Я больше тебе никто

      Я сидел на подоконнике и читал Фауста. Как и герой, постигнув магию и алхимию душ, чувствал сейчас лишь душевную пустоту и боль от тщеты содеянного. Как был дураком так им и остался. Мне становилось легче в обществе брата или психолога. Оставшись один, я вновь погружался в состояние мрачной безысходности. Казалось, что вся моя жизнь какая-то шутка. Тщательно спланированная не особо талантливым юмористом. Как было у Фауста «Декорациями этой трагедии служат земля, небо и ад, её режиссёры — Бог и дьявол, а их ассистенты — многочисленные духи и ангелы, ведьмы и бесы, представители света и тьмы в их бесконечном взаимодействии и противоборстве».       Почувствовав, как тугой узел внутри меня начал стягиваться, я вздрогнул и постарался прогнать от себя все депрессивные мысли. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и вернуть контроль над материей. Сеансы у психолога помогли мне найти источник моих болей, но вот справляться с ним я должен был сам. Только от меня зависело то, насколько сильным будет влияние этого на мою жизнь.       Февраль пролетал почти незаметно за походами в школу, тренировками с Гедеоном и Люмьером, сеансами у психолога и встречами с друзьями. Скэриэл появлялся редко. Этому я был с одной стороны рад, а с другой… тосковал по нашему с ним общению. Не как с парнем, а как с другом, с которым можно было обсудить прочитанное, например.       Я вздрогнул от резкого звука, затормозившей машины. Гедеон вернулся домой. Мне было не очень хорошо видно, но удалось рассмотреть, как брат суетился у машины. Он быстрым шагом шёл в дом, неся на руках бессознательного Люмьера. О, Святые, пусть это последствия выпитого алкоголя. Я сорвался с места и побежал в гостиную им на встречу. Лора уже суетилась вокруг них, когда спустился. Гедеон выглядел обеспокоенным. Он сидел рядом с Люмьером и держал за руку, прощупывая пульс. Я почувствовал, как концентрация материи в комнате резко увеличилась. – Что произошло? – тихо спрашиваю у брата, подходя к ним. Интуиция подсказывает мне, что нужно разрядить обстановку. Пока это не выльется в очередной погром или что похуже. – Ничего. Просто кое-кто редкостный придурок, делающий то, что я строго настрого запретил ему делать, – с этими словами Гедеон встаёт и начинает ходить по комнате, обхватив себя руками. Я замечаю, как они подрагивают. – С ним всё будет в порядке. А тебе не помешало бы успокоиться, – я начал концентрироваться на его силе и на нём самом. «Всасывая» Тёмную материю брата, чувствовал, как она скапливается во мне, давит на внутренности. Она бунтовала во мне, не желая уживаться в чужом теле.       Гедеон любит формировать Тёмную материю в птицу. Сейчас я готов поверить, что она живая и копирует повадки. Снежные грифы опасны и ревностно охраняют свои границы. Кто знает, на что они способны, если их насильно вырвать из дома? Точно на что-то страшное. – Готье, прекрати! – Гедеон влепил мне пощёчину, чтобы вывести из состояния транса, в которое я вогнал сам себя, сосредоточившись на задаче успокоить его. – Ты был на грани, – поясняю я свои действия. Не уверен, почему стал чувствовать материю других, возможно, из-за того, что извлекатель. А может из-за постоянных тренировок с братом и Люмьером. Кстати о нём. Внутри него почти нет материи. – Гедеон, могу я попробовать передать ему твою материю? – Ты уверен, что справишься? Это опасно и сложно, – я кивнул на его слова. Хоть и не до конца был уверен в своих силах. Но больше всего переживал за то, чтобы Тёмная материя «прижилась» в теле Люмьера. Хотя если Гедеон считал его своим, то и снежный гриф тоже должен? Наверное.       Глубоко вдохнув, я принялся скручивать внутри себя чужую материю. Затем представлять, как она, словно по водосточной трубе, перетекала из меня в Люмьера. Получалось так себе. В какой-то момент я почувствовал, как по вискам стекал пот, а Гедеон сжимал моё плечо. Извлекать оказалось легче чем отдавать… Но вот материя будто почувствовала своё, родное, стремительным потоком стала перетекать в новый сосуд. С переменным успехом я контролировал его. Помогало то, что представил, как закручиваю кран. Выбившись из сил, обмяк и почти упал на пол, но брат удержал меня. – Получилось, – охрипшим почему-то голосом сказал и улыбнулся. Оказалось, не такой уж я и бесполезный и беспомощный. – Получилось, – повторил Гедеон. В его глазах мне мерещились гордость и благодарность. Это приятно.       Хочу видеть это одобрение чаще. Может, если я стану ещё усерднее учиться и тренироваться, это поможет? – Что получилось? Похоронили кого-то? – мы оба вздрогнули от постороннего голоса. Люмьер так быстро очнулся? Похоже, материя не конфликтовала с его силой и помогла. Это хорошо. Похоже, моя теория оказалась верной. – Когда я с тобой закончу, хоронить будет нечего, – Гедеон вмиг стал самим собой. В его глазах снежная буря. Ярость у него не испепеляющая, как у большинства, а замораживающая, как озеро 9 круга Ада. Что ж… Люмьеру не впервой справляться с таким братом.       Я тихо встал и вышел из гостиной. Хотелось чего-нибудь вкусного. Поэтому я побрёл на кухню, размышляя о случившемся. Что могло послужить причиной такого истощения? Они что встретились с целой армией низших? Почему тогда Гедеон был в порядке? А может в Академии был сложный урок? Стоило ли мне переживать из-за этого? Был ли в этом смысл?       Лучше сосредоточусь на том, на что действительно могу сейчас повлиять. Стану тем, кем брат будет гордиться. Возможно, отец тоже будет доволен. Интересно, он прогонит меня, если я навещу его сегодня?