Game

Когда Джим назвал водителю адрес, Шерлок искренне удивился. - Ист энд? Не ожидал от тебя. - О, разумеется, это не мое постоянное место жительства. Просто шавки твоего брата слишком упорно следят, как бы их подопечный не вырвался из-под бдительного контроля, а мне не очень хочется светиться перед мистером Холмсом-старшим своим настоящим жильем. Поэтому приходится обходиться тем, что имеем, - Мориарти сидел на другом краю сидения кэба и напряженно смотрел в окно. - Насколько я знаю, никто, кроме меня и Джона, не видел твоего лица, - произнес Холмс, хотя прекрасно понимал, что, в случае необходимости, Майкрофту не составит никакого труда узнать личность того, с кем провел весь вечер его младший брат. - Мне кажется, тебе уже не нужен мой ответ, - Джим отстукивал пальцами по стеклу только ему одному известный ритм. - Ты слишком взволнован, - Шерлок не мог не обратить внимание на такое поведение своего спутника. - Я слишком многим рискую, поддаваясь тебе. - Расставь правильно приоритеты. - Ты умрешь в ту же секунду, если я это сделаю, - отрезал Джим, и все оставшееся время, находясь в такси, они не проронили ни слова. Джеймс Мориарти продолжал перебирать пальцами по стеклу, и вскоре в его мелодию внес свои ноты дождь. Мельчайшей барабанной дробью он рассыпался на крохотные горошинки капель и медленно сползал по прозрачной глади окна такси, оставляя за собой неведомые подтеки. Джим думал обо всем и ни о чем. Шерлок был слишком близко, еще немного и можно было бы уничтожить его, просто размазать по этому стеклу, чтобы он стремился вместе с убегающими каплями в бесконечность. Но что-то его останавливало. Он вез его в святая святых, туда, где грязь и смрад перемешивались с криками о помощи, куда он приползал на коленях и молился своему идолу. А теперь его идол, из плоти и крови, посетит свой иконостас. Теперь лихорадило Джима. Его трясло и спина покрывалась липким потом, а сердце раскатывалось громом в ушах. Он старался сильнее закутаться в пальто Шерлока, вдыхая его неуловимый запах и прикрыв глаза. Началась гроза. *** - Что ж… - Шерлок стоял посреди комнаты и с отсутствующим видом оглядывался по сторонам. – Здесь мило. Не считая, конечно, истерзанных моим именем обоев… Но, с другой стороны, я в свободное время пытаюсь изрешетить смайл на стене. - О, умоляю, просто помолчи несколько минут, пока я попытаюсь хотя бы смести с пола битое стекло, - Мориарти пытался ногой сгрести битые бутылки в один угол. - Ты не алкоголик и не наркоман, тогда почему? Точнее, зачем? - Ты никогда не устаешь от мыслей? От того, как они мерзко шевелятся в твоей голове, перетекая из одной в другую, и назойливо зудят, привлекая к себе внимание. После очередной игры всегда наступает скука, которую нужно несколько дней переждать, убивая даже малейшие зачатки здравого смысла, иначе просто можно сойти с ума окончательно, - он аккуратно и педантично давил пяткой мелкие осколки прозрачного стекла, которое отражалось в его всепоглощающих глазах. – Ты видишь это? Через несколько минут эта режущая масса превратится в хрустальную пыль, которая будет гораздо менее опасна, чем ее телесное воплощение. Так же и с головой. Когда намеренно уничтожаешь жужжащий рой пчел после плодотворного сбора меда, на его место прилетает новый, еще лучше, сильнее, выносливей. Зарождаются гениальные планы, идеально продуманные схемы… но это уже лишнее. Он завораживал. Шерлок смотрел на его лицо во время этой речи и пытался прочувствовать все, что звуковые вибрации привносили в кору головного мозга. Он ловил каждое мгновение, каждый невольный жест, то, как он облизывал губы и напрягал скулы, как жилка билась на его виске, следил за его мимикой, по которой можно было читать все произнесенные им слова. Шерлок подошел ближе. - Нужно просушить вещи, они промокли. - Ты говоришь слишком очевидные вещи, в тебе даже можно заподозрить наличие чего-то человеческого. - Только это наличие можешь видеть, к сожалению, только ты, - Шерлок медленно опустился на колени, не отводя глаз, всматриваясь вглубь зрачков своего ближайшего врага. Мориарти с точностью повторил его манипуляции. - Пыль… Ей уже нельзя дать второго шанса, из нее не собрать нового пазла, игра будет окончена, ее просто развеет по ветру и даже тот, кто уничтожил ее тело, вскоре забудет о ней, - Джим медленно пересыпал стеклянную пыль из своих рук в ладони Шерлока. Борьба взглядов. Поиск единственного недостающего элемента, пока высыпается песок, отсчитывающий последние секунды до взрыва. Сквозняк сдувает их время им на одежду, оно остается в волосах, проникает под кожу, оно ищет в каждом из них последний пазл, который окончательно определит победителя сегодняшней игры. Все зависит только от того, в ком избыток времени зашкалит до предела, проникнет в несуществующее сердце и останется жить тупой болью в грудной клетке. Миллиметр за миллиметром утекающее время притягивает друг к другу два застывших силуэта. И внезапно последний выживший осколок скользит сквозь пальцы завороженного детектива, останавливая время, заглушая звуки, разрушая все на своем пути мимолетностью и ничтожностью мгновения. С его падением они рвут все преграды. Больше нет Шерлока Холмса и Джеймса Мориарти. Есть сущность, хищный клубок концентрированной энергии, перекатывающийся по битому стеклу и не обращающий внимание на скрип песка на чужих губах. Это не просто поцелуи - это крики о помощи в пустыне, когда остается последний глоток и его нужно разделить на двоих. Выпьет один – умрет другой. Только вместе можно выжить. Срывая одежду, боясь разорвать контакт жаждущих губ, побочно наслаждаясь стуком пуговиц по грязному полу, выпивая до дна чужую страсть, вжимаясь всем своим существом в чужое тело, даря жизнь всего лишь одним общим выдохом и разрывая контакт лишь за тем, чтобы еще раз вместе вдохнуть этот жар. Теперь они оба сгорали. Все было общее, части тела, разум, жар. Музыка искала сердца у обоих, и когда находила, выжигала до искр в кончиках пальцев, до стонов, вырывающихся из горла, до крови на искусанных губах, до серых глаз, которых пожирал дьявольский огонь его необходимого возмездия. Они покрывали друг друга дорожками поцелуев и укусов, приносящих эйфорию танца на углях. Стекло врезалось в их обнаженные тела и позволяло острее чувствовать взаимное наслаждение. Они слизывали осколки, царапая губы и языки, и немедленно делясь вкусами друг с другом. Борьба за первенство, за верховную власть, за титул победителя. Рука в руке, сплетенье ног, трение тел, вызывающее разряды молний за окном. Бесы ликовали. Они отплясывали свой танец, вырванный из глубин преисподни, и нежно целовали ангелов в лоб, врываясь в их тела, все быстрее наращивая темп адской пляски. Бесы ликовали. Ангелы сами отдавались с неудержимым рвением на растерзание чистой плоти. Теперь они оба были заражены. Падение неба и торжество волны. - Я уничтожу тебя… - держать ритм, врываясь, терзая, сжигая. - Тогда…- быстрее, - ты… - секунды, - погибнешь…- последний рывок, - от скуки… Взрыв. Отключили звуки. Растлили плоть, вливая в душу яд. Сжимая тело, изломать все руки, Чтоб, искусив, на небеса поднять.