Game

Джон Ватсон сидел в одиночестве на кухне квартиры 221В по Бэйкер стрит и с интервалом в полчаса смотрел на часы. Все то время, с тех пор как они с Шерлоком стали соседями, детектив брал его на каждое дело, не оставляя одного. Только когда имя Мориарти стало слишком откровенно сквозить в расследованиях Холмса, его друг стал еще более скрытным. Джон боялся одиночества. Он не боялся оставаться один, молчать по нескольку дней и ни с кем не разговаривать. Он боялся того одиночества, которое испытывают забытые, покинутые родными и друзьями люди. Он избегал его всеми возможными способами. До последнего жил с сестрой, пока она не вышла замуж. Добровольно отправившись в Афганистан, он бежал от удушающего воздуха мертвецки живого Лондона. Однако он не учел того, что топить свой страх придется в крови названых врагов. Кошмары… Они пугали гораздо меньше, чем чувство омерзительной тоски, накатывающей волнами, после пробуждения в пустой квартире, где каждое дуновение шального сквозняка замораживает кровяные тельца и не дает кислороду поступать в легкие. Даже в кошмарах чувствуешь себя живым и необходимым. Возвращаются друзья и сослуживцы, которых ты собственноручно закапывал в землю. Мир наполняется звуками выстрелов и разрывающихся гранат, которые преображают осточертевший песок и пороховую пыль. Порох лезет в глаза и щекочет ноздри, песок становится неотъемлемой частью твоего существования. Меня не учили убивать. Я давал клятву сделать все возможное, чтобы человек выжил. Убивать пришлось учиться самому, стирая из памяти великие слова Гиппократа. Мертвецы возвращались, но я оставался живой. Это спасало. Мне не хотелось следовать за ними, я искал выход, ходил к долбаному психотерапевту, искал новую квартиру с соседом, делал свое убогое существование пародией на жизнь. Я боролся. А когда появился Шерлок, необходимость сражаться со своими кошмарами отпала сама собой. Они отпустили меня. Джон встал из-за стола и подошел к окну как раз в тот момент, когда к дому подъехало такси. Небо неумолимо теряло свою ультрамариновую глубину. Постепенно светало. *** Я никогда не любил курить. Мерзкий горький привкус, после которого хочется разодрать язык до крови, кислые губы, скапливающие молекулы никотина, желтеющие смрадные пальцы рук. Однако все это было необходимо для борьбы с болезненной подростковой фобией, сохранившейся до сих пор. Такие, как я, не испытывают страха. Им нельзя испытывать страх, иначе это делает их людьми. Мне нельзя быть человеком. Курение – людская привычка, ведущая свои корни из самой древности. Боги вдыхали запах благовоний, которыми окуривались храмы; дым костров, забирая людские подношения. Человечество курило в жертву Богам, высшему разуму. Я никогда не любил курить. Я всегда знал, что это слишком грязно и приземленно. А вот он втянулся сразу и навсегда. Мой человек. Я никогда не любил курить, ибо всегда курил только из-за него. Моего маленького недо-Бога. Майкрофт Холмс сидел в кресле, опершись лбом о сомкнутые в замок кисти рук. Между пальцами правой руки была зажата недокуренная сигара. Изредка он поднимал взгляд на экран компьютера, чтобы снова и снова убеждаться в отсутствии каких-либо дельных новостей. Внезапно он встал, потушил огарок и взял со стола телефон. - Оставить посты, снять слежку, отключить от прослушивания все телефоны. В этом больше нет необходимости. Я потерял тебя, Шерлок. Ты больше не мой. *** Шерлок не спеша спускался по обшарпанной лестнице уродливого разваливающегося здания далеко не престижного района Лондона. Ему так хотелось просто не думать, однако сейчас он прекрасно понимал Мориарти. Когда личинки мыслей так и витали вокруг угощения и плавно превращались в бабочек, спускающихся все ниже и ниже… Слишком невероятно и необъяснимо. Эта необъяснимость заставляла выискивать истоки, стараться прочувствовать почву под ногами и найти скрытый смысл всего этого вечера и ночи. Мориарти был нечитаем. О нем можно было сказать все и ничего. Даже проведя с ним ночь, мне не удалось ни на шаг приблизиться к разгадке его игры. Он слишком усложнил правила и единственной возможной вещью предстает ожидание момента, когда паук запутается в своей собственной паутине. Он обязан запутаться, я должен найти причины, ну же, думай! Черт, да кто там так несется? - Шерлок! Ты кое-что забыл! *** Он ушел, а вся комната просто оглушена его присутствием. Повсюду его запах, его кровь, его вещи, его имя. Здесь нельзя оставаться слишком долго, иначе подхватишь лихорадку, от которой, к сожалению, не изобретена вакцина. Чертов Шерлок, с ним нельзя терять голову, опасаясь за сохранность разума. Он везде. На коже, под кожей, в венах и пульсе. О каком героине может идти речь, если всего одна незаслуженная, украденная доза Шерлока Холмса способна пошатнуть уверенность в успехе гениального плана? О, нет, мой дорогой, мы все сыграем точно по нотам. Джим старался одной рукой натянуть джинсы, другой внимательно набирая текст на клавиатуре телефона. Когда сообщение было отправлено, он сосредоточился на поиске хоть какой-нибудь пригодной для выхода на улицу одежды. Однако неожиданно в комнате раздался сигнал, не соответствующий звукам, издаваемым телефоном Мориарти. Подняв с пола рубашку Шерлока, Джим с улыбкой извлек из нагрудного кармана его мобильный. Его необходимо было догнать. - Шерлок! Ты кое-что забыл!