А ты сильно изменился...

      Тигнари уложил голову на груди генерала и сжимал его холодную руку в своих, еле дышал и сам практически перестал шевелиться. Тёмная накидка, которую носил Сайно, поднималась от порывов ветра, развевалась, как тканевый флаг. Фенек уже ни о чём не думал, только пытался разогнать туман в голове, окутавший его мысли. Иногда тяжело вздыхал, чувствуя горький песок на языке, но даже никак не пытался избавиться от него. Тёплый хвост лежал на чужой ноге, тоже не шевелился — боялся вздрогнуть и почувствовать холод. Слёзы уже давно закончились, веки опухли, а губы подрагивали от ветра. — Сайно… — прошептал фенек, снова пытаясь разбудить матру, — Сайно…       Рука скользнула под собственный воротник водолазки и достала позолоченный медальончик. Фенек снова смотрел на рубиновый камень в нём и сжал его в кулаке. Такая, казалось, незначительная побрякушка, сумевшая растопить недоверчивое сердце Тигнари. Губы поджались и уголки рта опустились, отказываясь принимать другое любое положение.       Он снова сжал его руку и стиснул зубы, и вдруг пальцы генерала чуть дрогнули, словно реагируя на Нари. Валука шуна резко поднял голову, надеясь, что это ему не мерещится в бреду. — Сайно?.. — но матра никак не реагировал, и Тигнари пододвинулся ближе.       Фенек замер в ожидании, не моргая, смотрел на лицо генерала, продолжая держать его за руку, которая ранее подала признаки жизни. Нари медленно прикоснулся к смуглому лицу, смахивая с него крупицы золотого песка, и поправил белые волосы, прилипшие ко лбу и к щекам. И не успел фенек моргнуть, как что-то резко ударило его по лицу, и он схватился за него рукой. — Ай! — послышались два голоса: голос Тигнари и Сайно, который очнулся. Матра быстро поднял тело, и потому оба ударились лбами, звонко отскочив друг от друга.       Фенек тёр нос, который пострадал от столкновения, и только потом открыл веки, увидев перед собой такие родные алые глаза. Он на секунду замер, не веря собственному зрению, но, уже когда до мозга дошло, что перед ним — вполне себе живой Сайно, крепко обнял его, прижимаясь сухой щекой к груди. Матра, ничего не понимая, просто захлопал белыми ресницами и тоже приложил свою руку к плечу фенека — вторую руку сжимал Тигнари. — Ты так напугал меня! — снова захныкал валука шуна, ударяя хвостом по ногам махаматры. — Я уже думал, что ты… не дай Архонты! — причитал он, пытаясь не сойти на такое ненужное сейчас ворчание. — Нари… я… — матра чуть замялся, поглаживая фенека по голове и мягким ушкам, в которых забился песок. — Где… мы? — Ты не помнишь? — зеленоглазый чуть поднял голову, чтобы увидеть лицо матры. — Ты убежал от нас с Альбедо и… — он задумался, вспомнив, что оставил другого друга в пустыне, и начал снова паниковать. — Альбедо! — Тише, Нари, — беловласый прижал к себе фенека, пытаясь успокоить, — я найду его.       Сайно, недолго обнимая его, всё же отпустил валука шуна из тёплых объятий, и попытался встать со жгучего песка, но сразу же рухнул обратно, когда ноги предательски подкосило. Тигнари снова схватил матру за руку, округляя обеспокоенные глаза. — Не двигайся, ты только себе хуже сделаешь, — фенек нервно сглотнул и хотел продолжить говорить, как какой-то странный запах ударил в нос, — стой…       В воздухе витал тонкий аромат пряностей, шерсти, странных цветов и мела. Тигнари ещё на секунду завис, пытаясь разобрать неведомое сочетание запахов, а матра молчаливо смотрел на него преспокойным взглядом и, может, даже немного печальным. Память наконец-то освежилась, напоминая о том, что он сделал со своими друзьями недавно, как сам душил тоненькую шею Нари, который еле сопротивлялся. Сайно отвёл взгляд, чтобы набраться нужных слов, но ничего не приходило в голову, совсем ничего. Сердце болело, и вдруг что-то блестящее привлекло внимание генерала: золотой кулон на груди Тигнари, оставленный им как прощальный подарок в старом доме. «Он переживал за меня», — пронеслось мимолётной мыслью в голове, опустошая её окончательно. — Сайно, ты в порядке? — фенек наконец перестал принюхиваться и снова посмотрел на только что очнувшегося друга. — Ничего не болит? — Не болит, — тихонько ответил матра, почти уверенно усмехнувшись, на что последовал недовольный и чуть хмурый зырк, раскалывая его как орешек аджиленах, — …голова болит… и ноги… — Не волнуйся, я выпишу тебе новое лекарство, когда мы вернёмся, — он легко улыбнулся, махнув хвостом. Опасения, хвала Архонтам, были напрасными. — Тигнари… — генерал всё же нашёл в себе силы, чтобы сказать это: — зачем? Зачем ты пытаешься помочь мне?       Фенек замолк, удивлённо разглядывая лицо матры, которое печально смотрело ему в глаза. — Потому что ты мне дорог, — валука шуна чуть поджал сухие губы и снова взял прохладную руку матры, — я тебя не брошу одного. Никогда. — Почему-то я знал, что ты так и скажешь… — последовал тихий ответ. — Ты не боишься меня? — …боюсь, до сих пор боюсь, но… — честно выказал фенек, — но твой запах… — он приблизился к шее генерала, чтобы прочувствовать какой-то новый аромат. Уже не горький, а сладко-кислый, отдающий какой-то пряностью: то ли корицей, то ли ванилью, пока разобрать это было сложно на больную голову. — Н-нари! — заикался генерал, когда тот чуть не уронил его на песок, так близко прижимаясь к коже. — Другой запах, не как раньше… — сделал окончательные выводы фенек и отпрянул назад, чтобы посмотреть уже в глаза. — Сайно, что случилось?       Беловласый напряг голову, чтобы попытаться вспомнить хоть что-то, но в ней только всплывали картинки какой-то зелёной долины, пляски невиданных зверей, журчание прохладной воды и… странный силуэт! Точно. Он встретился с каким-то высоким мужчиной, который что-то говорил. Тут уже даже голову напрягать бесполезно — всё как под пеленой. — Кажется, я видел какой-то дурной сон…       Не успел матра рассказать что-то ещё из интересного, что произошло, как он заметил какое-то движущееся в их сторону пятно через песчаные ветра. Сайно чуть дёрнул фенека за плечо, указывая на подозрительный силуэт, которых уже стало более трёх. Нари нахмурил брови и прищурился, пытаясь разглядеть идущее пятно, но ему хватило и пяти секунд, чтобы опознать запах, который некоторое время назад врезался ему в нос, — там точно был Альбедо. И вскоре перед их взором нарисовался торговый караван из яков, на одном из которых и возвышался алхимик, а рядом с ним шли довольно суровые пустынники. — Ребята, пакуйте их, — прозвучал голос с вершины огромного скота, и два крупных мужичка сразу подошли к сидячей на песку парочке.       Один из них помог матре встать, запрокинув его руку на чужое плечо, а вот Нари подхватили как принцессу на ручки. Тот чуть пискнул и сжался, когда почувствовал неприятную боль по всему телу. И Сайно так удивлённо смотрел на эту картину маслом и… ничего более. Ничего. Никакой ревности, гнева и пылкой зависти. Ему не захотелось придушить того человека, который просто помогал фенеку забраться в повозку, не захотелось оторвать грязные руки, и тогда он всё понял.       «Германубис? Ты здесь?», — но ответа не последовало, как и других голосов, что преследовали его ещё полдня назад точно.       На лице скривилась какая-то странная улыбка, которая растеклась по всей физиономии, — это была улыбка человека, который наконец смог обрести спокойствие и желанное умиротворение. Глаза хотели заплакать от счастья, но он держался до последнего, пока его тащили до повозки с сумками, где их с Нари и оставили вдвоём. — Теперь держим путь до Караван-Рибата, — скомандовал уже другой, более низкий и глухой голос, и все яки продолжили путь. — Сайно, Тигнари, вы целы? — где-то сверху послышался знакомый голос алхимика, который выглянул из-под грузов на друзей. — Альбедо? — ещё раз удивился матра, завидев сверху спокойные глаза друга. — Откуда у тебя целый караван?! — Когда Тигнари убежал за тобой, — фенек сразу смутился и стыдливо закрылся ладонью — ну не хотел он бросать его там, обстоятельства вынудили, — я вернулся к нашим вещам, а там встретил торговый караван из четырёх яков и целой команды пустынников, — генерал заметил чужое смущение и легко улыбнулся, — попросил подбросить меня до вас, но мне отказали. — А что ты тогда тут делаешь? — продолжал диалог матра. — Их яки отказывались идти дальше, потому я немного воспользовался головой и тем, что у меня было на руках, и заставил их снова войти в строй — вот я теперь и приехал за вами. — Я никогда не сомневался в твоей гениальности, дружище, — Сайно улыбнулся и разлёгся на повозке во весь рост, — это просто заякчательно. — Ты даже в такой ситуации продолжаешь шутить, — прокомментировал фенек, уже забыв про смятение. Теперь он только хмурил тонкие брови. — Прости, Нари, прости, — генерал снова расплылся в улыбке и закинул руки под голову, — и за то, что было, — улыбка перетекла в сожалеющее выражение лица, — тоже прости меня… — Что было, того не миновать, — единственное, что ответил лесной страж перед тем, как пододвинуться чуть ближе. Повозка тоже помогла ему с этим — что-то попалось под колёса, от чего она легко подскочила от песка, и Тинари уже оказался на груди у генерала. — Не ушибся? — Сайно замер, как лежащее в поле бревно. Лицо немного пылало от жара, но вида он не подал, когда смутился от такого смущающего положения. — Нет… — бубнил валука шуна, вытирая своё загоревшее от палящего солнца лицо, и аккуратно прижался к матре, ничего не спросив: он не думал, что тот будет против. Да и сил не хватит, чтобы спихнуть фенека с себя.       Сайно и правда ничего не сказал против, только принял неожиданную тягу к близости от Нари, который уже утыкался тёплым носом в него, через силу поднял свою руку и уложил её на преспокойного фенека. Страж, видимо, наслаждался новым запахом от генерала. — Тогда поспи немного, пока мы не доедем.

***

      Караван медленно, но верно плёлся через жгучие пески и уже покинул зону пылевых бурь. Теперь на их пути расстилался только необъятный простор из золота, встречались редкие каменные пирамиды и нависало чистейшее голубое небо. Алхимик всё это время восседал на одном из яков, который неторопливо перебирал крупными ногами; иногда заглядывал в повозку, чтобы убедиться в безопасности друзей, уже успевших уснуть в объятиях друг друга. И Альбедо чуть улыбался, видя эту милую картинку.       Предводитель каравана остановил своих яков, когда они оказались уже близко к перевалу, чтобы передохнуть всей командой. Палящее солнце готовилось покинуть небо, потому они все решили переночевать под пеленой звёзд. Пустынники разводили костёр, велело общались друг с другом, потом готовили на этом огне мясо и рыбу, запивали их алкоголем и играли всей толпой в карты. Альбедо разлёгся на яке, так и не спустившись с него: он был настолько мягким и пушистым, словно приклеил к себе алхимика намертво. Но ему всё-таки пришлось повернуть голову, уже приготовившись оказаться на земле, когда к нему подошла пустынница с тарелкой еды. Она задорно смеялась, когда разговаривала с гостем, а потом протянула ему угощение, чтобы он смог утолить голод. Парень медленно спустился со зверя, покинув нагретое место, и, поблагодарив девушку, всё-таки принял еду. Пряный аромат рыбы чуть не заставил голодного «принца мела» пустить слюнки, но он всё же строго распробовал каждый хорошо приготовленный кусочек, наслаждаясь кисловатым послевкусием. Пустынница радостно, словно танцуя, прокружилась вокруг и снова посмотрела на алхимика. — А ваши друзья? — спросила девушка, когда вспомнила о том, что невозмутимый парень был не единственным их гостем в караване. — Думаю, им тоже не помешает перекусить, — он спокойно ответил, когда прожевал последний кусочек рыбки, — я разбужу их, спасибо за еду.       Альбедо передал пустую чашку пустыннице, настоявшей на том, что уберёт её сама, и поплёлся к повозке. Он осторожно пододвинул лёгкую ткань и посмотрел вглубь, завидев всё таких же сладко спящих друзей, и спокойно обратился к ним. Сайно сразу очнулся и вскочил, а Нари только недовольно помычал, продолжив прижиматься к тёплому телу генерала. — Буди Тигнари, нам предлагают очень даже сытный ужин, — не обращая внимание на жмущегося к матре фенека, сказал Альбедо и тут же убрал голову из повозки. — Нари… Нари, вставай, — беловласый нежно прикоснулся к плечу валука шуна, пытаясь поднять спящего, но тот начал сильнее возмущаться, нервно стучать хвостом по деревянному полу повозки, — Нари… — Ещё минутку… — наконец-то тихонько ответил страж, чуть поморщив нос.       Сайно всё же не стал насильно поднимать фенека, потому просто вырвался из его, на удивление, крепких рук и покинул повозку. Его сразу же встретил радостный караван, танцующий у костра под песни. Пустынница, что ранее угощала алхимика, подошла к изумлённому генералу и протянула ему две порции ароматного мяса, радостно сказала пару милых фразочек и вернулась к другим девушкам, которые уже во всю отплясывали. Матра поблагодарил её и снова повернулся к повозке, где лежал лесной страж, сел рядом с ней и начал уплетать сочную пищу. Но не успел он сделать и укуса, как из повозки показались мягкие ушки, а вскоре и их обладатель. — Сайно? — фенек посмотрел голодными глазами на генерала и снова начал принюхиваться. Матра молча протянул вторую порцию, которую ему всучили ранее, и улыбнулся ему, а Тигнари до конца вышел из повозки и сел рядышком. — Приятного аппетита. — И тебе... — Сайно наконец-то начал есть, а страж параллельно уплетал пищу и осматривал шумный караван. — Я как будто на полжизни вперёд отоспался, — хорошее настроение фенека слышалось даже в голосе, — Сайно, а ты как? — Тоже хорошо, — отвечал, попутно пережёвывая еду, и думал о чём-то своём. — Жаль, что так всё получилось, — страж чуть опустил ушки и прекратил есть, — …мы ничего не нашли… — Всё в порядке, Нари, — генерал чуть дернулся к фенеку, а через мгновение к ним уже подошёл их общий друг, — думаю, это теперь неважно.       Альбедо скрестил руки на груди, внимательно слушая Сайно, Тигнари навострил уши и повернулся к собеседнику. А пока матра собирал мысли воедино, чтобы признаться друзьям в том, что дух Священного зверя сам покинул его тело, видимо, тогда, когда он один лежал без сознания в пустыне. И всё же сказал эти заветные слова, заставив друзей округлить глаза: даже Альбедо, не особо выражающий свои эмоции ярко, показался махаматре удивлённым мальчишкой. Хвостик фенека сначала замер на мгновение, но вскоре снова радостно завилял по сторонам, а его владелец уже тоже разлился в глупой улыбке, словно прочувствовав всё облегчение за Сайно, которое тот сейчас, очевидно, испытывал. Матра по очереди смотрел то на Альбедо, то на Тигнари, ожидая хоть какого-то ответа от них. — Слава Архонтам, — наконец-то нарушил тишину между ними фенек, легко выдыхая, — значит, всё-таки не зря мы ввязались в это путешествие, — на его лице снова засияла яркая улыбка, поздравляющая матру с окончанием его бед.       К троим снова подошёл кто-то из пустынников и позвал гостей присоединиться к ним. Сайно хотел отказаться, но когда караем глаза заметил рубашку карт его любимой игры, моментально сорвался с места и потопал к группке других ребят из каравана, Альбедо тоже присоединился к игре, но Тигнари всё же не пошёл, пожелав остаться в повозке и пойти спать до утра. Матра только долгим взглядом проводил фенека и уже оказался на песке вместе с картами в руках.

***

      Ранним утром караван продолжил свой путь дальше. Парни всё время теснились внутри повозки вместе со своими сумками: Альбедо проснулся рано, потому решил скоротать время за рисованием, Тигнари тоже уже не спал, ожидая их конечной остановки, и только Сайно отсыпался за всех троих, спав сидя. Иногда повозку потряхивало, от чего матра подскакивал на месте, но всё равно продолжал спать, как убитый. Видимо, его организм очень нуждался в энергии, которую из него буквально высосал Германубис за столько лет.       И наконец-то спустя несколько часов они остановились у Караван-Рибата, где их и высадили торговцы. Одна из пустынниц подмигнула то ли Альбедо, то ли Сайно и весело ушла за своей командой. Фенек скорее хотел вернуться домой, чтобы увидеться с Коллеи, которая сейчас подменяет его во всех вопросах, выполняя вместе с тем и свою часть обязанностей. Они закинули свои сумки на плечи, а фенек ещё и понёс в руках горшочек с цветком, который оказался ненужным в их экспедиции, потому он и решил забрать его с собой, и пешком поплелись до Лесного дозора. Шли они до жути медленно: Сайно всё ещё не восстановился от истощения, Альбедо так вообще не очень-то и любил длинные походы, потому они ему довались с особым трудом, а Тигнари останавливался, чтобы ждать своих друзей. — Альбедо, не хочешь остаться в дозоре на какое-то время? — спрашивал валука шуна, уже долго рассуждая о том, куда денется алхимик, когда он вернётся домой. — Спасибо, но, думаю, у меня не получится задержаться, — последовал решительный ответ через выдох, — у меня есть дела в Ли Юэ, так что сразу отправлюсь туда. — Хорошо, мы скоро уже придём, — фенек дёрнул ушами, — не останавливайтесь.       Лесной страж поправил свои сумки и продолжил путь. Яркое солнце грело, но не жарило, что не могло не радовать; пушистые облака наконец-то появились на голубом небе, быстро огибая нежное полотно, вырисовывали незамысловатые силуэты и фигуры, а потом снова растворялись, составляя новые образы. Местная флора и фауна тоже радовала сердце фенека, когда те за его отсутствие стали выглядеть лучше некуда. Благоухала каждая сумерская роза, каждый кустик с персиками зайтун и фруктами харра пестрил сочными плодами, даже обычные цветочки-сахарки ощущались слаще, а мята — свежее. Кажется, это и есть простое счастье, которого так не хватало Тигнари, всё это время гонявшегося за чем-то неуловимым, недостижимым.       Кристальная Дендро бабочка легко порхала, размахивая крылышками, а потом так же легко села стражу на цветок скорби, заставив того замереть на мгновение: такой контакт с этими неуловимыми созданиями был довольно редким, потому что те обыкновенно разлетаются кто-куда, как только подойдёшь к ним. Альбедо, заметив, что друг остановился, подошёл ближе, тоже увидев необычную картину; смотрел на бабочку, не отрывая глаз. — Что у вас там? — уставший голос матры послышался сзади, и Тигнари повернулся к нему, позабыв о бабочке, которая тут же испугалась и покинула цветок. Она вспорхнула и полетела к генералу, оставляя кристальный след от каждого взмаха крылышек, и уселась уже на носу Сайно, посчитав это место привлекательнее, чем цветок скорби в руках фенека.       Тигнари сначала удивился, но, завидев удивлённо хлопающие ресницы генерала, тут же весело засмеялся, и смех его напомнил звон колокольчиков. Махаматра засмущался и стряхнул с себя гостью, которая, на удивление, отказывалась покидать нагретое место. Уже и Альбедо тихонько хихикнул, прикрывая рот кулаком. — Кажется, ты ей понравился, — через незаметные слёзы говорил валука шуна, задорно махая своим хвостом по сторонам.       Они продолжили свой путь уже вместе с кристальной бабочкой, которая не желала покидать красивый нос генерала. Хотя она очень сильно загораживала ему обзор своими широкими крыльями, когда расправляла их перед глазами Сайно, словно издевалась над ним. Альбедо же изредка поглядывал на страдающего друга и что-то записывал в небольшой блокнотик.       И так прошёл весь их путь прямиком до Лесного дозора, пока такой знакомый и родной голос не послышался впереди: — Мастер! — Коллеи оставила все свои разговоры и тут же подбежала к Тигнари, радостно приветствуя и наставника, и его компаньонов. — Вы уже вернулись! И Сайно с Вами! — Привет, малышка, — мило обратился генерал, уже смирившись с тем, что теперь к его носу приклеилась кристальная гостья. — Я уже не маленькая! — девушка засмущалась и помотала головой, а потом уже через мгновение выхватила сумки с наставника. — Тигнари, Сайно! — оказывается, что Коллеи прекратила свои интересные разговоры с архитектором, который уже тоже поспешил к ним, — как мы вовремя и… — он осмотрел всех и заметил незнакомое лицо среди друзей. — Альбедо, — познакомил сам себя с блондином алхимик, поняв причину его удивления. — Я Кавех, приятно познакомиться, — на его ответ послышалось спокойное «взаимно», и он тут же указал куда-то назад, — а тот хмурый парень у домиков — аль-Хайтам.       Архитектор наконец заметил и бедного генерала с бабочкой на носу и тоже предложил взять его сумки, на что тот любезно согласился — все вещи были сданы. И Сайно попытался убрать летающее создание, а та стала только резвиться, перелетая с места на место: то на макушку, то на плечо, то снова на нос.       Всей толпой они зашли в хижину, где Тигнари предложил всем отпить горячего чая, особенно Альбедо, который уже хотел пойти дальше. Сайно обездвижено развалился на койке, отказавшись и от пряностей, и от напитков. Он устал и хотел отдохнуть. Остальные же довольно расселись по табуреткам и принялись за чаепитие. На удивление, аль-Хайтам и Альбедо сразу нашли общий язык, обсуждая какие-то научные темы; потом фенек стал рассказывать, как они случайно ввязались в путешествие. И много-много чего ещё было раскрыто за чашечкой вкусного чая. Конечно, Тигнари не стал рассказывать всем, особенно впечатлительной Коллеи, о том, что Сайно вообще-то убил невиновного человека и страдал все эти годы от злобного Священного духа, желая оставить этот секрет только между ними. Так, рассказывал поверхностно, чтобы не было вопросов, а Альбедо, подхватив идею фенека, тоже не стал выдавать все детали.       Спустя какое-то время алхимик извинился перед всеми и попрощался, отправившись дальше в путь. Перед уходом Нари всучил тому баночку с лекарством от мигрени на всякий случай и вернулся обратно за стол. Кавех втихушку от Хайтама притащил с собой бутылочку алкоголя, хотя тот настойчиво запрещал ему. Но что поделать — раз уже принёс, значит нужно выпить. Первый стакан уже был опустошён архитектором, и тот мгновенно расплылся в глупой улыбке во весь рот. Секретарь тоже не отказался от выпивки, контролируя объём потребляемого спиртного. Коллеи хотела попробовать и уже потянула ручку, но получила нагоняй от наставника, который и сам решил прогнать один стаканчик, указывая на то, что той ещё нужно работать, и вообще: маленькая ещё, чтобы пить. Она недовольно надула щёчки, но не стала возражать, решив вернуться к работе в дозоре.       Кавех уже поплыл после пятого стакана, намертво прилипнув к руке Хайтама, а тот продолжал быть трезвым, словно и не пил совсем. — А потом… *ик* а потом… — что-то пытался донести в стельку пьяный архитектор, уже икая от выпитого, посмотрел на своего соседа и выкрикнул: — Аль-Хайтам ты такая душечка! — он ещё сильнее ухватился за секретаря, начав смущать уже и фенека. — Не переживай, он всегда такой, когда много выпьет, — преспокойно говорил Хайтам, не обращая внимание на жмущегося к нему блондина, — с Сайно всё в порядке? — Да, он просто жутко устал, — Тигнари неосознанно дернул ушами, как только услышал имя генерала, — я позабочусь о нём сегодня. — Тогда мы уже пойдём, иначе Кавех тут и уснёт, — секретарь поднял блондина с места и крепко схватил того за пояс, чтобы не позволить тому с грохотом упасть, — спасибо за гостеприимство.       Страж попрощался уже с другими друзьями, оставшись теперь только со спящим генералом на кровати. Он подошёл ближе, заметив, что кристальная бабочка всё-таки покинула его, уже усевшись на цветке скорби, который её и приманил ранее. Фенек посмотрел на него и приложил ладонь на покрасневшее лицо матры, которое покрылось капельками пота, и он сразу же поспешил разбудить его, чтобы как можно скорее дать какое-нибудь лекарство от жара. — Сайно, выпей, — валука шуна уже поспешил протянуть сонному генералу чашечку с раствором, а тот молча выпил её, снова свалившись в сон. Тигнари накрыл его одеялом и принялся убирать со стола посуду. — Мастер, уже все разошлись? — заглянула в домик любопытная Коллеи. — Да, можешь тоже уже идти отдыхать, я наведаюсь к пациентам, — девушка поблагодарила наставника и помчалась по своим личным делам.       Как и обещал, фенек обошёл своих пациентов в дозоре уже по второму кругу, увидев таких уже знакомых людей. Те радостно приветствовали его с широкой улыбкой, обнимали и даже угощали какими-то сладостями. Тигнари уже и успел позабыть, какого это — быть со своими пациентами на одной волне.       На обратном пути он покормил бродячих собак, зашёл к Коллеи, чтобы пожелать сладких снов, и вернулся уже к себе, где несколько часов дремал генерал. Лесной страж снова проверил его температуру, которая, к счастью, уже спала, и сел рядышком на пол. Он смотрел на красивое смуглое лицо, которое раньше было такого мертвенного цвета, и был рад, что всё обошлось. Может, фенек и не до конца понимал, какого это — жить бок о бок с духом, который в любой момент способен взять контроль над твоим телом, но всё равно старался принять любого Сайно, не зависимо от того, что тот вытворит уже в будущем. И он очень надеялся, что теперь беловласый вдохнёт полной грудью свежий воздух, уже не боясь того, что кто-то может посягнуть на его свободу. Начал вспоминать тот дождливый день, когда прогнал матру из дозора с таким скандалом, даже не пытаясь понять, какого ему было тогда; как целый месяц не мог привести мысли воедино, думая только о сбежавшем генерале и много ещё о чём, продолжая пялиться на Сайно. — Будешь спать на полу? — послышался хриплый голос генерала, и фенек тут же зашевелил хвостом. — Нет, я сейчас уже пойду спать в другой домик, — страж поднялся с пола, — только удостоверюсь, что с тобой всё будет хорошо. — Может… — Сайно тихонько говорил в подушку. Если услышат, то хорошо, нет — его проблемы. — …останешься тут на ночь?.. — Я не помешаю тебе? — всё-таки его услышали. Хотя, это стоило ожидать. — Нет.       Сайно демонстративно пододвинулся к стенке, оставляя добрую половину кровати для фенека, а тот, выключив последний источник света, стянул с себя лишнюю одежду и прилёг рядышком. Матра смог вновь ощутить на своей коже тёплое дыхание Нари и мягкий хвост, который тут же окутал его ноги. — Нари, тебя ничего не тревожит? — шёпотом спрашивал генерал, — ну то есть… как ты себя чувствуешь? — почему-то он постеснялся уточнять, как будто впервые огласил эту щепетильную тему. — А… — фенек сначала не понял, но вскоре догадался, о чём именно хотел поинтересоваться друг, — нет, сейчас всё хорошо… Прости, что тогда показался тебе в таком виде и… — Нет-нет, Нари, тебе не нужно стыдиться этого, — Сайно замотал головой и положил свои руки ему на плечи, — ты не виноват ни в чём, так что не переживай. Я никогда не отвернусь от тебя. — Спасибо, Сайно, — страж сложил ладони вместе и лёг головой на них, снова чуть дёрнул ушками и продолжил: — На самом деле это так приятно слышать… Если бы мы с тобой были бы знакомы с детства, может, я был бы чуточку уверенней в себе в… таких вопросах, — он тихонько посмеялся, растёкшись в расслабленной улыбке. — Тогда я был совершенно неуправляемым ребёнком, ты бы точно пожалел о своих словах, — генерал тоже улыбнулся, представив, как они вместе с Тигнари резвятся на золотом песке, как помогают воспитателям… но вскоре нахмурился, не желая, чтобы фенек оказался даже однажды в том месте, где он вырос. — Думаешь, я был ангелочком? — лесной страж махнул хвостом. — Да, думаю, — Сайно приблизился к фенеку и, не моргая, стал пялиться на него, — я вот, когда увидел тебя впервые, когда заметил твои изумрудные глаза… ты мне сразу напомнил одного самого чистосердечного человека, потому я не сомневаюсь, что ты и в детстве был паинькой.       Тигнари промолчал, видимо, смутившись от таких прямых изречений генерала, который без какого-то либо труда смог сказать такое. И Сайно потом тоже понял, что смутил друга, потому отодвинулся назад и уже начал сверлить взглядом плетёный потолок. — А ты сильно изменился, Сайно… — указал смущённый фенек, продолжая стучать по кровати хвостом. — Я не изменился, — матра тяжело вздохнул, — я просто вырос. — Разве рост — не синоним «изменения»? — он тоже повернулся, чтобы попытаться понять, что такого интересного в потолке увидел генерал, — мы все растём, от чего и меняемся. — Ты как всегда прав, — рука уже начала прикрывать лицо матры, — застал меня врасплох. — Да ладно, — Тигнари легко улыбнулся, пододвигаясь ближе к другу, — главное, что сейчас жизнь наладится. — Ты это к чему? — генерал уже чувствовал тёплое тело фенека. — Ведь теперь никто не держит тебя в напряжении. Наверное, было невыносимо проживать каждый день так… — страж опустил ушки, как будто задел не самую приятную тему для Сайно и сам же пристыдил себя. — Как-то совсем вылетело из головы, я так устал… и тело так морозит… — он нашёл в себе решимость, чтобы прикоснуться к Нари и притянуть к себе, — теперь моя очередь прижиматься к тебе.       Зеленоглазый не стал возражать, тоже обнял Сайно и постарался уснуть. Под окном гудели сверчки, напевая колыбельную для всего Лесного дозора, к ним присоединились множество других жужжащих насекомых и журчащий ручей, создавая каждый раз новую композицию. А яркий месяц освещал весь этот ночной концерт. Красивая кристальная бабочка, что сидела на цветочке, тоже вскочила с места и закружилась в комнате. Как маленький ребёнок, порхала и резвилась под шум природы. Её широкие крылышки отражали от себя лунный свет, как бы создавая иллюзию того, что она светится. Бабочка ещё раз пролетела вокруг цветочка и протиснулась в щель окна, покинув навсегда эту хижину…

***

      Утро генералу далось ещё тяжелее, чем прошлым днём. Голова раскалывалась, тело ломило, а сил словно и не прибавилось. Тигнари же наоборот — был свеж, как огурчик, потому взял на себя всю ответственность за состояние матры. Выписал ему несколько хороших лекарств, приносил еду по расписанию и почти всё время сидел вместе с Сайно в палатке. — Знаешь, сейчас ты напоминаешь мне типичного пациента, — фенек протянул чашку с раствором, которую уже нужно было выпить генералу, — обычно тебя и сутки не уговоришь отлежаться. — Просто… просто сил совсем нет, — Сайно не смог придумать что-то в оправдание, потому сказал так, как есть. — Кстати, — вчера страж не стал этого спрашивать, но сегодня всё же решился: — Где ты теперь будешь жить? — Найти так быстро дом в центре Сумеру будет сложно, — матра тоже задумался, ведь его прошлый ночлег уже был продан с концами, — наверное, придётся вернуться в Аару. — Может, тебе пока остаться тут, в дозоре, пока не найдёшь что-нибудь? — валука шуна встал с места и зарылся в ящичке, — тем более я тебя никуда не отпущу, — он усмехнулся, склонив голову. — Вам ещё нужно восстановиться, генерал махаматра. — Как скажите, господин лесной страж, — Сайно состроил довольную физиономию и выпил лекарство.       Сегодня зачем-то снова пришёл Кавех, однако уже без Хайтама, говоря о том, что тот сейчас очень занят в Академии. Архитектор любезно общался со старым другом, ведь в прошлый день Сайно всю встречу пролежал один в постели, даже не удосужившись попробовать алкоголя, который блондин с таким трудом притащил. Фенек же не стал мешать их беседе, потому отправился по своим делам, которые, вообще-то, уже давно заждались его. Кавех подолгу жужжал то про аль-Хайтама, то как сильно он соскучился по матре, которого уже больше месяца не видел. В общем — архитектор много болтал, а Сайно внимательно слушал, как будто они стали самыми лучшими подружками, которые в свободное время любили посплетничать. И ведь на самом деле это целое искусство — слушать Кавеха часами, и матра мог только пожелать терпения аль-Хайтаму с таким болтливым соседом.       Ещё к ним и успела забежать в домик Коллеи, которая снова мило удивилась, когда увидела архитектора в дозоре. Она что-то передала матре и ушла по своим делам. Сайно раскрыл бумажный кулёчек, в котором оказалась сладкая булочка и маленькая записка, прочитал её, еле скрывая улыбку, и потом сделал первый оценочный укус. Вкус ванили и корицы заплясал на языке, а кристаллики сахара легко растворялись, только чуть прикасаясь к слюне. — Тигнари передал, да? — заинтересовался архитектор, уже навыдумывав себе чего только возможно. — Больше и некому, — матра жадно пережёвывал вкусную булочку. — Ты действительно ему дорог, — Кавех облокотился на руки, — помню, как он места себе не находил, когда вы поссорились. Помчался за тобой в Мондштадт, как только узнал об этом… В каком-то роде это и есть любовь, правда? — Всё возможно, — Сайно снова улыбнулся, когда подумал о любимом фенеке, — надо же было мне влюбиться в него…

***

«Нет дождя, утраты, боли. Стихла буря, с ней и горе. Утекло воды не меньше, Чем с тобою вместе мы. Нет уж злости, крови, страха. Больше нечего мне прятать От друзей и от себя. Знай, что я люблю тебя. Нет тоски, упрямства, мрака. Не боюсь сказать: когда-то Оступался столько раз. Я прощён, и я так рад. Нет обмана и ошибок. Поспешил я сделать вывод, И сейчас смотрю в глаза: Вижу нежность и себя…»