Я больше тебе никто

      Я отправил Готье сообщение с просьбой о встрече, но уже не понимал, зачем это сделал. Это было неясным мне порывом: вот увижу его, всё тут же решится. Смерть Джерома внезапной не была. Я с ней успел смириться и принять, но когда это всё таки случилось… Даже для такого как я. Гнусного, полного грязи внутри, жалкого полукровки.       Терять кого-то небезразличного больно. Как бы не скрывался за масками. Всё равно больно. Возможно, поэтому я и написал Готи. Хотел убедиться, что он жив и не покинул меня. Эдвард всё спрашивал: играю ли, не помешают ли чувства. Я всегда отвечал уверенным: Да. Играть в друзей с милашкой Готье было весело и расслабляюще. Не видел в этом чего-то сложного и опасного. Но, кажется, с разбега влетел в ловушку. Повёлся на его печальные глаза и невинную мордашку. Отпустил контроль и влюбился. Попытался быть далеко от него, чтобы чувства поутихли. Первая же встреча разожгла тлеющие угли.

Погибнет все. Сойдет на нет. И тот, кто жизнью движет, последний луч над тьмой планет из солнц последних выжжет. И только боль моя острей — стою, огнем обвит, на несгорающем костре немыслимой любви.

       Мрачно усмехаюсь, припомнившимся строчкам Маяковского. Я сижу у мёртвого тела Джерома и жду Готье. Он сейчас мне необходим. Цепляться за кого-то в новинку. Раньше мне никто не был нужен, чтобы напоминать обо всех планах. В эту минуту, кажется, мир рушится. И мне нужен тот, кто напомнит мне о моей цели одним только своим видом.       Я слаб. Эта глупая влюблённость всё разрушит. Читая книжки про любовь, я клялся сам себе, что не поведусь. Не куплюсь на мольбы глупого сердца о тепле и любви. В итоге проигрываю с разгромным счётом. Одного теряю, за второго пытаюсь удержаться. Это глупо. Мне никто не нужен.       Цель, которую я поставил себе, для меня всё. Только она важна. Чувства мешались. Тормозили меня и откидывали на несколько шагов назад. Что нужно сделать, чтобы излечиться от них? Мой мир всегда крутился только вокруг моего плана. Всё что я делал было только ради его осуществления… До этого момента… Я обязательно должен дожить до финала…

Как заново влюбиться в себя? Заново найти в себе страсть? Заново, заново, заново Заново зажить…

      Я жалок...

***

      Водитель привёз меня к дому Скэриэла. Я долго сидел в машине и не мог решиться. Не понимал, зачем вообще согласился встретиться. Чувств к Джерому никаких у меня не было никаких. Положительных уж точно. Жалко его, конечно. Как было бы жаль любого, о чьей смерти рассказали бы по телевизору. Не больше. Водитель обеспокоенно окликнул меня. Вздрогнул от его голоса и выпрямился, хватаясь за сумку. Я попросил вернуться за мной через два-три часа. Не хотелось бы задерживаться здесь надолго.       На первом этаже никого в доме не было, поэтому решил подняться на второй. Дверь в комнату Джерома была открыта. Я зашёл в комнату, и тут же едва не спотыкнулся о Скэра, сидящего на полу. Запах крови пропитал всё помещение, несмотря на распахнутую дверь. Тело Джерома выглядело жутко. Синее, измученное и обезображенное оно лежало на постели в ворохе из изодранных одеял и пледов. Скэриэл был не лучше. Бледный и серый сидел, дёргая пальцами волосы, и шептал что-то себе под нос. Я едва различал что. Чёткие слова «план» и «чувства» иногда проскальзывали в бессвязной речи. – Скэр? Ты в порядке? – я опустился рядом с ним и прикоснулся к его плечу. – Готи, ты, правда, пришёл. Джером… ему… – он приподнял голову и посмотрел как будто сквозь меня. Скэр, кажется, не замечал моего присутствия, погрузившись в себя очень глубоко. – Знаю. Я знаю, Скэр. Нужно сообщить… ну, чтобы похоронить его, – уже смелее обхватываю его руками за плечи и слегка трясу, чтобы привести в чувство. – Не нужно. Место уже есть… готовил… не для него, но… плевать… Готье? – Скэриэл, наконец-то, посмотрел на меня более осмысленным взглядом.       Он поднялся на ноги и принялся заворачивать тело Джерома в тряпки, которые когда-то были постельным бельём и одеялом, что-то шепча под нос. Я не вслушивался. Нестерпимо хотелось сбежать отсюда. Вернуться в безопасный дом. Гнетущая атмосфера этой комнаты давила. Состояние Скэриэла было далеко от адекватного. Он как будто погрузился в себя, спрятался от реальности, а все действия совершались автоматически. На полу среди моря крови и цветов резко выделялись гортензии. Откуда они здесь?       Я не спрашивал Скэриэла ни о чём. Это казалось мне неуместным сейчас. Скэр поднял тело и понёс в только ему известное место. Я шёл следом, накинув глубокий капюшон толстовки на голову, чтобы избежать лишнего внимания. Проблем не хотелось. Хоть было и темно, но людей на улице совсем не убавилось. Наоборот, кажется, что с наступлением ночи Запретные земли только пробуждались. Тёмное время для тёмных дел.       Мы шли недолго. Целью нашего похода оказалось какое-то странного вида кладбище с неаккуратными характерными прямоугольными холмами без крестов или других опознавательных знаков. Редкие деревья встречались то тут, то там. Возле одного из них была вырыта неглубокая яма, в неё Скэриэл и опустил тело Джерома, завёрнутого в тряпки, и принялся закапывать могилу. Зачем он позвал меня, не понимаю. Всё это время, пока Скэр молча копал, я стоял рядом и любовался ночным небом. Звёзды здесь были ярче.       Также молча мы вернулись обратно в его дом. Всё это время меня как будто и не замечали. Написал водителю сообщение, что он может приезжать за мной. Пока ждал его мы со Скэриэлом сидели на диване в гостиной. Я обнимал его со спины и повторял какую-то успокаивающую чепуху. А сам мыслями был далеко от этого дома, от этой комнаты и считал минуты до прибытия водителя. Хотелось уйти уже отсюда и перестать изображать заботливого парня. Театр одного актёра и без зрителей. Смешно, глупо и абсурдно.

***

– Как ты себя чувствуешь сегодня, Скэриэл? – я сидел рядом с ним и наблюдал. Его бледное лицо и потухшие глаза уже давно не выглядели здоровыми, но он упорно твердил, что с ним всё хорошо. Мы не виделись всего месяц, а он выглядел так, будто прожил уже не одну сотню лет, мучаясь от смертельной болезни. Раньше меня бы это волновало. Сегодня же как-то не очень. Скорее по привычке интересуюсь. Для галочки. – Нормально. У меня ещё столько невыполненных дел. Закончу с ними и разберусь со всем этим, – он неопределённо провёл рукой перед своим лицом, уточняя, что именно имеет в виду.       Он был одержим своими планами весь этот месяц со смерти Джерома. Вечно куда-то ездил, с кем-то встречался. Кто знал, сколько трупов на его совести сегодня? И почему меня это никак не волновало? Планы. И верно, у него один был такой на меня. Я так и не узнал подробностей. – Понятно. План с моим участием уже выполнил? Или вы с Эдвардом ещё в чём-то нуждаетесь? Может от моей семьи? – я встал со скамейки и отошёл на пару шагов. Остановился за спиной Скэриэла. Пару дней назад как раз размышлял над этим. Всё никак не получалось понять, зачем мог понадобиться ему. Почему он вообще выбрал меня. Почему не Леон, не Оливер или любой другой чистокровный подросток? Неужели он с самого начала знал, кем я являюсь? – Никаких… – Ой, да ладно тебе, Скэр, не делай мне больно своей ложью. Я слышал ваши разговоры, – не даю ему закончить свою ложь. Не сейчас. Пусть будет хотя бы сегодня честен. Пусть и Он слышит правду, как его великая Любовь облажался. – Мне нужно найти наследника Бёрко, – после долгого молчания и очередного приступа кровавого кашля с цветами ответил Скэриэл. Надо же. Теперь понятно, откуда были гортензии в комнате Джерома. Он тоже болен Ханахаки. Какая ирония. Может подождать? Похоже, он и, правда, мне доверяет, раз решил поделиться своими мыслями. Лестно. Скэр всё ещё считал меня своим парнем. Или же это его хитроумный план? Сыграть в откровенность со мной, чтобы я выдал ему какую-то информацию… – И зачем же? Чтобы ты сделал, если бы он появился перед тобой прямо сейчас? – спрашивая его об этом, я уже принял решение, но глупая сентиментальность. Вдруг поспешил с выводами? – Убил, – твёрдо и уверенно произнёс Скэриэл. Что ж… прости меня, Скэриэл. – Киллиан Парис Бёрко – это я. Убьёшь меня? – сгусток Тёмной материи легко формируется в стервятника. Жду, когда смысл моих слов дойдёт до него и Скэр обернётся. В его глазах шок и неверие, когда он смотрит на меня. Выдавливаю из себя хрупкую улыбку. Медлю. Хочу насладиться этим моментом. – Не может быть. Ты лжёшь! – Он не верит. Боится поверить. Вскакивает со скамейки. – Увы, но это правда, Скэриэл. Всё это время наследник был у тебя под носом, а ты его не замечал. Какого это? – Скэр мотает головой, шепча про себя «Я должен». Дрогнувшей рукой, он формирует из Тёмной материи сорокопута. Не даю ему закончить, бросаю ему холодное «Прощай» и «спускаю стервятника с поводка». Моя птица пролетает сквозь его грудь, разрывая плоть и дробя кости. Тело Скэриэла падает на могилу Джерома.       Встряхиваю кистями рук и достаю телефон из кармана пиджака. У меня не так много времени осталось. Домашняя работа и тренировки не ждут. Нужно уделить им чуть больше времени, чтобы закончить этот год хорошо. Звоню я не своему водителю. Сначала улажу небольшую заминочку. – Алло. Готье, что-то случилось? – по ту сторону послышался тяжёлый вздох. И, кажется, я уловил чьё-то возмущённое бормотание. Похоже, у нас сегодня снова гостил Люмьер. – Я убил Скэриэла. Поможешь с трупом? – брат не ожидал услышать от меня такого, из-за чего подавился. На фоне выматерился Люмьер. Зато его недовольные причитания тут же прекратились, сменившись на удивлённые. – Скажи, где ты. Мы сейчас приедем за тобой. – Я на кладбище в Запретных землях. Можете не торопиться и закончить то, чем вы занимались, – отключившись, я сажусь на лавочку у могилы. Скидываю брату координаты геолокации. Остаётся только ждать.       Мёртвое тело бывшего любовника, лежащее у моих ног, не смущало меня. Я размышлял о сочинении, которое задали мне на дом. Нужно было написать о светлых начинаниях какого-то там правителя или политика прошлого и проанализировать его позицию, поступки и так далее. Что если взять Македонского? «Как считаешь, Скэриэл, это будет хорошей идеей?» – спросил я у своего вынужденного соседа. Его тело постепенно покрывалось прорастающими цветами гортензии. Кстати о них…       Мне же ещё нужно порепетировать танец на выпускной. Никак не могу запомнить последовательность шагов. А что мне мешает сделать это сейчас? Встаю с нагретого места. Включаю на телефоне мелодию, под которую мы будем танцевать, и замираю в первой позиции. Я пытаюсь повторить все свои шаги, представляя, что двигаюсь вместе с партнёршей. Мне даже удаётся не сбиться с ритма. Считаю это успех. Может попросить Оскара дать мне несколько уроков? Как-то же нужно попытаться наладить с ним контакт. Останавливаюсь, когда замечаю знакомую машину неподалёку. Выключаю музыку и обматываю наушники вокруг телефона. – Ну, вот и всё, Джером. Он твой, – бросаю я в пустоту и ухожу навстречу к брату и Люмьеру. Они заставляют меня сесть в машину и поехать домой без них. Жму плечами и подчиняюсь. Больше мне здесь делать всё равно нечего.