постараться, — твердит себе Миша, уговаривает себя. — ради Андрюхи надо постараться, перетерпеть, перебеситься”. он не может в точности сформулировать, почему именно теперь это так важно, но глубоко внутри, спинным типа бля мозгом понимает, что если щас он плюнет на все и поставится, это будет абсолютный провал. не, ну "Король и шут" никуда не денется, конечно, это ж святое. может, после этого провала даже снова будут поцелуи и все остальное, очень охуенное, но вот хорошо, как во всяких глупых киношках, уже ничего не будет. поэтому после того, как закончился концерт, он пошел и решительно кинул свой мобильник в унитаз. поссал сверху и три раза воду спустил. кирпич этот ебучий, правда, так и не утонул, но звонить после этого он уже наверняка не сможет. да и как проверить — не вытаскивать же его из обоссанного толчка, фу бля. в глубине души Миша также знает, что если бы не Андрюхино лицо перед глазами, по-новому прекрасное после всех поцелуев и всего остального (очень охуенного), — да нырнул бы он в этот толкан за телефоном. а чо, чисто проверить. но Миша держится. ему хочется устаканить себя, как треснутую неваляшку, как хрупкую емкость, до краев полную отборным говном, ему хочется тишины, темноты и покоя. ему очень хочется Андрея, но блядь, как же всё вымораживает, начиная от необходимости дышать. поэтому хочется орать, хочется что-нибудь разъебать, хочется двинуть Андрюхе по его красивой непонятливой физиономии, хочется нажраться, умереть и наконец перестать быть. — блин, Андро, прошу же просто взять и выйти, нет, бля, как будто это, не по-русски говорю. бесишь меня своим ля-ля-тополя, отъебись. — Миш. Андрей говорит вдруг каким-то другим совсем голосом. правильным голосом. Мишины радары немедленно это фиксируют. — Миш, всё, я понял. бешу — значит бешу, только хуйни не делай, ладно? ну в смысле ты понял, какой хуйни. можешь ебнуть меня, если надо. можем вместе тут все к херам разнести. и нет, не отъебусь, не дождешься. — че ты тараторишь, заебал. я же сказал, не торчок я. понял? — Миша улыбается краешком рта. потом демонстративно поворачивается к Андрею спиной, делает еще несколько глотков из бутылки и начинает танцевать, все так же сидя на столе. как будто никого и ничего нет больше в мире. Андрей пялится на его лопатки под насквозь мокрой футболкой, как будто ждет, что сейчас оттуда прорежутся крылья.