Враг моего врага — мой друг (The Enemy of my Enemy is my Friend)

      Пиетт ненавидел политику. Во многих отношениях она была полной противоположностью того, чем он занимался на флоте. Отдавая приказы, никто не увиливал и не сбивал с толку. Приказ был отдан, он был выполнен, и действие происходило. Хорошо это или плохо, но вы продвигались вперед.               Политики двигались вбок, назад и вниз, чтобы в конечном итоге двигаться вперед. Возможно.               Дипломатия была иной, ее он понимал лучше. Дипломатия помогала предотвращать ненужные конфликты и смерти. Спокойное слово имело большое значение в накаленной ситуации. С другой стороны, так же как и спокойное присутствие многочисленных звездных разрушителей.               Пиетт натянул черные перчатки и поправил кепи, бросив быстрый взгляд в зеркало в своих гостевых покоях, чтобы убедиться, что все в порядке. Он был рад снова оказаться в своей форме. Он был здесь, чтобы довести дело до конца, а не стоять без дела и пытаться выглядеть впечатляюще.               Адмирал вышел из своих покоев и направился по огромным коридорам, колонны которых были вырезаны из мрамора потрясающего зеленого оттенка. Этот комплекс был огромным, но он должен был вместить такое большое количество официальных лиц и дипломатов, которые собрались на этот знаменательный саммит. Пиетту дали понять, что когда-то это был дворец, предназначенный для императора, когда тот посещал планету.               Будучи весьма заинтересованным в удивительных сооружениях (в конце концов, он был адмиралом самого невероятного корабля в галактике), Пиетт провел некоторое время, изучая архитектурные планы дворца. Прекрасный зеленый мрамор был привезен с другой планеты, и его характерные зеленые прожилки появились из-за реакции морей этой планеты на минералы в породе.               Центральный зал собраний когда-то служил тронным залом, но был намного старше Империи, построенный в те дни, когда рыцари служили своему королю. Он видел могучие конюшни, в которых когда-то содержались тысячи орбаков, которые, по-видимому, процветали на этой планете, хотя и не являлись ее коренными жителями.               Это было далеко от сегодняшних сражений, но Пиетт не мог отрицать, что в идее огромного потока орбаков и их всадников, совершающих вылазку за короля и страну, было что-то романтическое.               Он остановился у одной из широких арок и посмотрел на раскинувшийся внизу город. Воздух после вчерашнего дождя был свежим и влажным. Несколько горожан начали собираться снаружи, и он мельком увидел красный имперский флаг, которым размахивала в толпе молодая женщина.               Маленькая ручка скользнула под его руку, и принцесса присоединилась к Пиетту в этом осмотре.               — Доброе утро, ваше высочество, — сказал он, улыбаясь ей.               — Я надеюсь, что так и будет, — сказала она. Сегодня она была одета очень просто: темные облегающие брюки и шелковый топ винного цвета. Густые каштановые волосы были собраны в один пучок на затылке. Принцесса была готова к переговорам. Пиетт мог оценить боевую форму.               — Как вы думаете, для чего они собираются? — спросила она его. Снаружи собралось еще больше людей, и развевалось еще несколько имперских флагов.               — Когда вы присоединились ко мне, я как раз пытался определить, было ли это в знак протеста или поддержки, — ответил Пиетт, слегка нахмурившись. — Не так давно планета была имперской цитаделью, и я не могу не задаться вопросом, желает ли население, чтобы так все и оставалось.               — Считаете ли вы, что существует какая-то серьезная опасность?— спросила принцесса, когда они повернулись и продолжили долгий путь к старому тронному залу.               — Что ж, должен признаться, я был бы не прочь иметь свой служебный бластер, но в большинстве случаев, находясь вдали от Леди, я чувствую то же самое. Я не уверен, ваше высочество. Я знаю, это не то, что вы хотите услышать, но я мало что знаю о Гантеле. Вирс, возможно, сможет дать больше информации.               Ее ладонь на мгновение сжала его руку.               — Я не такая, как Люк, — у меня нет этих джедайских предчувствий или чего-то в этом роде. Но я просто... адмирал, у меня действительно есть предчувствие, и мне очень не по себе. Я просто слишком много об этом думаю?               Пиетт обдумал это. Принцесса была Скайуокером. За эти годы он научился не сбрасывать со счетов «предчувствия». В то же время, она сама этого не знала. Какая часть этого странного семейного дара на самом деле ей принадлежала? Возможно, это вопрос, который нужно задать ее отцу в следующий раз, когда тот посетит «Палач».               — Я думаю, вы правы, что проявляете осторожность, — сказал он, наконец. — Если бы это было каким-либо образом полезно, я и генерал могли бы потратить наше сегодняшнее время на наблюдение за потенциальными угрозами, а не на обсуждение. В любом случае я сомневаюсь, что наш вклад еще понадобится. — Она кивнула, но выглядела обеспокоенной.               Он взглянул на нее сверху вниз: — Мне похлопать вас по руке и сказать: «ну, ну», — ваше высочество? — Это произвело желаемый эффект, когда она встретила его дразнящий взгляд.               — О, я не думаю, что все настолько ужасно, адмирал, — сухо ответила она, но поднесла другую руку к его руке для краткого пожатия в знак признательности, прежде чем они вошли через огромные двойные двери в зал переговоров.               — И я была бы признательна вам и генералу, если бы вы проследили за происходящим, спасибо, — добавила она. — Вижу Мон. Я найду вас позже, адмирал.               — На что ты меня подписал, Фирмус? — спросил голос, когда мужчина, о котором шла речь, подошел слева с дымящейся кружкой кафа в руке.               — Где ты это нашел? — нетерпеливо спросил Пиетт.               — Через вон те двери сзади и направо. Для чего ты назвал меня добровольцем?               — Пройдись со мной за жидкой энергией, и я тебе расскажу, — ответил Пиетт.               ***              Вирс по достоинству оценил свой каф. Тот был намного лучше, чем все, что им доставалось во флоте, и, пока они находились на планете, он намеревался получить его как можно больше. Некоторое время они с Пиеттом стояли в дружеском молчании, наслаждаясь горячим напитком и наблюдая, как тысячи существ входят в огромное помещение.               — Итак,— сказал он, наконец, — у принцессы, очевидно, есть случай «предчувствия Скайуокера», да?               Его друг кивнул, не отрывая взгляда от растущего собрания: — По-видимому. Она сама не уверена, что у нее есть... Сила, как у ее отца или брата, но я склонен отнестись к этому серьезно. Я сам видел сборище снаружи. Каковы у тебя впечатления?               Вирс обдумывал это, допивая свой каф: — Имперские настроения понятны, учитывая недавнюю историю планеты. Однако люди показались мне довольно мирными.               — Да. Но мы оба знаем, насколько нестабильной может быть такая ситуация. Я действительно был бы признателен Скайуокеру за его вклад в это дело.               — Я думал, он не спустится именно по тем причинам, которые нас беспокоят, — сухо сказал Вирс, полностью поворачиваясь к Пиетту.               — Да, но я полагаю, что к этому моменту своей карьеры он научился некоторой скрытности. И ношение всего черного помогает.               — Тогда ладно, — сказал Вирс, — сегодня мы будем агентами ИСБ[1]. Хотя, должен сказать, я бы предпочел иметь при себе бластер в качестве поддержки, если наши подозрения хоть в какой-то мере верны.               Пиетт бросил на него косой взгляд: — Что ж, нам остается надеяться, что в этом не будет необходимости. — Его взгляд снова был прикован к принцессе, теперь расположившейся в самом центре, рядом с более высокой Мон Мотмой.               Вирс довольно хорошо знал Пиетта, и того беспокоило что-то еще.               — Так, это уже 7-й раз, когда ты ее ищешь. Ты теперь ее телохранитель, а также советник?               — Нет, — твердо сказал Пиетт. — Но лорд Вейдер попросил меня присматривать за ней всякий раз, когда мы отправляемся на такого рода дипломатические миссии. Я думаю, мне следует отнестись к этому серьезно, верно?               — Чтобы о ней заботиться, у нее имеется брат-джедай, совершенно безрассудный кореллианский любовник и весь флот, не говоря уже о ее собственном захватывающем дух характере Скайуокера. Хотя я очень тебя уважаю, Фирмус, что именно ты собираешься делать?               — Я буду присматривать за ней, потому что об этом попросил меня ее отец. Отец, который никогда не сможет сделать это сам и делает все возможное, чтобы не зачахнуть от этой боли. Именно это я и собираюсь делать, Макс.               Вирс на мгновение задумался в молчаливом и внезапном понимании.               — Что ж. Возможно, это лучший комплимент, который ты когда-либо получал от его светлости, — серьезно сказал он.               — Я в курсе, — тихо ответил Пиетт, заложив руки за спину и глядя на толпу существ перед ними.               — У меня складывается впечатление, Фирмус, что она бы весьма предпочла, если бы ты был ее…               — Не говори этого, Макс! — огрызнулся Пиетт. — Я знаю. Я нахожусь в ужасном положении, но я бы ни за что на свете от него не отказался, потому что во мне нуждаются два очень травмированных человека. Я делаю все возможное, чтобы, помоги мне Сила, научиться быть другом человеку, который четыре года назад задушил бы меня, не задумываясь, и пытаюсь помочь дочери того же человека возглавить бывший флот и объединить эти две очень разные фракции в эффективное правительство.               Молчание.               — Проклятье, я просто хотел быть во флоте, — сказал Пиетт со вздохом.               Вирсу хотелось, чтобы он мог сделать что-нибудь, чтобы облегчить огромное бремя, лежавшее на его друге. Он подошел ближе и положил руку тому на плечо.               — Ладно, что ж, по крайней мере, ты излил душу. И мне жаль, что я не был более внимателен к тому напряжению, в котором ты находился. Криффовы Скайуокеры.               Пиетт рассмеялся.              — Действительно. Ее брат был полезным союзником. Он находится в очень похожем положении, хотя я этого не понимаю. Довольно необычный молодой человек, который так легко прощает.              — Ладно, Фирмус, я — еще один союзник. Когда тебе понадобится выговориться, приходи ко мне в любое время. Держать все в себе не принесет пользы ни тебе, ни кому-либо другому.         — Спасибо, Макс, — он глубоко вздохнул и выпрямился — знакомое движение, когда его друг снова стал адмиралом. — Должны ли мы сделать обход? Похоже, они начинают. Мы можем начать здесь и встретиться посередине на противоположной стороне.               Вирс кивнул: — Тогда все в порядке. И, Пиетт? Я бы связался со Скайуокером. На всякий случай.               Адмирал кивнул и отошел.              ***               Люк выключил комлинк и подошел к иллюминатору посмотреть на зелено-голубой шар Гантела, расположенный ниже орбиты «Палача».               Краткое сообщение Пиетта только подтвердило то, что он чувствовал от своей сестры. Да, было беспокойство и недоверие, но этого можно было ожидать, когда над вами находятся звездные разрушители, и ведутся напряженные переговоры.               И все же...               Люк принял решение и направился из своей каюты к ангарам. Он не мог взять свой крестокрыл — тот был слишком хорошо известен. Значит, один из шаттлов. По дороге он обсудил это с Келли и в глубокой задумчивости приступил к предполетным проверкам.               Должен ли он обратиться к своему отцу? Заслуживало ли это его присутствия? Но если ситуация и раньше была напряженной, она стала бы только в 50 раз напряженней, если бы появился бывший темный лорд. Возможно, следует подождать, пока он сам не приземлится и не оценит ситуацию.               Люк поднялся из ангарного отсека, и темные крылья шаттла грациозно раскрылись, когда он направил корабль к планете.              Едва он вошел в атмосферу, как это случилось. Огромный всплеск Силы, тысячи людей вскрикнули от страха и боли. Люк дернулся, как будто в него попали из бластера, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки.               Лея??!?               Ничего. Он потянулся к ней, но не почувствовал ее присутствия. И снова страх угрожал его захлестнуть. Он потянулся к разуму Пиетта, которого было легче обнаружить, поскольку Люк прикасался к нему ранее.               Адмирал?               Ничего.               Сила, помоги.               Люк потянулся к отцу.