Я больше тебе никто

             Мы ехали молча. Скэр сидел по центру на заднем сиденье: его лицо выглядело сосредоточенным, а глаза были пусты. Он не выпускал Джерома из рук. Я не решался позвать Скэриэла. Было такое предчувствие, что на меня обрушится лавина, если я это сделаю. Просто сидел рядом с ним и обдумывал ситуацию. Ханахаки… надо же. Никогда не думал, что глупая легенда, прочитанная в одной из книг, окажется правдой.       «Ханахаки – болезнь. Неразделённая любовь прорастает в груди и стремится наружу: через дыхательные пути, вены, горло…» — учитель исторической литературы когда-то сказал, что ей подвержены низшие и полукровки. Он подчёркивал превосходство чистокровных даже в этом. Тёмная материя убивает «паразита» в зародыше и не позволяет ему развиться. Надеюсь, хоть в этом учитель был прав. Видя страдания Джерома, я бы не хотел проходить через подобное. Осознавать, что однажды ты просто задохнёшься и умрёшь – страшно.       Водитель остановился у дома Скэриэла. Я расплатился наличными. Даже не посмотрел, какую купюру отдал. Её хватило и хорошо. Забрал пиджак Скэра и пошёл открывать входную дверь, пропуская вперёд своего парня. Почему-то захотелось напомнить самому себе об этом. Он мой. Мы поднялись на второй этаж и зашли в комнату Джерома. Скэриэл уложил его на кровать и укрыл тонким одеялом. В доме в целом было прохладно. Намного холоднее, чем у нас. Это отличие в очередной раз ткнуло носом в разницу между нашим положением. От обиды хотелось ударить что-нибудь. Злость внутри ворочалась противным комом. — Пойду за лекарствами, — обронил Скэриэл и стремительно вылетел из комнаты. «Какими?» — вопрос повис в воздухе. Я уселся на край кровати рядом с дрожащим Джеромом. Он влюблён в Скэра. Моего парня. Давно ли? Должен ли я что-то с этим сделать? Всхлип вырвал меня из раздумий. Не могу больше здесь находиться. Укрыл дрожащего Батлера пиджаком Лоу, который всё это время парень держал в руках, и вышел. Нужно найти Скэра. Хочу вернуться домой. Всё хорошее настроение улетучилось. А свидание… — Ты всё ещё с нами? Кажется, что твои игры с этим мальчишкой зашли намного дальше, чем того требует план, — голос, смутно знакомый, был едва различим. Я замер, чтобы расслышать его. — Мои чувства к Готье никак не помешают нашим планам насчёт него. Всё под контролем, — судя по интонации, Скэриэл был раздражён и зол. Его голос то удалялся, то приближался, как будто он ходил туда-сюда по комнате. — Хорошо, если так, — второй человек больше не сказал ни слова. Диалог прекратился. Я подождал ещё какое-то время и спустился вниз, набирая сообщение своему водителю с просьбой забрать меня.       Хотелось домой. Внезапно всего стало слишком много. Джером. Скэриэл. Неравенство. Чужак. Планы. Голова разрывалась от мыслей. Внутри пульсировало что-то тёмное. Оно медленно расползалось по всему телу, грозя вырваться наружу. Неясный зуд прошёлся от локтей до кончиков пальцев. Я схватил первую попавшуюся вещь. Кажется, это была лампа, и со всей силы швырнул её в стену. Осколки разлетелись повсюду, задевая и меня. Боли не чувствую. Зуд отступил, поэтому вздыхаю с облегчением.       Грудь сдавило. Смысл слов не достигал мозга. Ему не нужно знать о каком плане говорили они. А сердце уже как будто всё поняло. Какая роль во всем их кукольном театре была отведена мне. Предчувствие чего-то плохого поселилось где-то там, на краю сознания, но не в голове. Мне страшно. Я боюсь анализировать этот диалог. Боюсь понять значение слов и осознать, что был чьим-то средством для достижения… Чего? Может не всё так плохо? Может…       Словно заведённый, я сделал пару шагов вперёд, к выходу. Мысли метались туда-сюда, не останавливаясь на чём-то конкретном. Я стоял на месте и не двигался. Как будто завода механизма, отвечающего за передвижение, не хватило на большее, чем три шага вперёд. Звук торопливых шагов. Скэр? Почему он здесь? — Что случилось? — его голос звучит обеспокоенно. Однако стоит ли ему верить? Очень хочется ничего не знать. — Просто… Вся эта ситуация с Джеромом… — я махнул рукой в неопределённом жесте. Объяснять что-либо сейчас не хотелось. — Не знал, что вы близки, — Скэриэл подошёл ближе и обнял меня. По привычке я тут же расслабился в его руках. Тепло. — Мы не близки. Просто… Ханахаки – очень страшная болезнь, — я уткнулся в его грудь, тихо переживая бурю.       Он больше ничего не сказал. Молча обнимал меня, перебирая пальцами отросшие волосы. Мы стояли так, пока не подъехала машина и не посигналила. Я быстро отстранился и, попрощавшись, сбежал в салон автомобиля.

***

      Я проснулся от кашля, который щекотал горло. Очередная порция цветов оказалась на полу. Слёзы текли из глаз от боли. Приступ долго не проходил. Казалось, что вот он, мой конец. Но облегчение наступило также внезапно. Обессиленный, я упал лицом на матрас и застонал. Тело ломило, а лёгкие горели. Неосознанно начал царапать горло. Перевернувшись на спину, заметил пиджак. Тот самый, в котором Скэриэл был на свидании с этим чистокровкой. Стало противно. Я быстро сдёрнул его с себя и отбросил подальше, чтобы не видеть и не вспоминать. Их счастливые лица и улыбку, которая никогда не будет принадлежать мне. Какая-то часть меня робко шептала: «Надежда есть. Он принёс тебя домой. Он укрыл тебя своим пиджаком. Ему не всё равно. Готье не навсегда. Потерпи». И я верю этому голосу. Притянул пиджак обратно. Зарылся в него носом, вдыхая его запах. Духи Скэриэла ещё не выветрились. Приятно. — Тебе уже лучше? — голос Скэра вырвал меня из полусонного состояния. Он видел меня. Как я дышу его вещами. Позорище. — Да, — я откидываю чужую вещь и сажусь на кровати. — И давно, — он запнулся, — давно ты уже болен? — Скэриэл подошёл ближе и сел с краю. Подальше от меня. — Давно, — не думаю, что есть смысл говорить точные сроки. Вряд ли от этого что-то изменится. — Джером… Ты уверен? Ты не перепутал свои чувства с привязанностью? Эта любовь… она не, — я не дал ему договорить. Впервые в жизни я осмелился и ударил его по лицу, когда он обернулся, чтобы посмотреть на меня.       Я не стал слушать, что он мне говорит. Единственное, чего мне сейчас хотелось – это остаться в одиночестве и кричать. Я выбежал на задний двор в одних носках, тут же утопая в сугробах. Плевать. Приступ кашля… снова… Тишина.       И только пронзительный звук в голове сводит с ума. Не слышу своего голоса, но точно кричу. Царапаю ногтями горло в кровь и не чувствую боли. Внутри что-то ломается. Трещат кости. Хватаюсь за голову руками и падаю на колени. Меня рвёт кровью вперемешку с цветами. Это больно. Больно, когда рушится надежда. Больно, когда понимаешь, что всего лишь вещь в его руках. Конечно, Скэриэл, это всего лишь привязанность. Не может ею не быть. Любить тебя позволено только ему. И снова кашель. Мерзкий вкус крови во рту. Просто убейте меня кто-нибудь. Так больно…       Чьи-то руки поднимают меня и куда-то несут. Плевать. С улыбкой на лице встречаю первые снежинки, падающие с неба. Мне слышится их весёлый и звонкий смех. Они, кружась, падают на землю и на моё лицо, тут же тая. Их жизнь такая мимолётная и беззаботная. Хотелось бы и мне так же…