Свети мне, Лучик. Бонусы

      Арс развалился на своём любимом диване и смотрел, как за окном медленно кружились снежинки, от которых веяло лишь неторопливым спокойствием. До наступления нового года оставалось каких-то жалких два дня, а у мужчины впервые за почти сорок лет жизни совершенно не было плана, как его встречать. В детстве досуг организовывали родители, в студенчестве он либо гулял по праздничным Московским улицам с Алёной, либо с ней же тихо или не очень праздновал в общежитии, потом в съёмной квартире и, наконец, в своей собственной. Когда родилась Кьяра, Арсений стал примерять на себя роль доброго волшебника из сказки, чтобы дочь чуть ли не с первых дней жизни могла поверить в настоящее чудо. Всё всегда было распланировано хотя бы на уровне намёков и договорённостей, чтобы был понятен хоть примерный вектор.       Сейчас всё было иначе. Сейчас была пустота и дикий отходняк от нескольких мероприятий, в которых пришлось по долгу службы поучаствовать. Праздновать желания не было совсем. Конечно, Арс мог бы сорваться в Петербург в любой момент, хоть в эту самую минуту, чтобы встретить новый год с самыми любимыми людьми, ведь самый любимый из всех людей на свете был бы не против рвануть вместе с ним, но Попов так не хотел. Боялся, что отголоски прежней жизни накроют слишком ярко в мерцании гирлянд и мишуры. Ведь времени прошло слишком мало. Пяти с половиной месяцев было недостаточно, чтобы просто забыть предыдущие тридцать девять лет жизни, выбросить из головы, смириться с их окончательной и бесповоротной потерей. Новая яркая и тоже полная любви жизнь Арсению нравилась, но он был бы рад гораздо больше, если бы жил в этом мире изначально, а не свалился в него в результате нескольких трагических событий одновременно.       Антон внезапно ворвался в комнату большим праздничным ураганом, нарушив мрачный покой своего мужа. Его широкая улыбка, казалось, освещала всю комнату, настолько он был поглощён новогодним настроением. В руках Шаста была коробка с ёлочными игрушками, которую он уже частично умудрился распотрошить, чтобы накинуть пушистую золотую мишуру себе на шею, будто это был шарф. Поставив коробку прямо посреди комнаты, мужчина выудил из неё ещё одну мишуру, что была усыпана звёздочками, и, чмокнув Арсения в нос, украсил и его. Тот лишь скромно улыбнулся и похлопал по дивану, приглашая мужа устроиться рядом.       — Чего кислый такой? — Шаст послушно лёг, благо, места было достаточно, и притянул Арсения к себе. — Новогоднего настроения нет?       — В точку, — вздохнул мужчина, удобно устроившись на груди мужа. Даже сам подставил голову, чтобы Антон зарылся пальцами в волосы. Так к этому привык, что даже смог полюбить, ведь это и правда успокаивало.       — Хочешь, свалим в Питер? — тут же предложил Шастун и широко улыбнулся. — Встретим новый год с Алёной и Кьярой, ведь у них теперь полно места, все поместимся. Я же знаю, как сильно ты хочешь обнять дочку. Да и я по ней соскучился, если честно, она у вас такое чудо. Знаешь, даже удивлён, что ты сам этот вариант до сих пор не предложил. Я прямо ждал, что мы не будем встречать дома.       — Хочу к ним и нет одновременно, — эти слова дались Арсу с трудом. В первую очередь, было сложно признаться самому себе во всём, что беспорядочно роилось в голове. Ведь и он соскучился по Кьяре, хоть они созванивались каждый день. Но ехать всё равно опасался. Боялся мыслей о том, как там сейчас его Лучик в том мире, где он умер. Боялся даже думать о том, что там со вторым ребёнком, о котором он не знал абсолютно ничего. Он знал, что эти мысли накроют и так, но пусть лучше наедине с Шастом, который в курсе всех дел, чем за праздничным столом новой квартиры бывшей жены, которая даже не подозревает, что в теле Арса живёт совсем не тот Арс, с которым она когда-то развелась. И уж тем более ему не хотелось пугать своими эмоциями ни в чём не повинную Кьяру.       — Ладно. Это твоя семья, так что будет, как скажешь. Просто мне недавно писала Алёна — спрашивала, ждать ли нас, я пока взял паузу. Но ты можешь объяснить почему?       — Просто моя жизнь… теперь совсем другая, — тихо признался мужчина. Хотелось прикусить губу до крови, чтобы хоть как-то опомниться и не сойти с ума. Его даже не удивило, что бывшая жена переписывается с его мужем по поводу поездок и совместных праздников. Всё-таки Алёна за это время узнала Шастуна получше и, возможно, в таких важных вопросах доверяла ему больше, помня, что Арсений говорил о своей болезни.       — И что, Арс? — Антон был сильно удивлён такими умозаключениями. — Ты не должен отказываться от того, что действительно любишь, просто потому, что живёшь теперь… не совсем так, как привык.       — Ушастик, — произнёс Попов, подняв на мужа взгляд, — мы обязательно сгоняем в Питер в эти праздники… но не в новогоднюю ночь. Не могу. Не получится. Сложно объяснить. Давай лучше наряжать ёлку, не будем терять время, — он виновато посмотрел на Шаста и оставил смазанный поцелуй на щеке.       — Сейчас притащу, — тот улыбнулся и, соскользнув с дивана, бодро умчался из комнаты. Короткие после очередной стрижки волосы смешно торчали в разные стороны. Снова отращивать кудрявую шапку Антон отказывался. О причинах не говорил, но Арсений знал, что это было связано с потерей другого Арса, который, видимо, эти кудряшки и обожал.       Шастун вернулся спустя десять минут с гигантской коробкой. Арс нахмурился, потому что попросту не мог представить, каких размеров может быть ёлка внутри этого огромного куска картона. А уж сколько времени на украшение придётся потратить… Антон тем временем ловко выудил из коробки пластиковые ножки и воткнул их в нижнюю часть ёлки. Даже со сложенными ветками конструкция выглядела внушительно.       — Ну что, может, так хочешь оставить? — рассмеялся он, глядя на ступор своего мужа. Тот замотал головой, чтобы очнуться, и, окинув взглядом нижнюю часть ёлки, уже красовавшуюся посреди гостиной, заглянул в коробку, чтобы понять, сколько там ещё осталось. Осталось тоже приличное зелёное нечто с искусственными иголками и металлическими прутьями.       — Она выше тебя что ли? — спросил Попов, прикидывая, какой высоты будет это чудовище в сборе.       — Ну да, два с половиной метра, — Шаст пожал плечами и вытащил из коробки верхушку. — Арс купил в том году. Хотел, чтобы и я почувствовал себя, как в сказке, — взгляд Антона тут же стал чуть расфокусированным, ведь он погрузился в воспоминания, а ёлочная верхушка опустилась в коробку. — Я ведь и чувствовал… Как будто в детстве. Такое волшебство, что в этом мире, где на всё и всех я смотрю свысока, есть что-то, ради чего можно задирать голову… правда, мы с Арсом жёстко разосрались в ту новогоднюю ночь. К утру, правда, помирились, но последний наш новый год вместе себе испортили. Если бы я только знал… Ведь он… он был уже в курсе того, что его скоро не станет, и хотел меня порадовать. А я… Это было так глупо.       — Ушастик, прости, — Арсений тут же оказался практически вплотную к мужу и крепко обнял.       — Ты не виноват ни в чём, — Антон обнял его в ответ и чмокнул в макушку. — Теперь есть мы. Мы, Арс. Да, наше прошлое никуда не денется, мы его никогда не забудем… и не надо нам его забывать. Оно есть. Но есть и мы друг у друга.       Попов кивнул, без лишних слов вытащил верхушку ёлки из коробки и установил на законное место. Шаст выставил большой палец вверх в знак одобрения, а сам стал копаться в телефоне. На удивлённый взгляд Арса он лишь снова улыбнулся и сказал:       — Сейчас включу наш плейлист, будет веселее украшать.       — Ваш плейлист? — не удержался Арсений, но тут же чуть не прикусил себе язык. Так-то снова бередить раны мужа не особо хотелось, и получилось это совершенно случайно. — Прости.       — Да всё хорошо, — отмахнулся Шастун и показал Арсу телефон с плейлистом, собранным специально для украшения главного символа нового года. — Мы с Арсом собрали его в наш первый совместный год. Тут и новогодние песни, и просто что-то атмосферное, и наше любимое вместе и по отдельности.       — Какая хорошая традиция, — Попов улыбнулся, вчитываясь в знакомые и не очень названия песен. — Интересно вы придумали.       — Хочешь, и твоих любимых песен добавим? — воодушевлённо предложил Антон. — Прямо в этот, да. Мы, конечно, можем составить новый, если хочешь, но просто этот… слишком много для меня значит.       — Не волнуйся, Ушастик, я чужие традиции рушить не склонен, — Арс взял в руки свой телефон и закономерно обнаружил, что доступ к этому списку композиций у него тоже был. — Я добавлю свои любимые треки, но только не удивляйся.       — Без проблем, потом сразу включи. А что по твоим традициям, Арс? Есть они у тебя?       — Ну… — мужчина крепко задумался. Мыслями он моментально перенёсся на годы назад, когда у них с Алёной появилось собственное, пусть и съёмное, жильё. — У нас ёлка всегда была небольшая, а игрушек с годами накопилось много. Алёна каждый год не могла устоять перед очередным красивым набором, а я… я просто не мог ей отказать, — губы тронула грустная улыбка. — И когда мы поняли, что на все игрушки места просто не хватит, то как раз и пришли к одному ритуалу. Кидали в шапку бумажки с названиями цветов, а потом тянули два или три, — грустная улыбка сменилась ностальгической, а свободную руку в знак поддержки вдруг сжала чужая рука. — Кто что вытягивал, тот тем и украшал. Лучик ещё и песни пела, которые в садике учила… Это всегда было так тепло, так объединяюще… Здесь, конечно, так не выйдет. Не представляю, сколько игрушек надо нацепить на эту махину, чтобы она не выглядела пусто.       — Арс!       — А?       — Точно не едем в Питер? — решил уточнить Шаст, заглядывая мужу в глаза.       — Точно. Эта ночь будет только наша, — Арс покачал головой и чуть потянул мишуру, всё ещё висевшую на шее Антона, на себя, заставив того снова придвинуться. И не просто придвинуться, а даже впечататься в себя. — Только ты и я.       Шастун лишь залился счастливым смехом, звучавшим для Арсения лучше самой прекрасной музыки, и нежно поцеловал любимого мужа. Тот и сам не удержался от смеха, ведь рядом с Антоном просто невозможно было долго пребывать в унынии.       Они украшали свою гигантскую ёлку до позднего вечера, дурачась, фотографируясь, горланя песни из обновлённого плейлиста и просто прекрасно и в своё удовольствие проводя время друг с другом. До наступления нового года оставался день, за окном плавно и неторопливо вальсировали снежинки, а мужья без сил спали в обнимку на диване в гостиной, потому что просто не смогли доползти до спальни.