Game

- И частенько ты таким образом зарабатываешь на жизнь? - Шерлок спокойно наблюдал за тем, как Джеймс Мориарти, присев на корточки, аккуратно достает деньги из распахнутого чехла у его ног и складывает их в карман. Опустошив чехол, он нежно уложил туда скрипку, напоследок погладив ее по деке. - О, разумеется, нет, только по особым случаям и с особым инвентарем, - Джим не спеша поднялся и потянулся, чтобы размять затекшие мышцы, обнажив при этом бледную полоску кожи живота. – Что-то становится прохладно. Может быть прогуляемся, мой дорогой? - Уже осень, одеваться надо теплее, - ответил Шерлок с совершенно каменным выражением лица. - Не стоит так заботиться обо мне, mon cher, - Джим же, напротив, светился от удовольствия. - Я пришел за тем, чтобы забрать свою скрипку, - два гениальных консультанта медленно двинулись в сторону Трафальгарской площади. - Нет, милый, ты пришел не за этим. Если бы тебе просто был нужен инструмент, ты бы уже миллион раз его забрал. Твоими помыслами двигало нечто большее, ну же, поделись с папочкой своими мыслями, - Джим по-хозяйски взял Шерлока под руку и проникновенно заглянул в глаза. Детектив не смог ничего ответить на эту провокацию. Он даже не смог выдернуть свою руку из цепкого захвата Мориарти, или же отвести взгляд. Хотя, он даже и не пытался это сделать. Он не понимал, что, черт возьми, происходит. Почему он такой? За всю нашу жизнь мы смотрели напрямую друг другу в глаза не больше семи минут. И сегодняшний Джим ни капли не похож на того Мориарти, который удерживал меня одним взглядом в ту ночь в бассейне. Этот Джим скорее больничное воплощение гея-Мориарти. Однако, он ведет себя так, будто случайно встретил старинного друга и сейчас мы идем пить кофе в уютное кафе на берегу Темзы. Это вовсе не то, что я ожидал увидеть. Где молнии в глазах, отточенные жесты, сумасшедший акцент и волны власти и мощи, исходящие от него? Он… Человек. - Так вот оно что… - Джим очень внимательно разглядывал расширенные зрачки своего собеседника, как будто мысли, только что пролетевшие в голове Холмса, были выгравированы в глубине его глаз. – Все гораздо проще, чем ты думаешь, Шерли. У меня выходной. Неужели властелин этого бренного мира не может позволить себе один выходной? Даже Зевс, при сходе с Олимпа, снимал свое грозовое одеяние и не метал молнии, чтобы не отпугнуть своих возлюбленных. Да я прям как Зевс! - и он рассмеялся. Шерлок не мог отвести глаз от лица своей главной Проблемы. Это зрелище завораживало. Крепко зажмуренные глаза и сеть легчайших мимических морщинок, быстро образовавшихся на лице Мориарти, делали его похожим на большого ребенка, увидевшего нечто невероятно забавное. Его смех, с большим содержанием высоких нот, отпечатывался в памяти и закрывал доступ ко всем остальным мыслям. Он вызывал в памяти отголоски той ночной музыки, которая не давала Шерлоку спокойно существовать. И наконец, как будто что-то лопнуло, невидимая плотина подозрений и недоверия треснула, и вот уже два сумасшедших гения смеялись, заставляя прохожих оборачиваться и улыбаться им вслед. Шерлок не доверял Джеймсу Мориарти, однако к Джиму у него не могло быть никаких претензий. - Хорошо, так куда мы все-таки идем? - отсмеявшись, поинтересовался Шерлок. - О, разве не могут два заинтересованных друг другом молодых человека просто прогуляться этим вечером по городу? - Джим чуть сильнее прижался к Шерлоку, чтобы уступить дорогу проезжающему мимо велосипедисту. - Заинтересованных друг другом? Что именно ты имеешь в виду? Меня не интересует, и не может заинтересовать ничего, кроме работы, я женат на ней, - Холмс был уверен в своих словах. - Ты только что ответил на свой вопрос. Тебя интересует только работа. Я и есть твоя работа, и женат ты на мне. А знаешь, кто поженил нас? Карл Пауэрс, - Мориарти снова засмеялся, однако на этот раз, его смех отдавал горечью, ему не хотелось вторить. - Твое первое убийство и мое первое и последнее нераскрытое дело.… А кроссовки, надо полагать, ты оставил себе в качестве обручального кольца? - Не просто мое первое убийство, милый. Это единственное убийство, совершенное мной, своими собственными руками. Сколько людей тебе пришлось убить? Вот.… А я убил только однажды, - в голосе Джеймса попеременно проявлялся и исчезал сильный ирландский акцент. - Мне приходилось убивать не так много, и все эти люди заслуживали смерти как никто другой. Хотя они были гораздо лучше тебя. Ты не убивал сам, но сколько невинных людей погибло по твоим приказам? - Я слышу раздражение в твоем голосе. Не стоит так нервничать из-за меня. Кого ты назвал невинными? О ком ты знаешь? Ты понятия не имеешь о моей жизни и моих делах. Я дал о себе знать только несколько месяцев назад, и ты уже возомнил, что способен сделать какие-либо выводы? О, как сильно ты ошибаешься, Шерлок, - он вошел в кураж, не осталось и следа от бедного простого музыканта, Мориарти даже не понадобился дорогой костюм и нужное окружение, чтобы показать свое истинное лицо. Жесты, голос, взгляд. Однако он ни на секунду не отпускал руку Холмса-младшего. – Но не будем сегодня о работе. Разве нам не о чем больше поговорить? - и снова ровный тон, вежливая улыбка и полузакрытые глаза. Он актер. Они просто гуляли по вечернему Лондону. Рука об руку. Длинный, прямой, как зонт своего брата, Шерлок Холмс в своем вечном пальто и с повязанным на шею шарфом, и невысокий, легко одетый, что-то выразительно рассказывающий Джеймс Мориарти. Немыслимо. - Мое любимое место в Лондоне. Только здесь я чувствую себя в самом центре движения, толпы, жизни, обладая при этом совершенной невидимостью. Невидимость дает нам власть. За людьми проще наблюдать с ближайшего расстояния, и только невидимость может тебе помочь в этом. Легче всего следить за тобой, Шерли, когда ты пытаешься отвязаться от людей твоего брата. Это так забавно. Ты видишь их, но не видишь за ними меня, - они стояли в центре пешеходной дороги Вестминстерского моста. Джим облокотился на поручни спиной и лениво обводил взглядом все, что попадалось ему на глаза. Люди, автобусы, машины, Биг Бен, здание Парламента цеплялись и впитывались в глубины подсознания. Он умел видеть, не задумываясь. Так же, как и Шерлок. Холмс стоял, не шелохнувшись, опираясь на прихотливую решетку моста, и смотрел вдоль Темзы. Весь этот вечер казался ему чем-то невозможным, нереальным. Непринужденная беседа, быстрые и яркие вспышки гнева и с той, и с другой стороны в моменты интеллектуальных споров. Он еще никогда не чувствовал себя настолько правильно, ощущая невесомую тяжесть руки Джима, придерживающего его за локоть. - Мы одинаковые, только находимся по разные стороны баррикад, - Мориарти вздрогнул, услышав эту фразу. Даже Шерлок не ожидал, что произнесет это вслух. - О, нет, милый, мы разные, мы очень разные. Ты ангел, ты несешь людям свет и чувство прекрасного, ты позволяешь им наслаждаться своим умом и купаться в лучах разума, не прося никакой платы. Ты не представляешь себе, насколько ты совершенен. Я твое отражение на стороне зла. Отражение – это всегда копия, которая требует к себе внимания и отрицает установившиеся порядки. Оно капризно и эгоистично, оно бездушно, оно не знает, что такое спокойствие и дружба, семейные ценности, любовь… - Джеймс выплевывал эти слова в реку, он кричал их опускающемуся на воду закату. - Я тоже не знаю, что такое любовь, - детектив взял главного преступника за руку и развернул лицом к себе. Он впитывал в себя, как губка, все эмоции, выраженные в хищном оскале, изгибе бровей, безумной черноте глаз. Он чувствовал дрожь чужого тела. - Ты замерз. Позволь мне… - Шерлок снял свое пальто и накинул его на плечи нашего актера, приблизив его еще сильнее. – Так лучше? - Лучше было бы, если б ты никогда не переходил мне дорогу… - прорычал Джим, находясь в миллиметре от губ Холмса, и резко приблизился к нему, сократив расстояние между их телами до минимума и впечатав Шерлока в металлическую ограду. – Я уничтожу те.. - детектив не дождался окончания фразы и просто заткнул рот своему оппоненту собственными губами.