Я больше тебе никто

      Дома я сразу же побежал в свою комнату. Не хотелось ни с кем встречаться и разговаривать. Сейчас не было сил смотреть на чьи-то счастливые улыбки, отвечать на вопросы, действовать. В своей комнате мне стало немного легче. Привычный мир: незыблемый, неизменный. Тихий и спокойный. На автомате скинул обувь у входа. Еле переставляя ноги, дошёл до кровати и плюхнулся на неё лицом вниз. В голове пустота. Только белый шум. Или это толчки крови по венам? А круассаны в том ресторане были вкусными. Нужно будет сходить туда ещё раз.       На следующее утро я проснулся в той же позе, в которой уснул, и на мне всё ещё был надет костюм. Его вроде нужно снимать перед сном? Это важно? Плевать. Мысли текли вяло. Я не хотел двигаться и думать. Боюсь возвращаться во вчерашний день. Точно не помню, что было после того, как вышел из комнаты Джерома. В голове туман. Густой и чёрный… — Господин Готье, завтрак уже подан, — голос доносился как будто сквозь толщу воды. Кто это был? Не знаю. Не хочу знать. — Я не буду сегодня завтракать, — кричу в ответ. Эти слова вытянули из меня остатки сил. После сна их совсем не осталось. Странно. Должно быть наоборот. Люди ведь спят, чтобы восполнить энергию? Не хочу ничего. Оставьте меня одного, пожалуйста. Замолчите. Просто дайте поспать хотя бы немного…       Второй раз я просыпаюсь… А сколько сейчас времени? Часы есть на руке. Нужно посмотреть. Рука тяжёлая. Голова тоже. Она противно ноет и гудит. Больно даже думать. Хочется спать, но сон не идёт. Я просто смотрю в потолок. Изучаю его ровную поверхность. А у Скэриэла дома потолок с трещинами и в паутине. Как и стены… Осколки лампы смотрелись уместно… Сердце болезненно сжалось. Утомлённый, я снова уснул… Холодно.       Во сне мелькали образы людей без лиц. Они смеялись надо мной и говорили, что я наивный, никому ненужный. Со мной даже дружить можно только ради выгоды. Только из-за моего статуса. Образы тянули ко мне свои руки. Смеялись. Кричали что-то оскорбительное. Тянули вниз. Я задыхался. Было то жарко, то холодно. Что-то тёмное обволакивало тело. Тянулось к горлу и сжимало его. Сильнее. Сильнее… Воздух постепенно исчезал. Вдохнуть новую порцию получалось с трудом. Каждый новый вдох был сложнее из-за тёмных жгутов. В какой-то момент я больше не смог вдохнуть… Мне не было страшно. Это казалось правильным… До тех пор, пока я не ощутил резкую боль и не проснулся. — Готье! Чёрт бы тебя побрал, дыши! — надо мной кто-то навис. Голос был знакомым. Пожалуйста, не кричите так громко. Я вдохнул большую порцию воздуха и закашлялся. Тело ломит и дрожит. — Х-холодно, — горло болит. Дерёт, словно наждачкой. Голова чугунная. Поворачивать её опасаюсь, так как от каждого движения перед глазами всё плывёт. Импульсы боли прошивают голову насквозь острыми иглами. — У него жар. Нужен доктор. — Я уже вызвала его. Он должен скоро приехать. — Н-не кричите, пожалуйста… больно… — дрожащими руками хватаюсь за виски в попытках унять непрмятные ощущения. Тщетно… — Никто не кричал, Готье, тебе…       Я всхлипнул от боли и сжался. Голова разрывалась. Уйдите. Оставьте меня в одиночестве. Пожалуйста, не кричите.… Чужие руки коснулись моего лба. Кто-то положил что-то на мою голову. Стало немного легче. Я смог приоткрыть глаза. Рядом сидел Гедеон. Никогда не видел его таким обеспокоенным. Почему он здесь? С кем он разговаривал? Чем меня кормят? Зачем? Оставьте меня в одиночестве…. После очередной порции чего-то жидкого меня одолел сон. Тишина…       Было темно, когда я проснулся. Возле меня спала в кресле утомлённая Сильвия. Мне было уже лучше. Голова гудела не так сильно. Мог ей двигать без вспышек искр перед глазами. Знобило. Однако это не приносило сильного дискомфорта. Хотелось пить. Я потянулся к графину на прикроватном столике. Руки дрожали, когда наливал воду в стакан, поэтому небольшая часть жидкости оказалась разлитой по столешнице. Утолив жажду, снова вернулся на подушки и уставился в окно. В это раз оно не было закрыто шторами, поэтому мягкий лунный свет проникал в комнату. События последнего дня медленно восстанавливались в памяти. Болезнь Джерома. План Скэриэла. Вспышка ярости. Разбитая лампа. По мере того, как картинка прошедшего дня вспоминалась, внутри разгорался тёмный клубок гнева. Хотелось тут же вскочить и что-нибудь разбить. Или кого-нибудь ударить. Я изо всех сил сдерживал этот порыв, стараясь отвлечься на что-то другое. Вспоминать приятные вещи.… Не хотелось никого будить. Особенно уснувшую Сильвию. Получалось не очень. Хотелось плакать. Я был всего лишь частью какого-то плана. Возможно, наша дружба была средством достижения каких-то целей. Хороших ли? Почему я вообще посчитал, что мы можем быть друзьями? Парой? Нет, нет. Скэриэл не мог.       Слёзы текли из глаз, но я не обращал на них внимание. Душил всхлипы в себе и кусал костяшки пальцев, чтобы не издавать ни звука. Почему я решил, что план заключался в чём-то плохом? Может, он просто хотел попросить об одолжении? Или устроить что-то хорошее? Он говорил о своих чувствах. Значит, я ему не безразличен. Этого же достаточно, да? Уговаривая себя поверить ему, успокоиться, я снова провалился в сон, измученный воспоминаниями, эмоциями и мыслями.