А ты сильно изменился...

— Мастер, вы уверенны в этом? — спрашивала обеспокоенная Коллеи, пока фенек собирал свои вещи. — Да, — полный решимости, он положил последнюю скляночку в дорожную сумку, — я должен поговорить с Сайно.        Зеленовласая чуть замялась, спрятала руки за спиной и опустила взгляд. Она переживала и за наставника, который так неожиданно решил отправиться в Мондштадт, и за весь Лесной дозор, который неизвестно сколько времени будет находиться под присмотром Коллеи. Она переживала, что может снова всё испортить или сделать неверное решение; волновалась, что перед ней встанет какая-нибудь проблема. С одной стороны она была искренне рада, что её мастер всё-таки решился помириться с генералом, а с другой… всё это было так неоднозначно. Брать такую ответственность за весь Лесной дозор было страшно. — Коллеи, — валука шуна заметил переживавшую ученицу, потому попытался её успокоить: — Ты же так долго старалась, чтобы тоже помогать лесу и людям. Волнение — это нормально, так что не бойся совершать ошибки и учиться на них. — Хорошо… мастер, — девушка попыталась отмести плохие мысли и встряхнула головой. — Знаете… господин Сайно тоже поддерживал меня, когда вы уходили в Аару, — она мило улыбнулась и уже набралась решимости за считанные секунды.       Тигнари не стал как-то это комментировать, легко приобнял Коллеи, переспросил весь план действий на его отсутствие и наконец-то попрощался, покидая родные тропические леса. «Захочет ли Сайно видеть меня после всего этого?», — не переставало мучать фенека на протяжении всего пути. Тигнари даже не до конца был уверен, что вообще правильно поступил, буквально бросив свои обязанности стража. Его не покидала странная тревога в сердце и уж особая чувствительность слуха в последнее время. Но решив, что это просто влияние стресса на организм, он продолжал идти через небольшую пещеру в разломе Ли Юэ, которая была самым быстрым маршрутом до самого города контрактов, а там потом и до Мондштадта было рукой подать.

***

      Сайно плёлся по мокрой траве лишь с одной сумкой на плече, в которую он положил немного продовольствия и парочку лекарств, которые ему когда-то выписал уже, видимо, бывший лучший друг. Тело изнывало, вспоминая не только настоящую боль будь то от удара или вскрывшихся швов, но и моральную, когда Тигнари с такой ненавистью прогнал его из дозора. Нет, он и не ожидал, что фенек с распростёртыми объятиями примет его, погладит по головке и пожалеет, однако и представить не мог, что переживать такое горе будет настолько сложно. Единственный человек, которому был предан генерал, теперь ненавидит его. Что может быть хуже? Вот и матра не знает, потому единственным решением стало такое скорейшее отбытие из Сумеру, чтобы больше не причинять боль ни себе, ни Тигнари. Ведь Сайно сходил с ума, когда что-то касалось именно его, а не кого-либо ещё.       Перед махаматрой уже показалась небольшая деревня в окрестностях столицы, люди в ней сильно отличались от жителей Сумеру, начиная с одежды и заканчивая манерами и поведением. Всё-таки не зря Мондштадт называют городом свободы — люди здесь такие добродушные и беззаботные, что даже сам матра не мог поверить в это из рассказов, пока сам лично не столкнулся с этим явлением. Благодаря Академии Сайно сейчас находится именно здесь, а не в какой-нибудь далёкой Инадзуме, и, не дай Архонты, в Снежной, которая не привлекала матру не только своим неприветливым климатом, но и скверным менталитетом северян. Как только вспомнит, сколько раз Фатуи были замешаны во все возможные заговоры и преступления пустыни, так сразу злость вскипала. Слишком он устал от каждого второго дела, где Фатуи что-то не то продают, выкупают, перевозят, распространяют и так до бесконечности.       В городе вина и одуванчиков были свободны не только жители, но и сам ветер, который легко подталкивал Сайно вперёд, помогая идти к главным воротам. Когда он прошёл каменный мост и уже почти оказался за стенами, пара стражников с подозрением оглядели необычного смуглого парня, которого раньше тут не было, но как-то возражать его прибытию они не стали — всё-таки кодекс рыцарей не позволял относиться к гостям настолько пренебрежительно. Генерал держал свой путь к главному штабу Ордо Фавониус, где теперь он будет в ближайшее время работать по обмену Академии.       Почти на входе матру сразу же подметила одна озорная девушка, которая моментально проскочила к генералу. — Сайно! Какими судьбами? — глазки Эмбер засияли, когда она заметила знакомое лицо. — А где Коллеи? Вы не вместе? — Ты разве не слышала? — генерал удивился, что главный скаут Ордо Фавониус не знает об этом. — Я теперь какое-то время буду работать в ордене по обмену. — Правда?! — она искренне удивилась и чуть не подпрыгнула на метр от земли. — Так здорово! Давно мы с тобой не работали вместе. — Твоя правда, — Сайно через силу улыбнулся скауту и решил ответить на ранее заданный вопрос: — С Коллеи всё хорошо, она тоже скучает по Мондштадту.       Эмбер с прищуром оглядела генерала, сложила руки на боку и громко засмеялась, словно увидела маленького растерянного лисёнка, который с ног до головы был перепачкан пухом от одуванчиков. Она ещё раз поприветствовала старого друга, но уже более официально и предложила проводить генерала до штаба. Сайно не стал возражать, потому пошёл вслед за ней. Они проходили главную улицу, усеянную душистыми цветами, поднимались по гладкой лестнице, и вдруг скаут замечает впереди мятные ушки и срывается с места. — Сахароза, ты только посмотри! — Эмбер легко притрагивается к плечу девушки, но этого хватает, чтобы напугать её. Она выронила какую-то скляночку из рук, и жидкость в ней чёрным дымом вспыхнула под ногами. — Ох, прости… — В-всё в порядке, — она тяжело вздыхает, печально дёргает ушками и поворачивается к девушке, замечая и генерала, который изучал её вечно спущенные уши. «Это физиология или она просто всегда чего-то боится, и вообще, где у неё хвост?», — думал генерал, всякий раз пытаясь прочитать эмоции стеснительной Сахарозы. — Господин Сайно? Вы уже прибыли? — Что? откуда ты знаешь? — не удержалась от удивления шатенка, разводя руками по сторонам. — Господин Альбедо г-говорил вчера, что… — не успевает Сахароза договорить, как скаут тут же надувает щёки, краснеет как её алые одеяния и начинает возмущаться. — Даже ты знала! Одна я что ли в пролёте?! — она пыхтела как какое-нибудь маленькое паровое устройство из Фонтейна. — Я буду жаловаться в штаб!       Сайно улыбнула такая почти детская наивность девушки, что он даже на время позабыл обо всех своих проблемах. Скаут же ещё раз просит у Сахарозы прощение за испорченный эксперимент и прощается, продолжая вести матру к ордену. Весь путь она начинает бухтеть то на Джинн, то на Кэйю, которые уж точно знали об этом, но ничего не рассказали. Хорошо, что хоть Эмбер не стала спрашивать истинную причину, из-за чего именно генерал сейчас в городе, потому что ответ она бы точно не получила. Может, скаут и была надёжным человеком, но Сайно не хотел пугать девушку такими кровавыми подробностями, да и вообще любыми подробностями.       Она наконец-то проводит матру до главного штаба Ордо Фавониус, а сама уходит по своим делам. Сайно спокойно прощается, обещая перед этим поужинать завтра с ней, и открывает дверь, из которой тоже кто-то очень спешил выйти. Невысокая девушка выскочила из проёма с огромным ящиком в руках, из-за чего они чуть не столкнулись — махаматра успел поймать коробки и взбудораженную девушку. Это была одна из горничных ордена… или единственная? Ноэль тут же начала извиняться, что помешала генералу пройти, кланялась почти на девяносто градусов, как это обычно делали инадзумцы, и поджимала тонкие губы. Сайно успокоил девушку и даже предложил свою помощь, но та сразу замотала головой, говоря то, что это её работа и она справится со всем, что не поручил бы ей орден. Горничная снова извинилась, освободила проём и помчалась дальше по делам, куда она ранее и планировала идти, пока случайно не столкнулась с Сайно.       Генерал наконец-то заходит внутрь, подмечая интересную архитектуру штаба, шлёпает почти босыми ногами и плетётся к кабинету действующего магистра. Однако там его встречает кое-кто другой: Лиза сначала удивилась приходу её дорогого названного братца, а потом разлилась в милой улыбке, приветствуя генерала махаматру. Как обычно она начинает смущать бедного Сайно, называя того милашкой и ещё чем-то подобным, но потом всё же прекращает, чтобы разузнать уже о делах брата. Уж Лизе он точно мог позволить рассказать больше, чем той же Эмбер, потому и не стал скрывать истинную причину нахождения его в Мондштадте. «Кое-кто внутри меня мешает мне жить, потому я хочу избавиться от него», — говорил тогда матра, пока Лиза внимательно слушала. Она и раньше подмечала в Сайно особенного человека, но никогда не думала, что он мог быть кем-то одержим; да, может, был немного нелюдимым и… немного недоверчивым ребёнком, но со временем он привык и к людям в Академии, и к самой Лизе.       Они ещё недолго обмениваются любезностями, после чего владелица библиотеки ордена протягивает Сайно мешок, в котором находилась его новая форма рыцаря, а потом указывает в окошке на казармы, где ему уже предоставили свободную комнату. Генерал благодарит Лизу и уходит из штаба — по сути он узнал, что ему нужно сегодня, а уже завтра начнутся другие хлопоты.       Матра также неторопливо идёт к указанным ранее казармам, где его ожидает молодой светловолосый мальчишка — Мика. Сколько он уже встретил сегодня людей, не сосчитать. Паренёк мнётся при виде строгого генерала из другой страны, но вскоре набирается решимости и проводит Сайно к его комнате. Другие рыцари весело общались в коридоре, что-то обсуждая о местной красавице-монашке, которая прекрасно поёт, а некоторые из них всё же замечали незнакомого матру, оглядывая того с некой осторожностью.       Махаматра заходит внутрь и оценивает помещение, в котором теперь ему предстоит ютиться не один день. Хоть и комнатка была маленькая, зато очень даже опрятная. Он скинул свою сумку на кровать, которая сразу же скрипнула, и начал распаковывать мешок. Форма ордена не очень-то и привлекала генерала, но и ходить полуголым в своей прежней он не мог. Светловолосый стянул с себя длинный чёрный плащ и принялся мерить выданную одежду — надел тёмную водолазку, которая закрывала шею, руки и живот, плотно облегающую тело. Потом и другие элементы формы оказались на нём — всё как раз. Однако только обувь отчасти страшила генерала: он уже привык ходить босиком, чтобы издавать как можно меньше шума от цоканья подошвы. Хотя, наверное, такой предосторожности в Мондштадте и не нужно придерживаться. Сайно тяжело выдохнул, снова разделся и уже лёг спать, позволяя телу наконец-то восстановиться после долгой и утомительной дороги из Сумеру.       «Как тебе Мондштадт? Не жалеешь, что бросил пустыню?». — Ты издеваешься? — зачем-то вслух отвечал матра своему вечному спутнику по жизни, после чего дерзко повернулся и заткнул голову подушкой, надеясь спрятаться от Германубиса и его глупых вопросов, которые только сильнее заставляли генерала вспоминать то, из-за кого он теперь здесь.

***

      Утренний лучик солнца разбудил спящего матру, попав не только в комнату, но и ему на лицо, приятно согревая кожу. За ночь состояние здоровья заметно улучшилось: раны подзатянулись, мешки под глазами стали менее заметны, хоть и генерал еле уснул на этой скрипучей кровати. Первый день на посту рыцаря — важный день. Сайно наконец-то поднялся с постели и подошёл к окошку, при открытии которого ароматный ветер сразу же проник в комнату, освежая смуглую кожу матры. Воздух в Мондштадте ощущался совершенно по-другому, в отличие от Сумеру: не такой жгучий и вечно душный; и не пахнет по всюду разными растениями, песком, травами, пряностями… ничего родного. Хотя что в случае генерала можно назвать родным? Песчаные дюны, где его практически обрекли на верную смерть, или тропические леса, в которых он потерял собственное сердце?       Сайно ещё бы долго простоял у окна, если бы ему не постучали в дверь. Он накинул на себя плащ, чтобы не смущать пришедшего, и дёрнул ручкой, отворяя вход. — Доброе утро, генерал махаматра, — отчеканил преспокойный алхимик, — Сахароза сказала мне, что ты уже в городе, поэтому я поспешил встретить тебя. — И тебе, Альбедо, — настроение матры чуть подулучшилось, когда перед ним оказался старый друг. — У тебя что-то важное, раз аж в казармы ко мне пришёл с утра пораньше? — Конечно, — он сложил руки на груди, — последнее письмо, которое ты оправил мне, оказалось таким тревожным, что я просто не мог оставить тебя одного. Расскажешь поподробнее?       И ведь точно: перед отбытием из Сумеру Сайно ещё раз написал своему другу из Мондштадта, что теперь отравляется в город свободы, как его душа терзается от сложного выбора… Можно сказать, что они были больше друзьями по переписке, ведь видеться часто у них не получалось в силу расстояния между их регионами. Альбедо прошёл внутрь комнаты и сел на единственный стул, а генерал стал неспешно переодеваться в форму ордена. Начал свой рассказ от чего-то отдалённого, про те времена, когда ещё был одиноким ребёнком среди жгучих песков; потом пришёл к тому самому контракту, который подписал с духом более десяти лет назад. Альбедо внимательно слушал, не отрывая взгляд от друга. Тот уже натянул водолазку и штаны, поглядывая на рыцарскую обувь. — А сейчас… — Сайно сделал небольшую паузу, — я потерял доверие Тигнари окончательно… Я просто не знаю, что теперь делать… — Не волнуйся, Сайно, — алхимик подошёл ближе, вглядываясь в алые глаза матры, — я найду способ, чтобы освободить тебя, — он положил бледную руку на его плечо.       Генерал еле заметно кивнул головой, опуская глаза куда-то в пол. Сейчас его сердце было разбито в дребезги, душа — сломлена, и только поддержка со стороны способна хотя бы поднять ему настроение и отвлечь от проблем. Ещё на празднике Анемонии, где они впервые встретились, Альбедо заметил особо тёплое отношение генерала к его ушастому другу, а потом и подтвердил свои догадки, когда напрямую спросил об этом матру. Тот всё же не стал врать и рассказал как есть, потому Альбедо прекрасно знал, как сейчас тяжело было Сайно.       Алхимик на время попрощался с другом и покинул казармы, чтобы подумать о том, как он может помочь генералу, а Сайно наконец-то натянул длинные сапоги на ноги, ощущая странные щекочущие чувства. Он громко топнул по деревянному полу и вышел из комнаты, его сразу встретила орава рыцарей, которые толпой стояли перед его дверью. — Эй, новенький, — выказал какой-то мужчина, — не хочешь выпить вечерком с нами в честь твоего поступления?       Остальные ребята тоже стали подталкивать матру, задорно смеялись и ждали ответ. Сайно чуть нахмурился, но почему-то отказываться не стал, желая попробовать действительно известные по всему Тейвату напитки из Мондштадта. Вышел из душной казармы и отправился в главный штаб, где ему сразу же дали первое поручение в качестве рыцаря Ордо Фавониус, — пройтись в округе города и по возможности зачистить лагеря хиличурлов. В последнее время они стали слишком активно селиться вблизи города, пугая как и безоружных жителей, так и странствующих торговцев. Своё копьё генерал взял с собой из Сумеру, однако в ордене ему вручили и одноручный меч, которым Сайно не особо владел, предпочитая ему свой посох. Повесил его на пояс, но всё же предпочёл сражаться своим, более родным оружием.       Генерал одиноко покинул стены города, уже намечая в голове план своего обхода. Прохладный ветерок окутывал белые волосы матры, а нежное солнце прикасалось к смуглой коже, грело и расслабляло. Сайно смотрел вдаль, подмечая пышные одуванчики, которые только от одного прикосновения разносились по ветру, в танце улетая куда-то в неизвестные земли. Половину дня всё было более-менее спокойно: он зачищал небольшие лагеря, которые на удивление оказывались пустыми, потом прошёлся вдоль Вольфендома, встретив странного мальчишку, который где-то из кустов наблюдал за матрой, а как только Сайно поворачивался — мальчик сразу прятался. В конце своего пути он вышел на Долину Ветров, чтобы окончить свой многочасовой поход по округам.       Он сжал копьё покрепче, когда услышал рядом какой-то шум, подошёл ближе, стараясь никого не спугнуть, и наконец-то взглянул за широкое дерево. Там оказалась юная девочка, которая в одной ручке держала маленький колокольчик, а второй тёрла раскрасневшиеся щёчки. — Малышка, что случилось? — генерал первый заговорил с девчонкой, когда заметил её кристальные слёзки.       Она захлопала мокрыми ресницами, не отрывая блестящих глаз от матры, а потом поднялась с травы и резко схватилась за его ногу. Девочка шмыгала носом, а Сайно даже растерялся, не понимая, что нужно делать дальше. — Дяденька рыцарь, — малышка наконец-то дала услышать свой дрожащий голосок, продолжая прижиматься к ноге, — моя… моя собачка потерялась. Я побежала за ней, а потом *шмыг* и сама заблудилась.       Девочка не отпускала генерала, обхватывая его своими маленькими ручками. И Сайно легко потрепал малышку по голове, сажаясь на корточки. Она поджала губки, смотря своими лиловыми глазками на махаматру, сжала покрепче кулачок с колокольчиком, видимо, который принадлежал её потерявшемуся питомцу. — Где ты видела её в последний раз? — беловласый старался как можно сильнее смягчить свой голос, чтобы не испугать девочку: — И где ты живёшь? Я провожу тебя и найду твою собачку.       Малышка немножко помолчала, опустила глаза, пытаясь вспомнить нужную генералу информацию, и вскоре указала Сайно куда-то в сторону Шепчущего леса. Потом снова задумалась и почти заплакала, когда не смогла назвать свой дом. Махаматра тут же попытался успокоить ребёнка, обещая ей найти и пропавшую собаку, и её родителей. Взял малышку за руку и повёл за собой, в надежде заметить кого-то по пути.       Сайно внимательно оглядывался по сторонам, во второй руке сжимая копьё на тот случай, если придётся защищать ребёнка. Он решил отвести малышку в ближайшую деревушку — Спрингвейл, наверняка там будут рыцари, которые смогут приглядеть за ней, пока он будет искать другую пропажу. К счастью, генерал заметил ещё одну знакомую спину около населённого пункта и подошёл вручить девчушку на его попечение. — Капитан Кэйа, — обратился матра, — эта малышка потерялась.       Голубоглазый повернулся к генералу и мило расплылся в улыбке для девочки, которая тут же спряталась за ногой Сайно. Беловласый попытался уверить её, что ей ничего не угрожает и что капитан кавалерии ни за что не сделает ей больно. Она всё же сдаётся, отпускает матру и добровольно подходит к Кэйе, который уже уводит малышку с собой.       Сайно тяжело вздохнул и повернулся в сторону Шепчущего леса, куда ранее указала потерявшаяся девочка. Солнце уже через пару часов грозилось уйти за горизонт, потому генералу нужно было скорее покончить с работой, ведь ему ещё предстоит сходить на ужин с Эмбер, а позже помчаться пить вместе с другими рыцарями ордена. Он покрепче сжал своё оружие, когда приблизился к чаще деревьев. По дороге его встречала трава-светяшка, которая ещё, к слову, блекло отдавала хоть каким-то светом. Сайно удивлялся всякий раз, когда встречал это поистине удивительное растение, способное светиться под покровом ночи. «Тигнари бы понравилось», — пронеслось в мыслях матры, после чего в сердце сразу же что-то предательски кольнуло. Даже находясь так далеко от фенека, и несмотря на то, как бы генерал сильно не старался отбросить всё произошедшее, всё равно продолжает непроизвольно думать о нём.       «Со временем пройдёт».       Ему не хотелось отвечать, ведь прекрасно понимал, что, возможно, Германубис прав, говоря такие жестокие слова. Время всегда залечивает раны: будь то что-то незначительное, как неприятные ошибки, или более серьёзное — как у Сайно. Даже когда он признался фенеку в чувствах и в содеянном убийстве, он всё равно не смог обрести желаемое облегчение, как это бывает обычно. Наоборот, ему стало вдвойне… нет, в десять раз тяжелее, словно его смешали с грязью, в которой теперь ему суждено торчать всю оставшуюся жизнь. И сколько бы он не пытался смыть её со своей кожи, засохшая грязь навсегда останется на нём.       Пока Сайно размышлял о своей ничтожности, то заметил небольшой клочок белой шерсти, оставленный здесь явно не так давно. Генерал присел на одно колено, изучая пух, потом заметил и следы от лап, характерные для собак. Махаматра поспешил идти по ним, чтобы наконец-то найти пропавшую зверушку, и с каждым шагом следов становилось больше, как и шерсти, которая как будто сыпалась с той собаки всю дорогу. Он вышел на какую-то просторную полянку и огляделся по сторонам, пытаясь поймать взглядом белое облако на земле. Но его взор привлекла парочка хиличурлов, стоящая вокруг какой-то ямы. И как бы ему не хотелось сейчас нарушать их странную идиллию, всё же подходит ближе, сразу получив внимание этих человекоподобных существ. — Ya! — что-то непонятное прошипел один из них, смотря на неизвестного человека. Потом его друг начинает что-то подплясывать и убегает в другую сторону, оставляя первого хиличурла одного у ямы. Сайно медленно подходит к нему, пока не рискуя первым нападать, а тот только внимательно смотрит на него и указывает в яму: — Nini boya!       Матра уже совсем близко подобрался к хиличурлу, который не оказал никакой агрессии, и наконец-то взглянул в яму. Там оказалась белая собачка, свернувшаяся в клубок, она не издавала ни звука, но отчётливо было видно, как она дрожит. Сайно положил копьё и спустился на землю, протягивая руки к перепуганной собачонке, а та только послушно не сопротивлялась. Матра поднял зверушку из ямы и положил рядом, смотрел, не поранилась ли она. А собака только пристально смотрела своими чёрными глазками на своего спасителя, не моргала и внимательно изучала генерала. Потом чуть наклонила голову, когда к ней притронулся матра, и активно зашевелила пушистым хвостом, который был перепачкан в грязи. Хиличурл, который всё это время стоял рядышком, весело заплясал и сбежал к своему другу.       Сайно взял собачку на руки и потащил её своей владелице, быстро прошёл лес и вышел на прямую дорогу к Спрингвейлу. Девочка тут же заметила матру и с широкой улыбкой подбежала к нему. — Дяденька рыцарь, спасибо! — она снова обняла Сайно.       К ним подошла и милая девушка, видимо, её мама, и поблагодарила матру от всего сердца, что он нашёл и её дочь, и собаку. Беловласый отпустил облачко, которое сразу закружилось вокруг девочки, и он ещё раз потрепал малышку по волосам, прощаясь с ними.

***

      В центре города Сайно сразу же подметила девушка, которая явно была не очень довольна. Она мило надулась и подошла ближе, посадив свои руки на пояс, и начала расспрашивать, где же матра так долго был. Дотошно рассказывала, как искала его в казармах, и как спрашивала Альбедо, но всё бесполезно, и только сейчас ей удалось поймать беженца. Сайно невольно стал думать, что Коллеи всё же понабралась от скаута манерой разговора, вспоминал, как ещё маленькая девчонка частенько могла огрызаться на старших и даже кусаться из вредности. И снова его окутали воспоминания, может, и не о его безответной любви, но от этого не менее важные. Такие тёплые и приятные, и генерал не мог точно их описать, но прекрасно понимал, насколько они дороги ему. Он смотрел на Эмбер, но видел Коллеи, которая весело резвится, бегая по зелёному лесу, собирает красивые цветы и приносит их, смущенно вручая сначала ему, а потом и фенеку… Он на пару секунд закрыл глаза, видимо, пытаясь сейчас не показаться шатенке сентиментальным, и они всё же оказались в «Хорошем охотнике». Матра предпочёл Эмбер выбрать блюда, которые могут оказаться ему по вкусу, и тихонько сел за столик, наблюдая за прохожими. Первый день, а он уже скучает по Сумеру, как будто не был там целую вечность.       Эмбер шустро вернулась с порцией цыплёнка в медовом соусе и уже, кажется, позабыла, что совсем недавно ворчала на матру. Они непринуждённо общались: Эмбер спрашивала и о состоянии Коллеи, и о его работе в Академии, и много-много чего ещё, а Сайно послушно отвечал, стараясь не слишком много рассказывать задорной девушке. Порой она слишком много говорила, забывая о том, что она сейчас не одна, всё галдела о том, как хочет оставить всё и броситься в путешествие по всему Тейвату, обзавестись кучей знакомых и друзей. Очень даже похоже на неё, если честно. А генерал слушал долгие рассказы, уплетая действительно аппетитного цыплёнка. К сожалению или к счастью через час Эмбер прекратила своё вещание, вспомнив о ещё одной встрече с подругой, и попрощалась с Сайно, пожелав ему как можно скорее проникнуться Мондштадтом.       Уже повечерело, но это ещё не значит, что день закончился. Сайно отправился в казармы, чтобы оставить там своё копье, однако на пути его остановил один из рыцарей, что сегодня утром приглашал матру выпить. Он тут же с улыбкой на лице схватил генерала за плечо и потащил за собой в сторону таверны. Сайно лишь последовал за ним, уже даже на мгновение пожалев, что согласился на эту авантюру. В «Доле ангелов» его встретила ещё толпа рыцарей, которые только и ждали матру, чтобы начать свои попои.       Сайно сел с краю и стал ждать, пока один из рыцарей говорил тост за поступившего генерала. Тут же перед ним оказался бокал с бордовым вином, в котором отражались глаза матры; он смотрел то на себя, то на напиток, стараясь не думать о том, что это могло быть что-то другое. В горле пересохло, а на языке почувствовался неприятный горький привкус. Сайно пришёл в себя, когда кто-то подтолкнул его плечом, как бы намекая на то, что уже пора выпить, и махаматра сделал первый глоток знаменитого на весь Тейват вина. Сладковатый вкус моментально перебил ту горечь, что осела ранее, и окутал успокаивающим холодком. Сайно не особо любил пить, но если был какой-то повод, то не отказывался. И частенько, когда Кавех приглашал его на ужин, то их встречи обязательно заканчивались под бутылочку алкоголя и игрой в Священный призыв семерых. А сейчас… сейчас он уже не сыграет партию с тем, ради кого он постоянно собирал новые колоды…       В голову снова забрались мысли о прошлом, и Сайно сделал новый глоток, опустошая бокал за бокалом, а остальные рыцари только весело подбадривали инициативу генерала, выкрикивали что-то, что уже не мог разобрать матра. Пил и пил, пока в глазах не начало мутнеть и плыть, однако перед другими он старался казаться более-менее трезвым и вменяемым. Сидели в таверне они почти до полуночи, некоторые рыцари один за другим стали покидать пьянку, и в конечном итоге Сайно остался один, почти приклеившись к деревянному столу. Видимо, последние из оставшихся, кто покинул «Долю ангелов», не особо-то и хотели брать с собой пьяного генерала, потому и оставили того.       Наверное, Сайно бы так и задремал в таверне, если бы к нему не подошёл бармен, который вежливо выпроводил матру наружу. Теперь он остался на попечение самому себе в безлюдном городе, где уже все давно успели уснуть. Генерал уселся на холодном асфальте, прижимаясь спиной к такой же нетёплой стенке, и закрыл глаза. Может, пытался заснуть, а, может, и протрезветь, хотя это ему не особо помогало. Думал, что если напьётся в стельку, то перестанет вспоминать приятные времена, которые он сам и зарубил на корню. Но, кажется, что всё произошло с точностью наоборот — Сайно ещё сильнее погрузился в печаль и уныние, поджимал пересохшие губы, как только в мыслях проносился он. Матра боялся уже даже назвать Тигнари по имени, чтобы не разочаровывать его и сейчас, находясь так далеко от фенека… вот настолько сильно болело сердце генерала.       Вдруг он услышал рядом тихие шаги и лёгкий звон цепей, но сил открыть глаза и посмотреть уже не было. Этот кто-то остановился перед сидящим матрой и тут же попытался подхватить того под руку. У него это получилось без особых усилий, и неизвестный медленно и молча поплёлся вместе с Сайно в сторону казарм. Генерал чувствовал своей кожей на удивление горячие руки, которые всё же не приводили его в чувства. Хотелось просто прижаться к незнакомцу и не отпускать никогда, чтобы не потерять это тепло. Беловласый еле перебирал ногами, стараясь удержать равновесие, и уже почти уложил свою голову на чужое плечо. Шли они чертовски долго, пока не добрались до казарм, где уже все давно успели засесть в своих комнатушках. Спаситель тихо открыл дверь в главное помещение и протащил Сайно к его комнате, куда он тоже смог зайти без проблем; уложил обмякшее тело матры на скрипучую кровать и начал стягивать верхнюю одежду. А Сайно тяжело дышал, видимо, из-за вставшей в комнате духоты, и мычал, когда с него по очереди стягивали элементы брони.       И когда генерал остался в лёгкой майке, Сайно наконец находит последние силы, чтобы поднять уставшие веки и увидеть того, кто ему помог. Рука медленно проскользнула по чужой, поднимаясь к лицу, после чего махаматра оставил её там, пытаясь вглядеться в непросветную темноту. — Нари… это ты?..       Матра видел перед собой только изумрудную радужку и такие красивые и вечно торчащие ушки, к которым так и хотелось прикоснуться. Губы чуть поджались, рисуя на лице генерала полное отчаяние. Он зажмурил глаза и снова открыл их, а образ стал медленно искажаться: зелёные глазки уже больше отдавали голубизной моря, уши же тот час исчезли и причёска незнакомца оказалась совершенно другой…       Рука отпустила бледное лицо и свалилась на кровать, засыпая вместе с её владельцем…

***

      Вот так и начал свою новую жизнь в городе свободы не самый свободный Сайно. День за днём всё повторялось по кругу: к нему подходили обеспокоенные люди и просили либо найти зверушку, либо отнести что-то куда-то, и так по бесконечному списку, а особо холодными вечерами матра наведывался в «Долю ангелов». Выпивка — вот, что вошло в рацион Сайно, и он даже в какой-то степени стал понимать своего светловолосого друга, который тоже не скупился на алкоголе. Сражения же ушли на второй план, не столько от того, что генерал не тренировался — ещё как совершенствовал и оттачивал свои удары — сколько от того, что рыцарям редко перепадала такая работёнка. Наверное, этому стоило радоваться, что рыцарям ордена не приходилось так часто обнажать своё оружие в бою, ведь это значило, что самая страшная проблема в Мондштадте — в десятый раз сбежавшая кошка, а не похищение или убийство человека. Весь этот долгий месяц, что Сайно провёл в стенах города, действительно оказал на него приятное воздействие: стало гораздо легче вспоминать о трагическом прошлом, которое с каждым днём становилось всё менее чётким и реальным. Да и вообще, генерал старался хвататься за все поручения, которые только мог раздобыть, от чего его уже узнавал каждый второй житель. Из-за этого даже в последние пару дней сама действующий магистр попросила Сайно не так сильно налегать на работу и дала пару выходных. И эти дни генерал часто проводил вместе с Альбедо, который сутками торчал за книгами в библиотеке, изучая литературу Сумеру. — Что-нибудь прочёл интересного? — спрашивал матра, перебирая вместе с алхимиком книги. — Есть пару моментов, которые заинтересовали меня, но не думаю, что они помогут нам в твоей ситуации, — спокойный голос как никогда радовал Сайно. — Спасибо, Альбедо… — тихонько поблагодарил он, отводя взгляд куда-то в сторону, — ты так стараешься помочь мне.       Алхимик только кивнул головой, мило улыбаясь другу, и продолжил рыться в книгах, но вскоре остановился и о чём-то задумался. Он сложил руки на поясе, похлопал себя по карманах и тяжело вздохнул, когда ничего не нашёл. — Слушай, — начал русый, — я оставил парочку зелий, что мне передала Сахароза. Сходишь со мной или останешься здесь?       Сайно недолго помолчал и всё-таки решил пойти с другом, чтобы составить ему компанию. Тем более очередной день близился к своему завершению, и вряд ли ему помешает проветриться после долгого просиживания в библиотеке ордена. Они шустренько покинули штаб, и сладковатый аромат где-то со стороны «Хорошего охотника» сразу ударил в нос — сегодня готовили наивкуснейшие рыбные шашлычки. Помимо вкусного запаха от еды в воздухе так же плясал пух от одуванчиков, разносившийся по всей округе.       Друзья неторопливо подошли к алхимическому столу, и Альбедо начал рыться в коробках, пока Сайно витал где-то в облаках, слушал шум фонтана в центре города и пялился в прозрачную воду, в которой мёртвым грузом лежали монетки моры. Всё же было что-то общее между людьми Мондштадта и Сумеру: все они загадывали желания, бросая деньги в водоёмы. И такой, казалось, незначительный ритуал грел сердце матры. Он покопался у себя в карманах и достал золотую монетку, долго-долго смотрел на неё и кинул в фонтан, загадав самоё потаённое желание. Сайно закрыл глаза, как будто ждал мгновенного исполнения, и снова посмотрел в воду, где отражался только он сам. Генерал печально улыбнулся, вглядываясь в собственные опухшие глаза, и отошёл к Альбедо.       Тот всё ещё старательно копался в вещах, не обращая внимания ни на кого. И хотелось Сайно предложить помощь, как краем глаза он заметил что-то знакомое — повернулся, но это что-то словно исчезло из поля зрения.       Он помотал головой и протёр руками глаза, чтобы прогнать галлюцинации, однако известный генералу махаматре образ вновь появился перед ним, уже никуда не пропадая. Сайно отчётливо видел его: того, кого он пожелал увидеть недавно, бросив монетку в воду шумного фонтана. — Тигнари?..