А ты сильно изменился...

      Встревоженные выкрики, судя по голосу, Йоханана, побудили Тигнари широко раскрыть глаза, навострив уши, и резко отстраниться от удерживающего его на ногах Сайно. Что-то важное. Что-то, из-за чего он должен кинуться в омут подробностей. — Нари! — испуганно вскрикнул матра, в последнее мгновение успев спасти взволнованного фенека от столкновения с твёрдой почвой, схватив того за руку и подставив руку под изогнувшееся туловище. — Осторожнее… — Валука шуна, встав ровнее, всё ещё чувствуя ускорившееся сердцебиение от испуга, одарил матру благодарным взглядом. Вернув снова внимание бежавшему к ним навстречу Йоханану, Тигнари вернул лицу прежнюю серьёзность. — Письмо!       Тигнари резво выхватил конверт из рук Йоханана и так же быстро попытался вскрыть его. Однако намертво поставленная печать вынудила фенека разорвать пустынную бумагу, чтобы не терять времени на аккуратное вскрытие письма. Достав шершавое послание, лесной страж шустро забегал глазами, пропуская слова через одно: так он хотел как можно скорее понять причину появления этого тревожащего письма. Мало кто из жителей пустыни мог так хорошо и аккуратно писать, потому Нари сразу опознал автора красивого почерка. Кандакия прикладывала свою руку практически ко всем письмам, которые приходили к ним из далёкой пустыни. Она добродушно помогала каждому жителю, обратившемуся за написанием каких-либо текстов. И раз он в срочном порядке получил этот конверт, значит, как можно скорее оказалась нужна помощь лекаря.       «Малышка Айтен лихорадит уже вторые сутки, никакие лекарства и травы не помогают хотя бы ослабить жар».       Тигнари нашёл заветное предложение, в котором и крылся смысл всего письма. Девочка из деревни Аару подхватила непонятную болезнь, которая сейчас не даёт бедняжке даже встать с постели. Хвост фенека метался туда-сюда, заставляя всё это время рядом стоящего Сайно тоже насторожиться. Неужели всё настолько плохо? — Тигнари… — матра осторожно положил руку на плечо друга. Под рукой он ощутил напрягшиеся мышцы, да и по одним только движениям фенека Сайно прекрасно понял, что дело это серьёзное. — Когда ты отправишься? — Чем скорее, тем лучше… — Нари убрал письмо на стол и помассировал переносицу, ожидая скорейшего возникновения плана в его голове. — Завтра… нет, нужно отправляться сегодня. Болезнь звучит гораздо серьёзнее, чем в других письмах, приходивших ранее. — Я пойду с тобой, — махаматра поправил свой шлем, — нечего тебе делать в пустыне одному. — Спасибо.       Тигнари начал разбирать все свои коробки и шкафчики, в которых могут находиться подходящие лекарства и снадобья, рискуя разгромить всё в своём жилище. Невозможно было определить, какое из них могло бы точно пригодиться, потому фенек хватал всё подряд, что могло бы сбить температуру и облегчить страдания ребёнка. Сайно тоже не стоял без дела: он отправился к Коллеи, чтобы предупредить ту в срочном отъезде её учителя. Можно ли считать, что это будет очередное «свидание» матры с фенеком? Так хотелось думать ровно до того момента, пока на горизонте вместе с девушкой не нарисовался Кавех. Весь вчерашний день он пытался навязать свою помощь Нари, но в итоге только всё портил. По крайней мере, портил прекрасные моменты уединения махаматры с лесным стражем. И если архитектор и в этот раз по доброте душевной захочет увязаться за ними, а Нари просто не сможет отказать ему в помощи, то пиши пропало.       Хмурясь тому, что снова придётся терпеть невыносимую духоту, Тигнари решительно выдохнул и принялся переодеваться в более подходящую для путешествия в страну песков одежду — то были длинные, плотные платки, предназначенные для того, чтобы укрыть уши — особенно уши — лицо и другие открытые и уязвимые для солнечного света участки кожи. — Коллеи, — позвал матра, — в скором времени Тигнари и я отправимся по делам в пустыню, — Сайно спокойно объяснял, жестикулируя руками. — Не переживай, я верну его к завтрашнему утру, а пока ты остаёшься за главную. — Что-то серьёзное случилось? — девушка обеспокоенно прижала руку к сердцу. — Мастер ещё никогда не покидал дозор, не запланировав вылазку хотя бы за пару дней до.       «Разве что на патруль… Нет, что-то правда серьёзное случилось», — нервные мысли проносились в голове у тревожной Коллеи. — Пришло письмо из деревни Аару, больной девочке нужна срочная помощь, — матра закрыл глаза, скрестив на груди чуть напряжённые руки. — Я тоже пойду с вами! — вот то, что так боялся услышать тогда Сайно. Кавех моментально ворвался в разговор, как только услышал о тяжелобольном ребёнке, его глаза ослепительно засияли в тот момент, заставив бедную Коллеи прищуриться. — Я просто обязан помочь Тигнари. Он сейчас в хижине?       Махаматра только недовольно кивнул головой. Он просто не мог заставить этого ужаленного сидеть на месте. Архитектор мигом умчался, оставив озадаченную Коллеи наедине с генералом. Сайно решил немного помочь девушке, пока Тигнари занят не менее важными делами. Ещё немного поговорил с ней, постаравшись успокоить ту от свалившейся ей на голову ответственности. Она, конечно, была готова ко всему, не зря же Тигнари учил её всем аспектам хорошего лесного дозорного, пока она пребывала в должности стажёра, однако на практике это было гораздо волнительнее, чем в теории. Вдруг больные пациенты не будут принимать лекарства, или она выронит всё из своих рук? А может, она перепутает снадобья и вручит вместо жаропонижающего — сильное снотворное? Что если патрульным будет нужен обладатель Глаза Бога, чтобы устранить очередную Зону увядания? И такие глупые вопросы заставляли переживать ещё сильнее. — Ты способная девочка, — Сайно потрепал девушку по волосам и улыбнулся. — Тигнари не сомневается в тебе, а ты и подавно не должна. — Спасибо… большое… — Коллеи немного засмущалась, но вскоре смогла собраться с силами. Сжав кулаки и приняв воодушевлённое выражение лица, она смело проговорила: — Я не подведу мастера!

***

      Как и ожидалось — это далёкое приключение оказалось для троих. Три мушкетёра гордо плелись по склизкой земле, преодолевая сменившие друг друга низменности и возвышения. Ещё перед выходом Сайно хотел отговорить Нари брать бесполезного архитектора с собой, даже успел придумать правдоподобную легенду, чтобы окончательно оставить того в дозоре. Однако тогда фенек на это заявление только помотал головой и еле улыбнулся.       «Ты помнишь, о чём я говорил когда-то?».       Конечно, он помнит.       Матра прокручивал в голове те самые слова, о которых попросил вспомнить фенек. В тот прохладный вечер Тигнари сидел на деревянном мостике, свесив ноги, и беспокойно смотрел куда-то вдаль. — Ты сегодня весь на нервах из-за Кавеха? — тихо лепетал лесной страж, медленно шевеля пушистым хвостиком. — Ты видишь меня насквозь, — махаматра присел рядом, но свесил только одну ногу, прижав вторую к груди. — От него столько проблем. — Не обижайся на него сильно, — фенек осторожно повернул голову к другу, неосознанно дёрнув ушками. — Кавех искренне хочет помочь, потому что чувствует свою вину за всё подряд. Он скоро сам успокоится, когда поймёт, что сделал всё возможное. — Тигнари немного печально улыбнулся. Он отлично знал, насколько это больная тема для архитектора, потому старался помочь ему не только физически, но и душевно. — А до тех пор давай подыграем ему, хорошо?       Они несколько часов практически безостановочно шли до Караван-Рибата через половину тропических и душных лесов Сумеру, отвлекаясь разве только для того, чтобы перевести дух. Точнее, останавливался часто именно Кавех, который, очевидно, не привык к таким длинным похождениям, как Сайно, и немного реже просил передышки Нари, предчувствуя приближение жгучей пустыни. Но, будучи тем ещё любителем прогулок в поиске вдохновения, архитектор со своей выносливостью мог поквитаться с любым крепким пустынником. Так что Тигнари приходилось куда тяжелее.       Чем дольше длился их путь, тем рискованнее становилась ситуация, потому каждая минута была на вес золота, заставляя Нари неосознанно нервничать — его хвост говорил за него. И Сайно, чтобы хоть как-то разбавлять напряжённую ситуацию, раскидывался своими легендарными шутками на протяжении всего пути, заставляя и фенека, и архитектора недовольно прикладывать руку к лицу, хотя такая реакция наоборот радовала генерала. — Тигнари, ты готов? — спрашивал махаматра, стоя на границе между зелёными просторами и царством песка. — Достаточно взял воды? — Да. Нужно торопиться, — фенек поправил платки, покрывающие уши и большую часть тела, чтобы хоть как-то спрятаться от палящего солнца, и сделал уверенный шаг в пустыню.

***

      Друзья волочились по горячему золотому песку, который был родным только для генерала. До раздражения колющие крупицы попадали в обувь, глаза, даже во рту чувствовался неприятный привкус песка, хотя, казалось, они его и не ели, чтобы ощущать на языке, и вновь только Сайно не заботился об этом — привыкший ходить босиком матра чувствовал себя по обыкновению спокойно, даже когда сухой ветер обдавал его вместе с песком с головы до ног. Тёплый воздух не позволял забрать лёгким достаточно воздуха одним глотком, из-за чего голова начинала кружиться, а горло — пересыхать, неумолимо желая прохладной воды. Сайно покрепче сжал свой посох, оглядывая каждую горку подозрительного песка, всё-таки это он отвечал за безопасность своих непривыкших друзей и просто не мог допустить и мысли, что какие-нибудь пустынники или похитители сокровищ нарушат их покой. Единственный плюс — солнце через пару часов сблизится с горизонтом, а значит, находиться в безжалостной пустыне будет немного проще.       Иногда слух генерала ловил триггер из-за мимо пробегающих перекати-поле, заставляя его напрягаться ещё сильнее и быстро оглядываться по сторонам, как озорного щенка, ищущего любимую игрушку. Зато двум другим, волочившимся позади, такое поведение казалось даже забавным. Махаматра, весь из себя такой строгий и серьёзный генерал, ведёт неравный бой с сухим кустом, который каждым своим появлением вызывал неподдельные приступы нервозности. По пути встречались и другие, более живые обитатели горячих песков. Небольшая стайка пустынных лисов шустро промчалась между ног Сайно, чуть не сбив того с ног, после чего окружила Кавеха и Тигнари, весело приплясывая и прыгая. Эти зверьки словно признали в фенеке своего друга, тёрлись об его тяжёлые ботинки и ластились к рукам, однако к архитектору относились с опаской, предпочитая прятаться за Нари, который уже успел присесть к ним на корточки. Кавеха, конечно, такая реакция лисят немного огорчала — хотелось хотя бы на мгновение прикоснуться к их пушистой шёрстке, как это делал явно уставший фенек, вытиравший капли пота с покрасневшего от жары лица. — Тигнари, ты в порядке? — поинтересовался блондин, настороженно осматривая фенека, который, казалось, был готов свалиться в обморок. — Да… что-то голова… закружилась… — еле мямлил лесной страж и, достав чуть трясущимися руками небольшую фляжку с прохладной водой, жадно проглотил каждую каплю. — Давай я понесу тебя, — уже ворвался в разговор взволнованный генерал, готовясь усадить фенека к себе на спину. — Нам ещё минут двадцать нужно идти, сэкономь силы.       Тигнари хотел отказаться от такой смущающей просьбы, однако, не успев и слова сказать, Сайно уже выхватил с его плеч сумку, передавая её рядом стоящему архитектору. «Раз пришёл помогать — помогай». Кавех молча принял эту просьбу-приказ, наблюдая за друзьями. Бедному фенеку ничего не оставалось, кроме как послушно ухватиться за шею матры и тихонько отдыхать на спине друга. Всё-таки Сайно прав: если бы уставший Тигнари самостоятельно добрался до деревни, у него совсем не хватило бы сил, чтобы самому устоять на ногах. А ведь маленькая девочка, которая с каждым часом чахла всё сильнее, так отчаянно ждала помощи. Фенек закрыл слипавшиеся из-за песка и жары глаза, зарывшись носом в белоснежные волосы матры, что заставляло Сайно чувствовать тёплое дыхание Нари на шее и даже на затылке. Наверное, у него самого бы сейчас подскочило давление, и хлестнула кровь из носа от такой, казалось, невозможной близости с фенеком, однако генерал стойко держался всю оставшуюся дорогу, чтобы не делиться своей детской радостью с Кавехом, который тащил на себе сумки с лекарствами.

***

— Вы добрались без происшествий? — обеспокоилась синевласая девушка, предлагая гостям свежую воду и фрукты. — Спасибо, что отозвались на помощь, мастер Тигнари. — Я не мог проигнорировать это, — фенек жадно прилип к чашке, восполняя энергию. — Девочка сейчас здесь? — Да, малышка на втором этаже, — Кандакия сложила руки у груди и взволнованно посмотрела на пришедших.       После утоления жажды Тигнари схватил все сумки с нужными лекарствами и быстро поднялся наверх, зайдя в нужную комнату, а остальные двое расположились за столом вместе с разноглазой девушкой, которая тяжело и в какой-то мере облегчённо вздохнула. Архитектор уплетал превкусные угощения, улыбаясь во весь рот, как самый счастливый ребёнок, а матра только скрестил руки на груди, взяв перед этим в рот кусочек тахчина, и смотрел, как изумлённо Кандакия удивлялась такой энергичности блондина. — Так вкусно, спасибо, — архитектор довольно вытирал рот от сока сладких персиков. — Конечно, вы же гости уважаемого Тигнари, — девушка поднесла небольшой жёлтенький чайник с кипятком и налила воды в чашки, чтобы заварить пряный мятный чай. — Приятно наконец-то увидеться с тобой, Кавех. — Мы знакомы? — блондин остановился жевать, немного опешил и захлопал ресницами. — Нет, и видимся впервые, — синевласая тихонько засмеялась, прикрывая рот ладошкой, и убрала чайничек на место, — генерал махаматра часто рассказывает о своих друзьях, когда заглядывает сюда.       Сайно чуть смутился от таких слов и закрыл глаза, демонстративно покашляв в кулак в знак того, что уточнять это было необязательно, особенно такому болтливому блондину. А Кавех только звонко усмехнулся, толкая локтем в бок смущённого генерала. Они беззаботно вели непринуждённый диалог, ожидая, когда же их ушастый друг спустится к ним с, желательно, хорошими новостями. Жители пустыни гораздо лучше приспособлены к различным видам болезней из-за сурового климата самих песочных земель, однако даже в такие моменты организм мог подводить своего носителя, пуская внутрь себя вирусы и бактерии. И хотелось верить, что такой способный лекарь, как Тигнари, способен победить любую болячку и даже смерть в силах обмануть, если придётся бороться с ней один на один. Пока Кавех и Кандакия обменивались любезностями, Сайно сразу навострил уши, распознав шаги на втором этаже — спокойные, чуть приглушённые, медленные. Значит, что фенек всё же понял, в чём дело, и может оказать помощь, но ему чего-то не хватает. — Мастер Тигнари, — лёгкая улыбка, которая всё это время не спадала с лица, моментально исчезла, оставляя переживание и волнение. — Думаю, я всё понял, — фенек поправил уши и посмотрел на всех, — у девочки аллергическая реакция. Малышка рассказала, что на днях собирала красноплодники со своей подружкой и укололась о кактус, на котором эти ягоды и растут. На самом деле, после такого не должно быть жара или чего-то подобного, скорее всего это такая предрасположенность организма. — И как нам быть? — Кандакия с некой надеждой оглядела всего валука шуна, ожидая хоть какой-то ответ. — От аллергии очень сложно избавиться навсегда, но можно уменьшить её симптомы, — Тигнари задумчиво сложил руку у подбородка и активно зашевелил пушистым хвостиком. — Сейчас у меня нет таких лекарств, поэтому я могу только дать девочке настойку для понижения аномальной температуры и крепкого сна, чтобы она скорее восстановилась. Не переживай, после него малышка будет чувствовать себя как новенькая, а я постараюсь сделать лекарство от аллергии, когда вернусь в Лесной дозор. — Ах, спасибо огромное, — синевласая наконец-то успокоилась, узнав такие обнадёживающие слова, которые она так хотела сейчас услышать. Она поправила свои шелковистые пряди и снова поглядела на фенека. — К слову… — Тигнари немного помолчал и продолжил: — Мне как раз и нужны эти красноплодники для настойки… желательно только что сорванные. — Я схожу за ними, — Кавех и Сайно моментально отозвались, повторив слова один в один на просьбу своего друга, а потом через секунду уже посмотрели друг на друга: первый с удивлением, а второй с некой не особенно скрытой озлобленностью.

***

      Строгий махаматра и улыбчивый архитектор шли бок о бок по уже остывающим пескам, чтобы найти идеальный фрукт для нуждающегося фенека. «Опять ты», — мысленно говорил Сайно, каждый раз оглядывая друга; «опять я», — так же без слов отвечал Кавех, когда генерал смотрел ему в глаза. Золотистый песок снова неприятно попадал в обувь блондина, из-за чего приходилось останавливаться чуть ли не каждые пять минут, чтобы тот вытряхнул его. — Зачем ты навязываешься со своей помощью? — Сайно остановился перед высоким кактусом с сочными ягодами красноплодника, которые переливались на оранжево-лиловом свете уходящего солнца. — Ты же и сам понимаешь, что это приносит мало пользы. — Я… — архитектор немного не ожидал такого прямого вопроса, от чего даже не смог сразу выдавать нужные слова: — Я делаю так, потому что Тигнари помог мне, отвечаю тем же. — А по-моему, тут дело совсем не в этом, — генерал ловко прокрутил своё копьё в руках, отрывая красный фрукт. — Ты обманываешь себя, Кавех.       Блондин замолчал и глубоко задумался на некоторое время, пока махаматра складывал красноплодники по очереди в корзинку. — Просто скажи, что я порчу твои свидания с Тигнари, — Сайно моментально замер, окаменел от таких в действительности правдивых слов. Он по понятной причине нервно сглотнул, крепко сжав в своих руках плетённую корзинку с алыми ягодами. — С чего такие выводы? — единственное, что хотел тогда сказать генерал, наконец-то найдя в себе силы обернуться к собеседнику. — Я… ошибаюсь? — уже менее уверенно проронил архитектор, завидя огненно-красные глаза, которые прожигали того то ли со злостью, то ли со страхом. — Может, я и не самый догадливый, но у тебя всё на лице написано. Я замечал твоё поведение, когда дело касалось Тигнари и- — Это не твоё дело! — Сайно готов был вырвать глотку архитектору, который всего лишь констатировал очевидные факты, однако генерал нашёл в себе последнюю каплю сдержанности, потому укусил губу чуть ли не до крови, чтобы больше не позволять злости внутри него овладевать речью. — Разберись сначала со своими. — Сайно… — Кавех больше ничего не сказал. Может, не хотел ранить друга своими словами, а может, просто был обижен на такую необъяснимую агрессию.       Обратно они шли уже молча: никто не желал сейчас прерывать рядом идущую с ними тишину пустыни. Блондин не хотел злить своего драгоценного друга, и, не дай Архонт, оскорбить его тёплые и искренние чувства к фенеку. Хотя он понимал, что не имеет права говорить что-то о таких отношениях, потому что и сам не в силах разобраться со своими, как об этом сказал Сайно немного ранее. Может, он заслужил эту взбучку, чтобы наконец-то собраться мыслями и решить для себя один важный вопрос, мучащий архитектора уже долго время? Солнце ушло далеко за горизонт, открывая широкое полотно из звёзд над головой, песчинки уже не вызывали такой неприязни, а тёплый ветерок нежно прикасался к коже и волосам. — Тигнари, мы… вернулись, — облегчённо выказал генерал, протягивая в руки фенека самые яркие и большие плоды. — Спасибо, я сейчас же приступлю, — валука шуна благодарно улыбнулся, выхватил фрукты и уселся за стол, чтобы намешать нужную настойку для девочки. — Я выйду ненадолго, а то как-то… душно в доме, — Кавех нерешительно почесал затылок и опустил взгляд куда-то в сторону.       Как только блондин предупредил своих друзей, он сразу покинул помещение. Фенек был занят изготовлением лекарства, потому даже не повернулся к тому, а Сайно немного стыдливо сначала посмотрел на спину уходящего, а потом на Тигнари. Нет, генерал ничуть не волновался из-за того, что сказал ранее, но почему-то ощущал этот непонятный груз в душе, осевший тяжёлым осадком. Он хмыкнул самому себе и принялся чистить свой красивый шлем.

***

— Что-то Кавех засиделся снаружи… — фенек убирал все свои баночки и скляночки обратно в мешок. Он совсем недавно закончил снадобье и напоил больную, которая почти сразу же уснула. Тигнари дал несколько советов, чтобы избегать в будущем таких ситуаций, а Кандакия ещё раз поблагодарила их за оказанную помощь и проводила в комнаты для ночлега. Три маленькие свободные комнатушки, в которых витал сладкий запах цветов и мяты. — Ты же ничего такого ему не сказал, когда вы ушли?       Сайно прекрасно знал, какой его друг умный и расчётливый, но почему-то всегда удивлялся как в первый раз, когда тот моментально раскусывал его и заставлял сознаваться в содеянном. — Я-то ничего такого не говорил, просто… он слишком ранимый, — махаматра наконец выдавил что-то из себя, стараясь и не врать, и в тоже время не раскрывать все подробности того разговора. Тигнари только провел пальцами по уставшим глазам и прикрыл лицо рукой. — Что? — Ничего, Сайно, всё в порядке, — фенек убрал руку, посмотрел в алые глаза и легко уложил тёплую ладонь на плече матры. Пальцы ощутимо сжались на смуглой коже. — Я не знаю, что такого ты мог сказать ему, но тебе стоит следить за своими словами. Позови его, уже нужно ложиться. — Голос фенека звучал одновременно жёстко и железно спокойно. — …хорошо, — махаматра не мог отказать Нари, даже если тот просил сделать что-то против его желаний. Он понял и без уточнений, что фенек попросил его извиниться перед блондином.       Сайно ещё не до конца понимал, за что именно он должен просить прощения, но уже тогда слова встали поперёк горла, не давая возможности даже воздуху выбраться наружу. Фенек зашёл в свою комнатку, а генерал открыл входную дверь, сканируя всё окружение. Он сразу же заметил одинокого архитектора, который сидел на каменном крыльце, прижав ноги к груди, и, видимо, смотрел куда-то вдаль то ли на звёзды, то ли на тропическую часть Сумеру. — Ночью в пустыне не так тепло, как может показаться, — матра подошёл ближе и присел рядом, но другой стороной, смотря на невысокий домик, из которого он недавно вышел. — Так и будешь сидеть тут?       Кавех не отвечал, всё так же продолжая сидеть на песчаном золотистом камне. Генерал внимательно смотрел на того, не отводя глаз, и подметил: архитектор сейчас был погружён в свои думы. Но уже через пару секунд сверлящего взгляда блондин всё же повернулся, даже чуть испугавшись от неожиданно появившегося друга. — Сайно?! Я подумал, что это не ко мне обратились, — архитектор облегчённо вздохнул и уложил ладонь на своём стучащем от страха сердце. — О чём задумался? — зачем-то спросил матра, но уже не из-за просьбы Нари или ещё кого-либо, а из собственного интереса. — Да так… — он чуть улыбнулся и печально свесил ноги. — Думаю, ты был прав… — В чём? Ты про тот- — Да, когда мы ушли за красноплодниками, — прервал Кавех и снова посмотрел в алые глаза собеседника. — Я не могу говорить ни тебе, ни кому-либо ещё, что нужно делать, а что — нет, когда даже сам себе помочь не могу… — Я тоже… был немного груб, прости, — генерал без каких-либо усилий смог сказать эти, как ему казалось ранее, тяжёлые слова извинений. Он знал, кто находится внутри него, кто прямо сейчас так старательно пытается разругать его со всеми, чтобы матра смог отречься от сострадания навечно. Однако сопротивлялся и старался сгладить углы конфликтов, возникающих именно по его вине. — Мы с тобой в одной лодке.       Блондин немного удивился от таких необычных слов из речи друга, смутился от осознания и отвернулся в противоположную сторону. — А ты… как это понял? — было видно, что Кавех боялся говорить, но всё же находил в себе силы для этого. — Думаю, так же как и ты, — генерал поправил свои белоснежные волосы, которые прилипли к лицу, и уже устремил свой взгляд куда-то наверх: — Рыбак рыбака видит издалека. — Я даже, если честно, немного завидую… вы так близки, — архитектор уже поднабрался решимости и продолжил незамысловатый диалог. — Вы понимаете друг друга и совсем не ругаетесь… — На самом деле тут нечему завидовать. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь, — тихонько сказал матра, действительно задумываясь над всем, что сейчас происходит между ним и Нари. — Знаю, что в его глазах я только друг: ни больше, ни меньше… — Мне бы хотелось, чтобы аль-Хайтам снова увидел во мне друга, а там… уже время покажет, — Кавех посмотрел в сторону генерала и легко улыбнулся. — Я вообще без понятия, что у него в голове. Не могу прочитать его действия и поведение, потому и… срываюсь постоянно. Хочу поговорить с ним, а он только отталкивает меня… — Всё гораздо хуже, чем я думал, — махаматра тоже оглянулся на блондина и сложил руки на груди. — Дружище, ты даже не во френдзоне.       Сайно метко попал своей остроумной шуткой прямиком в ранимое сердце архитектора, чем заставил того снова отвернуться. Свет в других домиках деревни стал затухать, означая приход долгожданного сна. Ветер уже значительно похолодел, обдувая открытые части тела и мягкие волосы Кавеха и жёсткие, сухие волосы Сайно. — …я скучаю по нему… — очень тихо и неосознанно проговорил Кавех, чтобы никто ненароком не услышал это, однако острый слух матры не позволял и единому писку проскочить мимо него. — Давай я отведу тебя к нему, — Сайно сразу подскочил с места, чем привлёк внимание опечаленного блондина. — Ч-что? Нет! Ни за что! — архитектор схватился за плечи генерала, обхватывая его маленькое, но чертовски сильное тело, не позволяя тому двинуться с места. — Уж лучше получить отказ и наконец-то освободиться от этих тяжёлых чувств, чем продолжать в надежде ждать лучшего, причиняя самому себе боль, — махаматре не составило труда выбраться из этого детского хвата, он посмотрел на взволнованного друга, который чуть ли не обливался слезами. — У тебя ещё есть шанс.       «В отличие от меня».

***

      На следующее утро Сайно, как и обещал, вернул и Тигнари, и Кавеха обратно в Лесной дозор целыми и невредимыми. На его удивление, этой ночью он спал самым крепким и здоровым сном, чем когда-либо. Может, от осознания того, что буквально за стенкой так сладко дремлет Нари… Он представлял, как прижимается к его тёплому тельцу, гладит по гладкой спине, плавно переходя к пушистому хвосту; прикасается к нежной коже на его очаровательном лице, а потом одаривает таким приятным поцелуем, на какой только способен. Видимо, из-за такого откровенного разговора с архитектором Сайно и не мог отпустить любые мысли о фенеке перед сном. Хочется, да не можется. Матра мог только мечтать о таких взаимоотношениях с Нари, потому что прекрасно знал, какой ответ он получит. Прямолинейность его не заставила бы долго ждать — валука шуна откажет, не поведя бровью. Но винить фенека в чём-либо было неправильно. Это… Сайно неправильный.       Однако у генерала нарисовалась ещё одна важная работка, на которую только он сейчас способен. Как бы ему не хотелось оставлять уставшего Тигнари одного в Лесном дозоре, где его снова будут окружать кучки больных людей, всё равно было дело поважнее. Уж если он не может повлиять на решение Кавеха, тогда кое-кому другому придётся это сделать. От этого Сайно всю дорогу не переставал вскипать от злости. Кавех уже поперёк горла вставал своим необычайным упрямством. Слёзно говорит, что скучает по своему Хайтаму, а потом наотрез отказывается возвращаться к нему. Что за бессмыслица?! Если в начале ещё можно было стерпеть его пребывание в Лесном дозоре, то сейчас поведение архитектора выходило за все рамки. На обратном пути он не давал и часика свободы: тот постоянно влезал в разговоры и как по шпоре задавал самые глупые вопросы. И даже не понятно: делал ли он это специально, чтобы позлить Сайно, или просто хотел поднять всем настроение.       Шлёпая по шершавой каменной плитке, матра приближался к заветному дому, в котором уже довольно давно не гостил, и до последнего надеялся, что ему сразу же откроют дверь. Он тяжело, даже дерзковато постучал, потом от долгого ожидания ещё и пнул её разок, выплескивая своё негодование насчёт этих двоих идиотов, которые сами себя понять не могут, не говоря уже о друг друге. Через минуту нескончаемых серий ударов, дверь всё же открылась, показав за собой недовольную и хмурую физиономию. — Тебе делать нечего, кроме как имущество портить? — по-злому прошипел Хайтам, явно не ожидавший сегодня гостей. — Я бы просто так и не пришёл! — махаматра тоже не пальцем деланный, бросил жуткий взгляд снизу, но ничуть не испугал своего оппонента. — Забери уже своего Кавеха, Архонта ради!       Аль-Хайтам отворил дверь до конца, чтобы получше рассмотреть пришедшего гостя. Ещё никогда секретарю не открывалась такая сторона матры, ведь тот всегда был либо так же, как и он, спокойным и серьёзным, либо до тошноты весёлым — другого просто не дано. Конечно, аль-Хайтам уже давно не спал, но и в такую рань принимать гостей — не самое желанное удовольствие. — Что случилось? — секретарь ехидно заулыбался и скрестил руки на груди. — Он вам уже надоел? — Мне надоел не он, а его упрямство, — Сайно наконец начал успокаиваться от налетевшей на него агрессии и закрыл лицо рукой. — Говорит одно, а делает совершенно другое. — Коллеи сказала, что он сам вернётся, когда придёт время. — Что? Когда ты успел с ней сговориться? — махаматра удивился и вопросительно взглянул собеседника. Брови чуть нахмурились, а уголки губ заметно спустились. — Хмм… — голубоглазый задумался, оглядывая что-то выше самого Сайно. — Думаю, где-то дня три назад?       Махаматра хотел разок врезать Хайтаму, однако сдержался, потому что пришёл не за этим. Он только тяжело выдохнул и максимально серьёзно посмотрел в преспокойные голубые глаза. — При всём моём глубоком уважении, уже и я не могу закрывать глаза, — генерал покрепче сжал свой посох, но уже перестал казаться таким вспыльчивым. — Кавех отваживается помогать Тигнари, но даже самому себе не в силах помочь. — Я подумаю, — заявил секретарь и быстро попытался захлопнуть дверь, как небольшая, но сильная рука ухватилась за край, не позволив ей закрыться. Сжал пальцы, практически оставив мелкие трещины. — Я тебе подумаю! — прорычал Сайно, продолжая насильно держать дверь, и оскалился как дворовая собака. — Притащу его за шкирку как миленького, если ты до вечера не явишься!       Дверь окончательно захлопнулась, оставляя после себя только глухое молчание. Генерал сделал всё, что мог, потому недовольно поглядел в окна дома, хмыкнул и отправился восвояси. А аль-Хайтам в это время уселся, скатившись вниз по шершавой поверхности двери, которую с такой силой закрыл, и остался там, переваривая только что полученную информацию.       «Что делать?»…