А ты сильно изменился...

      Кавех ходил кругами в своей комнате, пытаясь нагнать идеи для чертежа, однако в голову совсем ничего не приходило, что заставило архитектора испортить уже четвёртое полотно. Видимо, недолгая отставка в Лесном дозоре совсем распустила руки блондина. А может, кое-что другое в мыслях, высокое и красивое не разрешало сосредоточиться на работе. Кавех искренне был рад, что теперь между ним и Хайтамом разрешились все проблемы, и он очень боялся, что когда-то это может вновь повториться. Однако пока ничего дальше не продвинулось: просто секретарь теперь поменьше стал бросаться колкостями, что раньше могли сильно ранить нежную душу архитектора. Кавех всё хотел пригласить куда-то аль-Хайтама, но всё время что-то шло не так: то он спит до вечера, всю ночь просидев за чертежами, то Хайтам занят допоздна на работе, уже дома валясь с ног. И так по замкнутому кругу.       «Решено — пойдём прямо сейчас».       Кавех был не особо далёким человеком, иногда забывая, что не всё может идти по его плану. Архитектор выглянул из комнаты, оглядывая зелёные стены и широкие окна, и прошёлся до главного зала. Точно. Сегодня аль-Хайтам снова с самого утра торчит в Доме Даэны, а блондин совсем позабыл об этом, забив свою голову только неудачными попытками в создании чертежа. Кавех почесал светлую голову, пытаясь придумать хоть какой-то план, чтобы устроить идеальное «свидание». Ну, назвать его таковым сложно: так хотелось мечтать, наверное, только одному блондину. Это была бы обычная посиделка в какой-нибудь кафешке или, в крайнем случае, в таверне за бокальчиком вина, они бы просто пообщались по душам, расслабились и… вместе вернулись домой. Да, Кавех и не рассчитывал, что уставший аль-Хайтам захочет шарахаться с ним по всему Сумеру за ручку, лишь бы потешить приторные мечты архитектора. Уж слишком раскатал губу, думая, что теперь Хайтам будет плясать под его дудку. Может, он вообще откажется от всего?       Блондин ещё раз убедился, что находится в доме один, и решил пойти освежиться под тёплой водой. Он несколько дней не вылазил из комнаты, даже не замечая, какой бардак творится в его сальных волосах.       «Уж если я собираюсь пригласить аль-Хайтама куда-то, то должен выглядит на все сто».       Горячая вода приятно окутывала длинные волосы и размягчённую кожу, позволяя Кавеху ещё сильнее блуждать в собственных мечтах. Тело совсем не болело, и все синяки и ссадины с того несчастного случая уже практически зажили. Спасибо за это Тигнари и его чудодейственным лекарствам. Он бы ещё вечность простоял в душе, если бы холодная вода резко не вернула архитектора в реальность. Уж слишком он любил водные процедуры, потому частенько задерживался, с каждым разом увеличивая счёт Хайтама за воду.       Мягкое полотенце, которое окутывало мокрую голову, через мгновение очутилось на руках архитектора, погружённого в глубокие раздумья. «А ведь не так давно и аль-Хайтам пользовался им…». Странные мысли сразу посетили блондина, заставив того быстро потрясти головой, чтобы избавиться не только от воды, но и от навязчивых вещей, которые уже было невозможно остановить. Кавех шлёпнул себя пару раз по лицу, оставив лёгкий румянец на щеках, и поспешил осуществлять свой гениальный план в реальность.

***

      Довольный архитектор в приподнятом настроении направился прямиком в Дом Даэны, чуть ли не припрыгивая и не приплясывая по пути. Он теперь знал точно: чернющая полоса в его жизни прекратила своё существование, ну или как минимум отступила на очень долгое время. Рубиновые глаза блестели, словно драгоценные камни, а если внимательно присмотреться, то в них можно было увидеть яркие звёздочки. Кавех уже зашёл в главное помещение, в котором кишели кучки учёных и студентов, торопливо проходящих по коридорам, не замечая никого вокруг. Блондину и самому это навеяло времена в Академии, когда он так же бежал за мечтой.       Сколько бы Кавех не приходил в библиотеку, она всегда оставалась такой, какой была изначально. Он начал выискивать своего дорогого соседушку среди других, не менее занятых людей. Прищуривал глаза, чтобы разглядеть силуэты вдали, и снова осматривался по сторонам: его взору представали только неизвестные учёные и громадные полки с книжками. Кавех уже хотел расстроиться, пока не заметил знакомую серую макушку за самым дальним столиком, который сразу и не бросился архитектору в глаза. — Аль-Хайтам, — поприветствовал блондин, подходя всё ближе к секретарю, который рылся в очередных книгах и бумагах, и одарил того яркой улыбкой. — Ты не устал так долго сидеть в Доме Даэны? — Не устал, пока не увидел тебя, — может они и помирились, но изо рта аль-Хайтама всё же проскакивали довольно язвительные словечки, на которые Кавех стал отвечать так же, поддерживая некую игру между ними. — Если бы я не знал, кто на самом деле прячется за этим спокойным личиком, уже бы давно врезал тебе, — архитектор только сильнее улыбнулся, поняв, что настроение у секретаря лучше некуда. — Скоро освободишься? — Хочешь куда-то сходить за мой счёт? — Хайтам попал прям в точку, даже надавив на несчастный временный денежный недостаток светловолосого. — Кхм, может и за твой, но приглашаю, — Кавех немного покраснел от неприятного упоминание его финансового положения и чуть прикрыл рот рукой. — Я обязательно верну тебе… в скором времени, когда закончу с заказом. — Это ты про тот, над которым уже второй месяц горбишься? — секретарь убрал книгу в сторону, посмотрел в честные глаза блондина и снова заглянул в литературу. — Я обязательно закончу его, я это чувствую! — задрав нос повыше, архитектор расположил руки на поясе, не желая соглашаться с возможной правдой. — Я тебя понял, — Хайтам легко и непринуждённо улыбнулся, продолжая смотреть на свой стол. — У меня накопилось много бумаг, в худшем случае закончу к завтрашнему утру. — А в лучшем? — А в лучшем пока не определился, потому что ты всё ещё здесь. — Хайтам! — архитектор обиженно сложил руки на груди и показательно отвернул голову в сторону, всем своим видом рисуя полученное возмущение. — Скажи честно: ты специально говоришь так? — Если кое-кто будет поменьше болтать, то я закончу через два часа, — секретарь проигнорировал предшествующий вопрос и пододвинул деревянный стул с мягкой шёлковой обивкой.       Кавех молча принял своё поражение в этом споре и уселся рядышком. Несмотря на предупреждение, он не смог сидеть в тишине так долго, потому начал рассказывать всё, что накопилось за последние дни, а аль-Хайтам всё равно внимательно слушал, не пропуская ни единого слова из повествования. Слушал, как у того уже мозоли натёрлись на нежных ручках, как он испортил уже четвёртое полотно и ещё много чего, о чём не мог молчать болтливый архитектор. «Если его похитят пустынники и заставят выдать всю правду, он и минуты не продержится» — гуляло где-то в мыслях секретаря, пока он слушал лестные рассказы. И уже через час блондин устал безостановочно говорить: горло пересохло от такой болтовни, потому он решил пожалеть бедные ушки Хайтама и пройтись за водичкой. Кавех вернулся с двумя чашками: одна для него с водой, а другая — с горячим кофе, без примесей, как и любил серовласый. Такое проявление заботы казалось абсолютно естественным для блондина, даже если тот и не просил ничего, он из уважения к нему тоже принесёт чего-нибудь. Так и продолжился марафон нескончаемых рассказов, ровно до тех пор, пока Хайтам не закончил с работой. Он попросил Кавеха подождать его на выходе из Академии, а сам отправился куда-то, взяв в охапку бумаги и книги.

***

— Ну так что, куда ты хочешь? — спросил секретарь, когда те наконец покинули стены Даэны и оказались на улице Сокровищ. — Ну, можем сходить перекусить или выпить чего-нибудь, — Кавех довольно улыбнулся и уложил руки за спиной. Уже давно он не выбирался с кем-то на такие прогулки. Тигнари и Сайно хоть и соглашались на запланированные ужины, но часто отказывали, когда блондин приглашал на обычные гулянки по Сумеру. Видимо, друзья его слишком заняты для такого рода развлечений. — И всё? — серовласый прекратил идти и посмотрел на архитектора, который тоже остановился по инерции. — Ты мог просто сказать мне, что голоден, и мы бы поужинали дома. Я-то подумал, что в твоей голове засело что-то более грандиозное, — Хайтам прокашлялся и закрыл глаза. — Грандиозное? — архитектор задумался и чуть надул розоватые губки. — Я накидывал это в своём плане, но сомневался, что ты согласишься. — С таким успехом можно было и не приглашать, — аль-Хайтам заулыбался и поправил свой длинный плащ. — А ведь раньше ты без такого стеснения звал меня то на фестивали, то на фейерверки. Как вчера помню. — Снова это твоя хитрая физиономия, я её уже за километр могу узнать, — щёки блондина предательски раскраснелись, выдавая в нём все искренние эмоции. Он ещё немного повозмущался, параллельно вызывая в реакции секретаря только улыбку. — Раз ты такой умный, то сам и веди меня!       Он, конечно, ляпнул это, не подумав, но совсем не ожидал, что тот мало того, что не ответит как-то грубо или со своим своеобразным юмором, так ещё и действительно куда-то поведёт. Аль-Хайтам начал рассказывать о деревне Вимара, в которую он наведывался во время поисков несносного архитектора, и от местных жителей он узнал, что скоро здесь будет праздник Плодородия. Он и сам впервые услышал об этом, на что ему отвечали: праздник этот проходит каждые четыре года только в этой деревне — это их личное торжество, которое для каждого жителя деревни многое значило. Секретарь не стал углубляться в историю возникновения, чтобы не нагружать мозг архитектора излишними думами, и продолжал вести того к нужному месту.       И как в сказке, Кавех с детским удивлением смотрел на яркие фонарики и праздничные украшения, которые гармонично сочетались с каждой деталью местных домиков и подвесных мостов. Многие жители деревеньки радостно приветствовали горожан из центра Сумеру, предлагая свежие фрукты харра или сладчайшие персики зайтун. Уже только от одного вида на всю эту красоту у блондина текли слюнки и сверкали глазки. Были и другие интересные сладости и вкусности, каждую из которых, конечно, голодный архитектор выпрашивал щенячьими глазками у серовласого.       Местные дети задорно пробегали по деревянным мостикам и смеялись, таская в ручках какие-то украшения, сделанные из бумаги и сумерских роз. Кавех сразу вспомнил, как недавно вместе с Тигнари он проходил по близлежащим деревням, в которых тоже были такие же весёлые и жизнерадостные дети. Это радовало блондина, давая надежду на счастливое будущее этих мальчишек и девчонок. Сейчас в его мыслях не было места ни для грусти, ни для печали, которые так часто шли бок о бок с архитектором. Эта лёгкая атмосфера праздника вызывала только самые тёплые и приятные чувства внутри груди. Некоторые детишки пробегали рядом, снося всё на своём пути, а потом их отчитывали другие взрослые, наставляли, чтобы те больше не причиняли вред другим и себя не подвергали опасности.

***

      Они проторчали в этой деревне до полуночи, пройдя её всю вдоль и поперёк, испробовав каждое развлечение и угостившись всеми вкусностями. Жители неспешно стали расходиться по домикам, оставляя только красивые огоньки от фонариков на улице. Уже и сами не заметили, как оказались единственными людьми в округе, и стали неспешно идти вдоль широкой реки в сторону столицы. Полный радости архитектор светился от счастья, как маленькая звёздочка, улыбался и совсем не грустил. Он был по-настоящему рад, что смог побывать здесь, так ещё и вместе с аль-Хайтамом в придачу. Секретарь же изредка поглядывал на солнечного зайчика, тоже не сумев скрыть улыбки от такой яркости, которую тот излучал. Он остановился около реки, заметив плескающихся рыбок в воде, и замер, всматриваясь в глубину водоёма. Кавех вопросительно очертил соседа, не понимая, почему тот пялится в одну точку. Потом он стал сильнее заглядываться на широкую спину, поймав себя на странных мыслях. Хотелось подойти сзади и крепко прижаться, чтобы ощутить всё тепло его тела.       Аль-Хайтам первый сделал шаг на деревянный рыбацкий мостик, Кавех же стоял позади, оглядывая чистейшую воду, в которой помимо красивых рыбок отражалось ещё и сияющее звёздное небо. Блондин до сих пор не мог поверить, что прямо сейчас он тут вместе с Хайтамом, который весь день заставлял Кавеха испытывать целый букет эмоций, чувствовать так называемых бабочек внутри, казавшихся ему раньше не более, чем оборотом речи. В этот раз сердце старалось сохранять привычный ритм, чтобы к концу дня не откинуться в кому или того хуже. Руки весь вечер неприятно потели, вынуждая архитектора незаметно от взора соседа вытирать ладони об собственные штаны. — Так и будешь стоять сзади и мяться? — аль-Хайтам повернул голову и легко улыбнулся, словно хитрый лис, и вырвал старшего из его глубоких размышлений.       Кавех только надул щёки на такое «приглашение» подойти ближе, но всё же сократил между ними расстояние. Казалось, что от каждого шажка мостик был готов прогнуться под весом двух не самых маленьких людей, скрипел, однако тот крепко держался, словно для него это была простая разминка. Они стояли, почти прислонившись плечами друг к другу, буквально пара сантиметров отделяла от прикосновений, которых Кавех сейчас, почему-то, очень боялся. Как пугливый котёнок, которого загнал в угол огромный и злющий пёс. Но в тоже время блондин ощущал эту неподдельную, немного даже романтичную атмосферу, позволяя всем страхам сейчас исчезнуть в мгновение ока. Просто было спокойно находиться вместе, и даже молчание, которое раньше могло означать только что-то плохое, наконец-то превратилось в приятное времяпрепровождение.       Но всё же каким бы взрослым не был блондин, язвительная улыбка его соседа подначивала легко взвинчиваемого архитектора как-то отыграться в этом раунде. Он словно помолодел лет на пятнадцать, вновь ощутив в себе маленького ребёнка, которому в жизни ничего, кроме развлечений, и не нужно. — Аль-Хайтам… — позвав, старший специально отвлёк внимание секретаря на себя, в надежде, что тот сбавит свою осторожность и попадётся в только что придуманную ловушку.       И, Архонты, это действительно сработало. Кавех легко толкнул серовласого вперёд, и, потеряв равновесие, аль-Хайтам громко плюхнулся вниз, расплескав всю холодную воду вокруг и распугав бедных рыб. Архитектор просто не мог сдержать собственного смеха, увидев перед собой такую интересную картинку. Хайтам медленно и молча поднялся на ноги и, несмотря на небольшую глубину, всё равно полностью промок. И без того облегающая одежда стала жадно прилипать к коже, ещё сильнее очерчивая формы секретаря, а сама ткань на теле чуть ли не полностью просвечивала, открывая для Кавеха, видимо, новый фетиш. Хайтам зачесал мокрые волосы назад, придав своему образу новый, неизвестный ранее блондину вид, что заставляло второго только сильнее восторгаться от увиденного. — Прости, Хайтам, я честно случайно, — чуть ли не через слёзы проговаривал архитектор, одной рукой хватаясь за живот, а другой прикрывая рот. — Тебе стоит ещё подучиться актёрству, — снова начинал ехидно улыбаться секретарь, словно подхватил эту игру блондина, не желая так просто отдавать победу. — Могу дать тебе пару уроков, не бесплатно, конечно. — Думаю, уровня твоего пофигизма мне никогда не достичь, — Кавех ещё разок засмеялся, подойдя чуть ближе к краю рыбацкого мостика. — Не попробуешь — не узнаешь, — аль-Хайтам тоже припрятал карты у себя в рукаве, ослабляя бдительность собеседника незамысловатыми речами.       И пока Кавех продолжал весело смеяться над каждым словом Хайтама, тот уже был готов отомстить за свою мокрую одежду. Он резко взял как можно больше воды в руки и точно попал ею в обескураженного блондина, который теперь тоже был не самым сухим. — Эй, Хайтам! — надув свои розовые щёчки, начал возмущаться сосед, явно не ожидавший такой мокрой подставы, — Я ведь только сегодня принял душ! Сам себе удлиняешь счёт! — Если ты так переживаешь за мою воду, мог бы и поменьше плескаться, — Хайтам схватился за нижнюю часть белой, но намокшей рубашки и притянул блондина к себе в холодную воду, заставив и того намочить ноги. — Ч-что ты делаешь?! — ещё сильнее возмутился Кавех, начав крепко сжимать Хайтама за плечи, — Холодно же! — А то, что я замёрзну, тебя, видимо не волнует? — секретарь аккуратно расположил свои руки на талии блондина и всё так же продолжил строить хитрую моську.       Вода пропитала всю обувь и штаны чуть выше колена, заставляя архитектора подрагивать то ли из-за холода, то ли из-за неприятных воспоминаний. В этот момент аль-Хайтам внимательно смотрел на своего соседа, изучая поведение и реакцию, чтобы правильно и тактично подобрать нужные слова. — Ты дрожишь… правда замёрз? — секретарь всё же решил обратить на это внимание, уставившись в рубиновые глаза архитектора. — Да не то чтобы… — блондин неловко опустил голову, пытаясь как бы спрятаться от голубых глаз, которые с каждой секундой всё сильнее заставляли утопать в них. — Я ведь тебе так и не рассказал, что случилось в тот вечер, когда я ушёл… — Аль-Хайтам навострил уши, ожидая продолжение истории; он медленно приземлил свой лоб почти на макушку Кавеха, как будто успокаивая. — Тогда был сильный дождь, и я… решил не идти пить, потому что знал: ты придёшь за мной. Я был так зол, потому и хотел выйти прогуляться за город, а там… свалился, как идиот, в реку и умер бы в ней, если бы меня не спасли… Прости… — Я тоже причастен к этому, не извиняйся ни за что, — секретарь медленно прижал мокрое тело к себе, поглаживая по оголённой спине, а Кавеху оставалось только обнять его в ответ, молча и нежно. — А ты быстро учишься, — через пару минут объятий сказал архитектор, расцепляя их тёплые и мокрые тела друг от друга. — Я просто проверял: согреешься ли ты от этого, — серовласый чуть прокашлялся и закрыл глаза, — теперь я спокоен. — Волновался за меня, да? — уже Кавех ехидно заулыбался, но глаза не поднимал, наконец-то поняв, что нужно говорить, чтобы растопить непробиваемого Хайтама. — Это так мило с твоей стороны, прям как шесть лет назад.       Они всё ещё продолжали стоять в воде, уже окончательно привыкнув к температуре и странным ощущениям. Сейчас их окружался звуки природы: стрекотание кузнечиков, журчание реки, лёгкий приятный ветер, раздававшийся в ушах словно приятной мелодией. Крошечные светлячки пролетали мимо, красиво оставляя отражение в водоёме. Всё казалось таким нереальным — словно придуманная сказка ожила в этом месте и теперь полностью господствовала над окружением. Тогда Кавех почувствовал себя по-настоящему свободным — свободным от всех тягот, которые когда-то взобрались на его плечи и настолько долго сидели там, что уже приковывали блондина к земле с каждым днём всё сильнее и сильнее. И ощутил он эту приятную эйфорию именно с аль-Хайтамом, с человеком, который своим характером и поведением заставлял блондина только злиться по пустякам. Да, он понял, что все их ссоры и ругань по большей части были так никчёмны и малы, что обижаться на такое сейчас казалось Кавеху большой шуткой и глупостью. «А если бы я тогда сказал тебе это, сейчас всё было бы по-другому?». Думать о том, что при других обстоятельствах они бы, возможно, и не встретились никогда, совершенно не хотелось. Кавех мог только посочувствовать другому себе и пожелать удачи, а сейчас он продолжал наслаждаться своим неизменным настоящим.       Но все размышления вмиг испарились, когда Хайтам решил «вмешаться» в мысли блондина: он шустро проскользнул руками по аккуратной талии, бёдрам, а потом схватил того, подняв на полметра выше от земли. — Аль-Хайтам! Отпусти! Отпусти меня! — Кавех только сильнее прижался к секретарю, боясь свалиться вниз. — Это единственный способ заставить тебя смотреть мне в глаза, — архитектор всё же оторвался от шеи Хайтама, отпрянул чуть назад и вернул свой взгляд, обнаружив всё такие же притягательные глаза. Они были близки как никогда, и не только физически, но и душевно. — Теперь… смотрю, отпустишь? — лицо блондина начало покрываться алым румянцем, красиво очерчивая его скулы и аккуратный нос. — Ты снова спрячешь свой взгляд, — аль-Хайтам смотрел снизу вверх в рубиновые глаза, словно пытаясь таким образом мысленно передать что-то. — Ты дурак, аль-Хайтам, — архитектор чуть надул губы и принахмурил брови, не оказывая никакого сопротивления от такого «задержания». Кавех второй рукой прикоснулся до лба секретаря, сначала проведя пальцами по широким бровям, а потом убирая по очереди влажные пряди волос с красивого лица. Он никогда не мог устоять перед ним, особенно когда заставлял того смущаться от неловких разговоров или прикосновений. Жаль, сейчас это уже не работает, зато во времена Академии Кавех мог наслаждаться этим хоть каждый день. И блондин, словно поддавшись всей той непринуждённой атмосфере, которые те двое выстроили за это время, находит в себе всю решимость.       «Если ему не понравится — сам виноват, что держал меня».       Кавех легко прикоснулся губами ко лбу, даря обжигающее ощущение на коже на месте поцелуя. Сейчас оставалось только ждать реакции Хайтама, который, к слову, даже ничуть не шелохнулся и не дрогнул. — Что это было? — Поцелуй… — Я это понял, зачем? — Это… проявление симпатии. — Ты всех друзей так посвящаешь в свою симпатию? — Ч-что? Нет! Только тебя…       Они недолго помолчали, видимо, оба смутившись от такой ситуации, но не отпускали друг друга. Кавех зажмурил посильнее веки, в надежде проснуться от этого сна, однако он всё равно ощущал теплоту прикосновений и прохладу ветра. Аль-Хайтам всё-таки спустил блондина обратно в воду, а тот даже не удосужился открыть глаза вновь. Секретарю оставалось только смотреть на этого раскрасневшегося архитектора, всё ещё напоминающего ему Анемо слайма. Он неторопливо пробежался взглядом по полупрозрачной от влаги рубашке, поднимаясь к ключицам, шее, лицу… Секретарь хотел сделать то, что гуляло в его голове ещё очень давно, ещё тогда, когда он только-только осознавал свои чувства к этому недалёкому блондину. Хайтам облизнул сухие губы и медленно поцеловал Кавеха, нежно и легко, словно побоялся разрушить всё одним поспешным движением. «Всё такие же мягкие», — убедился аль-Хайтам, вспоминая тот самый день на вечеринке. Архитектор же моментально вернулся в реальность, сжав губы и закрыв рот руками. — Что ты делаешь?! — Тоже выражаю свою симпатию. — Дразнишь меня, да? — как-то жалобно проронил архитектор, бегая глазами по всему собеседнику.       Аль-Хайтам только молча покачал головой в знак отказа и еле заметно улыбнулся. Он ни в коем случае не издевался над блондином и не шутил с такими вещами, потому что сам прекрасно знал, как это на самом деле может быть больно. В день, когда он смог выплеснуть все свои накопившиеся эмоции и чувства, секретарь, если быть честным, боялся, что только сильнее разочарует Кавеха своими эгоистичными поступками, потому уже сам настроил себя на наихудший исход. Но уже после разговора все самые плохие мысли сошли на нет, оставляя только положительные и такие тёплые чувства внутри груди. И сейчас, когда эти двое начали всё с самого начала, оставив все свои недомолвки и переживания далеко в заброшенные места их памяти, они потихоньку шли к той гармонии, о которой по-своему мечтали. Аль-Хайтам видел в Кавехе того человека, который был изначально убит в душе секретаря: добрая и радостная душа, способная выражать все свои эмоции несмотря на предрассудки других. И хоть Хайтаму всю жизнь было наплевать на мнение окружающих о нём, всё равно что-то внутри него не позволяло распоряжаться собственными эмоциями, довольствуясь только их маленькими порциями. А блондин в свою очередь разглядел в аль-Хайтаме того, кто несмотря на свой холодный нрав и малоэмоциональное поведение, глубоко в душе был самым заботливым и милым человеком, которого он только мог знать за всю свою жизнь. Так называемый «человек-загадка», понять которого Кавеху ещё предстоит. — А помнишь наш первый поцелуй? — тихонько сказал секретарь, вновь привлекая внимание блондина к себе. Кавех ничего не понял из этого вопроса, однако уже через пару секунд острое воспоминание отчётливо всплыло в голове, заставляя бедного архитектора смутиться ещё сильнее. — Я до сих пор не могу забыть. — Лучше бы и не вспоминал… — Кавех попытался отойти от секретаря, но тот намертво схватился за него, не позволяя двинуться и на сантиметр в сторону. — Мне… стыдно и по сей день, я был таким идиотом! — Стыдно за что? — серовласый чуть наклонил голову в сторону, от чего его влажные волосы свалились обратно на лицо. — Разве это не понятно? — блондин скрестил руки на груди, как это обычно любил делать Хайтам, и состроил самую важную моську. — Полез против твоей воли, так ещё и напился перед этим в стельку… — А что? Ты хотел сделать это со мной в трезвом состоянии? — аль-Хайтам снова заулыбался как самый хитрющий лис, прищуривая глаза, почти не моргая. — Что… я… Я не знаю! Хватит допрашивать меня! — архитектора снова поймали в ловушку, из которой, видимо, вылезти уже было невозможно. — Если ты хочешь пристыдить меня, так и скажи! — Нет, я совсем к другому спрашивал это, — Хайтам прикрыл лицо рукой и чуть опустил брови, — ты меня неправильно понял. Я думал, ты чуть подогадливее будешь.       Кавех опустил свои руки, пытаясь уловить смысл слов, сказанных ранее. Ещё никогда он не ощущал себя настолько глупым, чтобы не суметь понять такие, казалось, всегда конкретные изречения Хайтама. Но голова уже переставала варить и обрабатывать хоть какую-либо информацию. — Простите, что я такой недогадливый. — Прощаю, но только на этот раз.       Даже в такой обстановке эти двое не переставали устраивать между собой споры, хоть и такие маленькие и незначительные. Кавех не понимал, к чему тот вечно клонит такими непонятными темами разговора, а второй пытался аккуратно подступиться, не разрушив и так шаткое положение всей ситуации. Аль-Хайтам вздохнул и попытался собрать все свои мысли воедино, чтобы окончательно предотвратить эту накаляющую атмосферу. — Кавех… — прозвучало так нежно, что и сам архитектор уже внимательно стал слушать собеседника. — Я хочу вернуть твой поцелуй обратно, поэтому будь добр и закрой глазки, если ты не против.       Блондин быстро захлопал светлыми ресницами, не поверив собственным ушам. Всё-таки это сон, из-за сбитого режима который он видел сейчас. А раз это сон, значит, и говорить можно что угодно? — Слушай, Хайтам, ты знаешь пословицу: «В тихом омуте черти водятся»? Так вот — ты та ещё чертила, — наверное, попытался пошутить блондин и всё же послушно закрыл глаза, полный ожидания.       Секретарь только раздражительно дёрнул бровью, но пропустил такой явный комплимент мимо ушей. Сейчас он был настроен совершенно на другое. Аль-Хайтам прикоснулся ладонью к нежной коже на лице блондина, разглядывая редкие пигментные пятна и родинки, и наконец-то сократил расстояние между ними. Сначала это был невинный, такой воздушный поцелуй, какой произошёл между ними некоторое время назад, однако уже через мгновение аль-Хайтам набрал обороты, резко углубляясь. Кавех пошатнулся, чуть не свалившись от такого напора, потому покрепче схватился за мокрую одежду секретаря, не позволяя тому одному наслаждаться. Языки страстно переплетались, передавая свой жар друг другу; дыхание прерывалось, заставляя архитектора ещё жаднее впиваться в этот поцелуй. Были слышны нежные причмокивания, хлюпы и сладкие, но тихие стоны, которые будоражили каждую клеточку тела. Сердце, кажется, уже давно покинуло этот мир, ибо совсем не ожидало такого блаженства. Они медленно рассоединили поцелуй, оставив соединяющую их языки тоненькую ниточку слюны, которая ещё недолго пробыла между ними, прежде чем разорваться, знаменуя окончание. Оба тяжело выдыхали тёплый пар, одаряя друг друга самым голодным и нежным взглядом: им явно было этого мало. — У тебя так плохо получилось, ещё нужно учиться и учиться, — подколол Кавех, акцентировав своё внимание на неопытность младшего, и улыбнулся во весь рот, чуть высовывая язык. — А я будто с бульдогом поцеловался, — не упустив возможность, аль-Хайтам тоже поддразнил блондина, вытирая мокрые губы большим пальцем. — Ты!.. — архитектор снова понял, что попался на крючок Хайтама, потому не стал продолжать язвить. — Тогда не проси больше!       Аль-Хайтам тихонько засмеялся, чем, конечно, приятно удивил блондина, и, взяв того за тёплую руку, потащил на берег. Всё-таки можно заболеть, если стоять так долго в воде не в самую жаркую погоду. — Поговорим об этом дома.