The Crying Game

***

      Всё то время, которое Юнги прожил вдвоём с Чимином в его квартире, он считал себя счастливейшим человеком. Когда-то Юнги, уже приняв себя, принял и то, что, вероятно, навсегда останется одиночкой, что семейная жизнь это для обычных людей, а не для таких, как он… необычных.       Но вот он здесь. Наслаждается каждым мгновением, каждым, казалось бы, рутинным занятием. Пытается сделать омлет, потому что Чимин не очень любит глазунью, отвозит его на работу, потому что травма плеча не позволяет сесть за руль мотоцикла, а вот Юнги стоит в магазине и придирчиво изучает состав соусов, потому что у Чимина аллергия. Казалось бы, это должно раздражать: не ест то, не любит другое — но нет, Юнги так проявляет свою заботу. И ему это нравится.       А ещё было много откровенных разговоров. Очень много. О детстве, о трудностях жизни гея в гомофобной среде, о родителях, о первом сексуальном опыте, о первых драках и о собственных представлениях о счастливой жизни. Так Юнги узнал, что Чимин никогда не хотел жить в мегаполисе, что ему по душе солёный морской воздух прибрежных городков, что он всегда мечтал завести кошку или собаку, но не мог себе позволить из-за постоянного отсутствия дома, что он хотел бы заниматься фотографией, чтобы оставлять красивые моменты жизни не только в памяти.       И да, он узнал, почему кличка Чимина стала Честер. Юнги-то думал, что это что-то геройско-романтическое или фанатски-увлечённое, но оказалось, вовсе не так. Он хохотал над покрасневшим от стыда Чимином, когда тот рассказывал, как в подростковом возрасте, перепив с друзьями пива, весь вечер объедался кукурузными снеками и пел рекламный слоган «Честер любит Читос». Вот так, лет с пятнадцати и прилепилось. Потом Юнги пару раз покупал ему маленькие пачки кукурузных палочек и протягивал со словами «Ну раз Честер любит…», за что получал от смущённого Чимина тычок локтём в рёбра.       О себе Юнги тоже рассказывал. О Наклзах, о машинах, о своих мечтах о простом счастье. И о Тэхёне. Первая такая крупная ссора с ним стала бесконечно тянущей болезненной раной. Чимин настаивал, что им нужно поговорить, выяснить всё и простить друг друга, но Юнги боялся и всё тянул и тянул. Он видел, что Тэхён настойчиво пытается дозвониться, что пишет сообщения, но малодушно не отвечал на все его попытки. Юнги понимал, что чем дольше он откладывает этот разговор, тем больше растёт пропасть между ними, но смелости прийти и начать этот разговор ему не хватало.       Всему хорошему свойственно заканчиваться, и Юнги пришлось вернуться в свою холодную холостяцкую квартиру, в свою мастерскую, в свою прежнюю жизнь. Очередным утром он отвёз Чимина в офис, поцеловал на прощание и поехал на работу.       Автосервис встретил его привычным гулом компрессоров и надрывными звуками телевизора. Юнги нашёл Тэхёна, ковыряющего что-то под автомобилем. Он легонько стукнул его своим рабочим ботинком по ноге, привлекая внимание. Колёсики подкатки прошуршали по бетонному полу, и из-под днища показался перемазанный отработкой Тэхён.       — Поговорим? — Юнги не хотел, но тон получился немного заискивающим.       — А надо ли? — видно было, что Тэхён злится. — Ты чётко дал понять, Юнги, что говорить не желаешь.       Тэхён хотел было оттолкнуться пятками и вернуться на место, но Юнги придержал подкатку ногой.       — Нам надо поговорить. Пойдём покурим.       Положив на пол ключ, Тэхён встал, отряхнулся и, ни слова не говоря, вышел на улицу.       — Ну говори. — Он прикурил сигарету и, выпустив дым вверх, перевёл взгляд на подошедшего к нему Юнги.       Юнги нервничал. Хотя в своей голове он уже сотню раз прокручивал этот диалог, начать было сложно.       — Ты мой лучший друг, Тэхён. Прости, что я так долго скрывал от тебя важную часть моей жизни, — проговорил Юнги заученную фразу. — Я не хочу терять тебя.       — Как мило, — хмыкнул Тэхён.       — И всё? — после продолжительной паузы спросил Юнги.       — А что ещё? Ты предпочёл этого урода нашей многолетней дружбе. Променял друга на разъёбанную дырку. О чём тут говорить?       — Не говори так о нём! — сквозь зубы прошипел Юнги. — Ты его совсем не знаешь!       — И слава богу! С хера ли мне общаться с ублюдком из Этерналсов? Мы с тобой столько лет, плечом к плечу! Да блять, я за тебя глотки рвал! А ты? — Тэхён распалялся с каждым словом всё больше. — Сука! Предатель… Чем он так тебя приманил? Что в нём такого особенного? Как только он нарисовался, ты тут же меня забыл! Только и слышал всё время: Чимин-Чимин! Чимин-Чимин!       — Да я просто влюбился! Понимаешь?       — Не понимаю! Вокруг столько людей, блять, почему ёбанный Чимин? Он виноват в том, что ты меня бросил! Ты не должен был бросать меня! Чем, блять, я хуже него?       От внезапной невозможной догадки Юнги остолбенел. Да нет, не может быть… Не мог же Тэхён влюбиться в него? Не мог же? Тогда откуда эта… ревность? А Тэхён всё продолжал и продолжал поливать грязью Чимина, словно это всё изменило бы ситуацию, словно после его речей Юнги передумает. С каждым злым словом Юнги всё больше понимал, что это конец. Конец их дружбы. Тэхён не сможет принять факт того, что Юнги теперь с Чимином, что Юнги счастлив отдельно от Тэхёна, своим собственным счастьем. А Юнги не сможет теперь без Чимина.       — Тэхён, перестань, пожалуйста, — попросил Юнги. — Мне неприятно слушать, как ты говоришь о нём.       — А вы оба не заслуживаете других слов! Два пидораса! Спелись, блять! Один враг, другой — предатель! — Тэхён злился и ехидничал, а Юнги еле сдерживал себя, чтобы не ударить его в лицо. — Что, желваками заходили? Не нравится? Вмазать мне хочешь?       — Я вот только одного понять не могу, Тэхён, что тебя больше всего бесит? — не выдержал Юнги. — То, что я ебу Чимина, или то, что не ебу тебя?       Смачный хук справа опрокинул Юнги на землю. Он лежал на асфальте, не пытаясь подняться, кровь из разбитого носа стекала куда-то в гортань. Вот и всё.       — Да пошёл ты нахуй, Мин Юнги!       Теперь точно всё.       

***

      Сокджин сидел в унылых стенах своего кабинета и ждал Честера. Он очень надеялся на благоприятный для себя исход разговора. Всё так резко перевернулось с ног на голову, что это заставляло Сокджина изрядно нервничать. Он ерзал в кресле, не зная, как ему усесться. Наконец он решил принять вольготную позу, немного развалившись и сложив руки на животе. Уверенный в себе. Хозяин своей жизни. Честер появился точно в условленное время и, кивнув, расположился напротив.       В лучших традициях тысяч пересмотренных полицейских боевиков, Сокджин исподлобья сверлил Честера взглядом, пытаясь заставить того нервничать. Но в этот раз что-то не сработало. Честер сидел совершенно спокойно, расслабленно. Смотрел надменно как-то. Даже с какой-то наглой ухмылочкой. И тоже не проронил ни слова. Так они и сидели уже минут пять, как будто тот, кто первым прервёт молчание, проиграет.       Сокджин всё рассматривал Честера, пытаясь уловить в нём это что-то пидорское, о чём говорил Чонгук, и не находил. Ни манерности, ни слащавости. Обычный пацан. Симпатичный в целом, но до Сокджина ему ой как далеко. И взгляд этот… холодный, презрительный.       А ведь Сокджин ждал от Честера уважения, даже некоторого подобострастия. Это же он, он вывел этого наглого мальца из никчёмного моба в люди, дал масть, поднял над всеми. И где его гребанная благодарность? Сидит тут…       Раздражение, которое прежде кипело в Сокджине в большей степени на всю ситуацию, сменилось на злость к Честеру. Да как он смеет? Он никто! А сидит тут, ухмыляется!       — До меня дошли интересные слухи, Честер, — не выдержав, выплюнул Сокджин. — Что ты, оказывается, к мужикам в койку прыгаешь?       — Это ты сейчас предъяву кидаешь? — выгнул бровь Честер. — И что, есть очевидцы?       Сокджин не знал толком, что дальше говорить. Когда он планировал этот разговор, в его представлении Честер начинал суетиться и оправдываться, а не сидеть с наглой рожей. Сокджин уже тысячу раз пожалел, что выбрал тогда Честера в качестве своей жертвы, вот с самого же начала в нём сомневался. Надо было прислушаться к своему чутью. Но нет, Хосок и его долбанное «Я проверял». Что он там проверял? Он же просто сраный таксист!       — Мы просто беседуем, Честер. Пока что.       — Пока что? А что будет в противном случае?       Да он издевается! Разве что не ржёт в лицо!       — А тут, дорогуша, очевидцы и не нужны. Тут важна лишь безупречная репутация. А твоя вот теперь подмочена, понимаешь? Не может во главе Этерналсов стоять человек, за спиной которого такие слухи ходят. — Сокджин замолчал, ожидая, что Честер начнёт возражать, но тот всё молчал, и только ухмылка стала злее. — Так что, думаю, тебе нужно отказаться от лидерства.       — В чью пользу? — хмыкнул Честер.       — Ты меня подвёл, Честер. Я тебя готовил в приемники и других кандидатов даже не рассматривал. — Сокджин снова выдержал паузу и устало вздохнул. — Так что, придётся мне вновь взять на себя управление фирмой.       Чего Сокджин уж совсем не ожидал, так это того, что Честер рассмеётся. Искренне так, заразительно. Что у него в голове вообще? Где паника, страх? Расскажи сейчас Сокджин, что Честер по мужикам, так ему и выйти не дадут из бара! Почему Честер этого не боится?       — Любопытно, что именно ты говоришь о репутации, — отсмеявшись, Честер картинно утёр несуществующую слезу. — Как думаешь, Красавчик, что в глазах общественности хуже выглядит: то, что я якобы трахаюсь с мужиками, или то, что ты своих же копам продаешь?       Пытаясь не выдать лицом ни единой эмоции, Сокджин внутренне похолодел. Он знает? Откуда Честеру это всё известно? Кто слил инфу? И почему Честер так спокоен? Ну не мог же он быть причастен к смерти этого политика, так ведь? Или мог?       — О чём ты вообще? — нахмурился Сокджин.       — В основном о том, что ты хотел меня подставить, сдать властям, подвести под тюремный срок. А сам, весь в белом, остаться на плаву. Ах да, и подставить к хренам всё Движение.       — Ты сказки писать не пробовал? Фантазия у тебя хорошая, — мрачно произнёс Сокджин, не выдав внутреннюю панику.       — М-м-м… Надо попробовать. Начну, пожалуй, сейчас, — Честер поднял глаза к потолку и постучал пальцем по своим губам. — Жил-был Красавчик, который считал себя самым умным, а вокруг всех дурачками. Как тебе начало сказочки? — Честер вернул взгляд на Сокджина. — Что тебе этот политик такого наобещал, что ты решил слить всех? А теперь ты хочешь вернуть своё место и тут же отказаться от политических амбиций, ведь политика, который тебе золотые горы обещал, уже нет в живых, верно? Свалить всё на меня, выгнать с позором, и будет всё, как раньше. Ну как сказка? Понравилась?       — У тебя нет доказательств! — прошипел Сокджин.       — Ну почему же, у меня как раз они есть, — широко улыбнулся Честер.       Сокджин долго изучал взглядом уверенного в себе Честера. Надо же было так в нём ошибиться… Он мог взять кого угодно другого и вот тебе и пальмы и бабы. А теперь что? Честер, тёмная лошадка с неясными связями.       — Что ты хочешь?       — Я хочу, чтобы ты ушёл из Движения с концами. Такие, как ты, Красавчик, не заслуживают в нём находиться. Ты лживый и беспринципный. У тебя нет понятия чести!       — Ты понятия не имеешь, почему я это сделал! — не сдержавшись, выкрикнул Сокджин.       — Да плевать! — Честер подался вперёд и шарахнул по столу кулаком. — Ты готов был всех предать!       — Заткнись! Не бывать этому! Никуда я не уйду, ясно?       — Знаешь, Ким Сокджин, твой политик тоже не собирался никуда уходить. — Честер вновь расслабленно откинулся на спинку кресла. — Но вот как с ним вышло. Смотри, у тебя есть шанс всё закончить достойно. Останешься владельцем УЛЬТРАСаунда. Бар так и останется точкой Этерналсов, ты будешь продолжать вариться в этой среде. У тебя останется уважение и доход. Но правом голоса ты уже не будешь пользоваться и масти своей в Движении не будешь иметь. Понял? Просто бывший член. Если такой расклад тебя не устраивает, тогда я просто перенесу базу фирмы в другое место и тебя вообще все забудут. Что ты выбираешь?       — Вон! — зашипел Сокджин. — Убирайся вон из моего бара! Немедленно!       — Ну что же… Очень глупый выбор, Сокджин. — пожал плечами Честер, поднимаясь с кресла. — Ты бы подумал ещё. У тебя всё-таки ещё брат есть. Который меня, если ты помнишь, уже один раз в спину ударил. Бывай!       Не успела за Честером захлопнуться дверь, как в кабинет зашёл Чонгук.       — Ну что там, Джин? Что он хотел?       Сокджин закрыл лицо руками. Он никого сейчас не хотел видеть. Надо всё обдумать. Надо всё обдумать с самого начала. За что ему всё это? Как он оказался в этой ситуации? Что теперь делать? Долбанный Честер. Без него было бы всё куда проще.       — Джин? — снова окликнул его Чонгук.       — Ты был прав, Гук. — Сокджин уставился невидящим взглядом куда-то в облезлую стену. — Честер тот ещё пидорас.       — Он что-то сделал? Сказал? — Чонгук подался вперёд, нависая над столом. — Джин! Ну не молчи, блять!       — Ты был прав тогда, Гук. А я ошибался. Надо было убрать его по-тихому.       Сокджин всё так же сидел, уставившись в никуда, и больше на брата не реагировал. Чонгук, так и не получив более вразумительных ответов, скрипнул зубами и пулей вылетел из кабинета.

***

      Всё потихоньку устаканилось. Юнги, хоть и с протестами со стороны начальства, уволился из автосервиса и переехал к Чимину.       Новую работу он пока не искал, поэтому с удовольствием взвалил на себя домашние хлопоты. В суровом хулсе Шуге вдруг проснулся домохозяин, который с внутренним трепетом наполнял безликую квартиру Чимина глупыми мелочами; пусть не без трёхэтажных матов, но пытался готовить что-то серьёзнее омлета; научился пользоваться навороченной кофеваркой и освоил раздельную стирку.       И этот самый суровый хулс Шуга был счастлив. Оказалось, что его счастье — это маленькая ладошка, лежащая в его руке, ловкие пальчики, выхватывающие нарезанный огурец из-под ножа под протестующее «Эй!», широкая улыбка на подаренную чашку с рисунком мандаринов. Вот его счастье, а не разбитые носы и пивной дух.       У Чимина тоже всё было неплохо. Практически все его приняли как нового лидера. В самих Этерналсах тоже произошли перемены. Несколько человек откололись, не веря в его способности, и основали отдельную, хоть и дружественную фирму. Хоупа он оставил при себе хантером, но на место своего зама взял нормального пацана из своих бывших Волков. Сигал бесился, но сделать ничего не мог. Красавчик тоже больше к нему не лез, и он потихоньку начал подыскивать новое место для базы Этерналсов.       Конечно, Юнги не могли не одолевать страхи. Слишком уж всё гладко. Слишком легко их оставили в покое. Так не бывает. Так только в сказках. Юнги опасался удара исподтишка. Он не верил, что Тэхён так просто оставит эту ситуацию. И чем дольше длилась эта безмятежная счастливая жизнь, тем больше внутри Юнги росло мутное беспокойство.       В субботу после нежного и трепетного утреннего секса Юнги заграбастал Чимина на колени и уложил его голову себе на плечо. Разморенный и довольный Чимин мурлыкал какую-то песенку и рисовал пальцем на груди Юнги замысловатые узоры.       — Сегодня нулевой тайм, — начал Юнги.       — Угу… сбор в четыре на пустыре у западных гаражей.       — Я решил после этого забивона уйти из Движения, Чимин.       — Почему? — поднял голову Чимин.       — Устал. Не хочу больше в этом вариться.       — Ты хочешь, чтобы я тоже ушёл?       — Хочу. — Юнги почувствовал, как Чимин напрягся, готовый вскочить и отстаивать своё право на принятие собственных решений. — Но в первую очередь, я хочу, чтобы ты был счастлив. Если Этерналсы делают тебя счастливым, то пусть будут.       Чимин снова расслабился, и Юнги поцеловал его в лоб.       — Сегодня же скажу об этом Джекилу.       — Будешь совсем домашний котик! — хихикнул Чимин, за что получил шлепок по попе. — Да-да! Домашний котик Шуга!       — Зато с когтями и клыками! — под хохот Чимина Юнги завалил его на спину и, рыча, стал кусать его куда придётся.       Идиллическую картину прервал звонок телефона Юнги. Он чмокнул Чимина и, ответив на вызов, услышал на том конце всхлипы.       — Дудл? Что случилось?       — Шуга! Я не смогу сегодня прийти на акцию, — Дудл всхлипывал и заикался от слёз. — У меня батя умер.       — Как умер? Что случилось?       — Просто утром не проснулся. — Юнги слышал, что Дудл совсем расклеился. — Я пропущу акцию, хорошо? Не сердитесь, пожалуйста. Мы сейчас копов ждём и труповозку.       На последнем слове Дудл окончательно разрыдался. Юнги было жаль парня. Каким бы он ни был, он всё же был его отцом. Когда Юнги говорил, что когда-нибудь всё наладится, он не такой исход имел в виду.       — Конечно, Дудл. Конечно! Тебе надо быть с семьёй! Может быть, тебе нужна моя помощь?       — Нет, спасибо, Шуга. — Дудл немного успокоился. — Я просто звонил предупредить.       — Ты можешь мне звонить в любой момент, хорошо? Не стесняйся. Держись там. Мои соболезнования тебе и твоей семье.       Дудл попрощался и отключился. Этот звонок опять заставил Юнги почувствовать безотчётный страх и тоску. Юнги крепко обнял Чимина. Терять близких тяжело.       — Пойдём завтракать?

***

      Казалось бы, ну что может пойти не так с тысячу раз сыгранным «нулевым»? Тридцать минут дороги до пустыря, пять минут нравоучений от Джекила, сошлись — разошлись. А там уж как повезёт: либо ты, либо тебя. Всё тысячу раз пройдено и тысячу раз испытано.       Но в этот раз Сигал, перекрикивая лужёной глоткой рокот сотни мужиков, гаркнул: «А давайте раз на раз?» Ответом ему послужил одобрительный гул бойцов. Ну да… всем охота посмотреть на зрелище, и скорее пойти на трибуны заливаться пивом из-под полы.       — Наш новый лидер хочет показать себя! — Юнги с замиранием сердца увидел, как Чонгук толкает в спину Чимина, и тот, сохраняя невозмутимое лицо, делает шаг вперёд.       Раз на раз — штука непредсказуемая. Чимин хорош, но и бойцы Наклзов не хуже. А если сейчас выйдет Джекил? Он огромный, с длинными руками и ногами и совершенно другой весовой категорией. А когда у Джекила срывает планку, он буквально звереет. Без ущерба для здоровья Чимину не выдержать с ним раз на раз.       — А у нас есть доброволец!       Юнги услышал довольный голос Тэхёна и почувствовал тычок в спину.       Блять. Только не это.       Бойцы обеих фирм быстро организовали вокруг оппонентов круг, и Джекил выкрикнул, что драка будет до тех пор, пока один из них не сможет встать с земли.       Сделать шаг назад, отказаться — не вариант. Это значит расписаться в собственной трусости, подставить фирму. За такое свои же потом и уроют. Блядство… Юнги увидел, как маска невозмутимого высокомерия на лице Чимина пошла трещинами. В глазах паника, лицо побледнело. Чимин… «Я не могу», — прочитал по губам Чимина Юнги.       Я никогда тебя не ударю, ты что!       — Давай, Шуга! Докажи всем, что Наклзы — короли! — кричал над ухом Тэхён.       Юнги прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Они справятся. Обязаны справиться. Он поднял руки в защитную боксерскую стойку. Топа вокруг начала скандировать: «Драка! Драка!»       «Я не смогу», — снова прочитал по губам Чимина Юнги.       — Подними руки, Честер, и дерись! — подначивал Сигал. — Урой этого недомерка!       «Я не смогу».       «Мы справимся».       «Я не смогу!».       «Ты должен».       Краем глаза Юнги заметил, как Сигал что-то достал из кармана и с криком «Да дерись, блять!» толкнул Чимина в спину.       Чимин как будто споткнулся, его глаза широко распахнулись, словно в удивлении, и он стал заваливаться вперёд. Юнги машинально сделал шаг навстречу и распахнул руки, ловя его в свои объятья. Он ощутил, как под пальцами, удерживающими спину Чимина, становится тепло и мокро. Чимин крепко схватился за куртку Юнги и как-то судорожно кашлянул, словно подавившись. Юнги с ужасом смотрел, как из уголка его рта ползёт алая струйка крови и, очерчивая челюсть, впитывается в красную бандану.       Счастливую бандану Чимина…       — Чимин! Чимин! — Юнги осел на землю и притянул к себе Чимина, укладывая его голову на своё плечо. — Что же это… Чимин!       Вот только утром они сидели так же…       — Ю-юнги… — прохрипел Чимин, и вокруг его губ появилась розовая пена.       — Скорую! Вызовите скорую! — надрывно крикнул Юнги, оглядывая стоявшую вокруг толпу, и снова склонился над стремительно бледнеющим Чимином. — Не говори ничего, тише-тише! — шептал он, прижимаясь губами к бледному лбу. — Всё будет хорошо…       Кто-то в толпе крикнул: «Тут ножевое, валим!», и люди бросились врассыпную.       — Вызовите врача, сволочи, вызовите врача! — Юнги кричал в спины убегающих хулсов. — Он же умирает!       — Ю-юнги! — Чимин издавал страшные хрипяще-булькающие звуки. — П-прости м-меня…       — Тише, любимый, всё будет хорошо! Всё будет хорошо, я обещаю! — из глаз Юнги градом полились слёзы. — Сволочи… Сволочи… Что вы наделали? — Он снова сорвался на крик — Кто-нибудь! Вызовите врача!       Дыхание Чмина становилось всё прерывистее, глаза закатились, и его пальцы, прежде крепко сжимавшие куртку Юнги, расслабились.       Такие маленькие ручки, которые могли доставить такое большое удовольствие…       Юнги огляделся. На пустыре остались лишь Джекил, Сигал и Тэхён. Они равнодушно смотрели, как вместе с кровью из Чимина вытекала жизнь.       — Вызовите врача, пожалуйста! — Юнги сквозь пелену слёз заглядывал каждому из них в глаза. — Намджун?       — Он не жилец, брось его и сматываемся! — Джекил сплюнул и рванул к гаражам.       — Чонгук? Чонгук, он же из ваших, вызови врача!       — Педики сраные! — Сигал развернулся и, пнув подальше валяющийся на земле нож, последовал за Джекилом.       — Тэхён… — уже не рассчитывая ни на что, позвал Юнги бывшего друга, прижимая уже отключившегося Чимина к себе всё крепче. — Тэхён, он умирает… Тэхён, я люблю его…       — Да ёбаный ты в рот! — Тэхён вынул из кармана телефон и швырнул его к коленям Юнги. — Сам разбирайся!       Громко матерясь, Тэхён уходил, а Юнги непослушными окровавленными пальцами набирал службу спасения.       — Алло, мне нужна скорая!       А давай всё бросим и сбежим?

***