Аристарх

В тот вечер пираты Роджера были навеселе. Маленький ураган в лице дочери капитана корабля заставлял всех членов экипажа умильно вытирать мнимые слезы. Это была маленькая копия Роджера с ужасно похожим лицом и широченной улыбкой до ушей. Представ, по сути, первый раз перед всем экипажем корабля, юная Энн-тян бесстрашно вышла перед отцом и матерью и выполнила отдаленно похожее на реверанс приветствие, разученное на танцах. Легкий присед, жест рукой, собранный подол платье и маленький кивок головы — черноволосый ангелок пленил пиратов. Повидавшие за всю свою жизнь мужчины, с высоты своего роста корчили такие гримасы, растягивая губы в слащавых улыбках, что старавшаяся быть серьезной Руж с трудом прятала улыбку в плече Роджера. — Здравствуйте! — резво выпрямилась я, тут же упирая маленькие ручки в бока. — Меня зовут Энн и я очень рада увидеть папочкину команду! Вы такие классные! Ху-ху! По толпе прокатилась еще одна волна одобрительного гула. Девочка их не испугалась, а лишь восторженно взирала на пиратов, репутация которых шла вперед них семимильными шагами. Это было очень приятно. — Энн-тян! — в два голоса, фальшиво протянули два юнги, пробираясь сквозь толпу. — Энн-тян, ты так выросла! Ты была таким крошечным конвертиком! Мы играли с тобой, когда ты родилась! — рыжеволосый юнга радостно скакал вокруг дочери капитана, мечтательно предаваясь радостным воспоминаниям. — О, я помню, как Руж-сама и капитан возились с тобой! А нас не пуска-а-али! Ах, это был ужас, мы с Багги так хотели тоже таскать тебя на руках! — Точно-точно, Рыжий, — важно поддакивал Багги. — но мне один раз дали её подержать, а все почему? Всё потому, что у Великого Багги был крутой фрукт! И Багги разрешили поддержать! — Не было такого! Ты врешь! Мне бы тогда тоже разрешили! — А вот и не вру! — А вот и врешь! Сочинил на ходу! Двое мальчишек тут же столкнулись лбами, вредно давя друг на друга. Никто из них не желал продуть перед взрослыми и выставлять себя дураком. — Руж-сама! Скажите ему! — Капитан он всё врет! Приготовившийся уже разнимать две головные боли команды Рейли, как обычно, уже занес руки, над шкирками обоих парней и злобно зыркнул поверх макушек, желая прекратить балаган. — А я помню, — неожиданно произнесла я, привлекая всеобщее внимание. — Ты тогда побледнел и у тебя были смешные глаза. — я хихикнула в ладошки, немного наклоняя голову в сторону, от чего хвостики немного качнулись, щекоча щеки. Рейли заторможено перевел хмурый взгляд и как-то задумчиво посмотрел на маму. Потом он сложил руки на груди, вновь посмотрел на меня и бегло на стоящих вокруг. Багги удивленно оглянулся. — Ты же маленькая была! Ты не можешь помнить! — Могу! — нагло топнула я ножкой. — Не. — Да. — Да ну не, Энн-тян тебе годика не было еще. Тебе Руж-сан рассказала наверно. — Ага-ага, ну конечно. И те самые слова, которые ты шептал, когда радостно прижимал меня к себе, пока мама отошла на минуту она тоже мне сказала, да? — Да ну не-е-е! — Багги в настоящем шоке смотрел на меня, хватаясь за голову. Весь тот шквал эмоций, обрушившийся на парня, не давал покоя и стоящим рядом. Красный нос теперь сливался с щеками парня, пока тот смущенно отводил от меня взгляд, стараясь случайно не посмотреть на кого-либо еще. Ботинки на его ногах, кажется, были самым интересным, что он мог сейчас рассмотреть. — Ба-а-агги… — угрожающе зашипел Шанкс, понимая, что когда-то давно его кажется знатно обломали, а узнал он об этом лишь сейчас. — как ты мог, без меня! Ты… ты предатель! Ты тискал без меня маленькую Энн-тян! И даже не сказал! Сволочь! — Разговорчики! Фильтруй базар малой! — Дал рыжему подзатыльник один из мужчин. — Стоит перед ребенком и матерится! Роджер ты кого воспитал? — Я? Я воспитал? — подпрыгнул папа, — Это кто матом в доках орет не хуже самого прожжённого забулдыги?! Ты ж исключительно так и говоришь, стоит лишь на сушу ступить! — прикрикнул на парня с хвостиком папа. — Д-да не было такого! Кэп! Брешешь! — Да что ты говоришь, Рейли тащи его сюда! Я буду натирать его язык мылом! И Шанкса тоже! Ишь че решили, ругаться при моей дочери! — распалялся не хуже курицы-наседки Гол Д, с самым важным видом поднимая меня на руки, чтобы все видели какие мы с ним серьезно настроенные. В это время спор двух юнг не прекращался, а лишь разгорался. У обоих уже явно по огромной шишке на голове от вечных «лобовых» столкновений. Считаю это «то самое» на что можно вечно смотреть, после огня, воды и прочего. Ух… изумительно смотреть на споры других идиотов, красота… Пока часть команды спорила между собой кто «прав», а кто просто «идет нахер со свои мнением», мама раскладывала принесенную нами еду. Я лишь наблюдала за ней, болтаясь у папы на руке, пока другие пираты — не известные мне по именам — помогали маме. Вот что значит женщина капитана. Лучше помочь, чем потом люлей получить и выслушать кучу возгласов от помешанного на беспокойстве папы, какие они хреновые мужики, раз женщине помочь не могут. К слову, мама за всё это время даже не поправила никого, и совсем не спешила исправлять чьи-то слова. Либо маменька мне доверяла настолько, что решила позволить мне разобраться с ситуацией самой, либо ей было просто весело смотреть на эти лица. И скорее всего это было второе. Человек с хитрой лисьей натурой просто не мог, вот так запросто пропустить всё веселье, за которое ей даже не нужно ничем платить. Смотри и развлекайся — цирк на выезде. В главные ролях: любимая дочь и мужчина, которые будут творить и вытворять! Я запомню, я же потом пирог потребую. Самый вкусный и самый сложной. Фигушки она отвертится от моего нуденья. Я папу подключу. Не одна она такая хитрая. — О-ой! — раздалось откуда-то снизу, и я сразу заметила две макушки. Оба юнги сейчас сидели на земле и потирали целый ряд набитых шишек. Стоящий над ними старпом просто уже устал. Рейли просто пил и смотрел на парней. — Рейли-сан! — позвала я его, протягивая руки. Мужчина немного удивленно посмотрел на меня, болтающуюся на руке и улыбнулся. Пока никто не заметил, он отставил бутылку на стол и хитро отметил, что папа-то не видит, как я тянусь к его помощнику. Операция «стащи ребенка у капитана» прошла более чем успешно. Мы с Рейли явно поймали в этот момент одну волну. И пока папа ругался, коварный и бесстрашный Темный Король с готовностью протянул ко мне обе руки, подхватывая меня и вытягивая с предплечья капитана. Сразу же отметивший важную пропажу, папа нервно повернулся к нам, отмечая явно две довольные собой рожи. После недлительных переглядываний и молчаливого диалога капитана и помощника, папа вновь был готов разразиться воплями. У него украли ребенка и опять кто-то что-то хочет от его принцессы. — Я возмущен! — буркнул Роджер. Кто бы мог подумать, что Золотой Роджер будет так ревностно охранять своего ребенка от членов команды, стоило лишь увидеть, как хорошо я вливаюсь в этот коллектив. — Да ла-а-адно тебе, папочка. Я вся такая потрясающая, что меня просто невозможно держать лишь в одних руках. Предлагаю тебе обратиться к мамочке, выслушав её варианты и после предложенного ей консенсуса составить план, по которому ты будешь меня обнимать. Иначе тебе просто не хватит возможностей. Кажется, я немного перегнула. Или не немного. Изумление в глазах оного было слишком осязаемым. Я кажется даже слышала, как у папочки в голове шестеренки зароботали. — Энн-тян, — вздохнул Рейли и рассмеялся, поправляя меня на руках для удобства, — ты, кажется, сломала нашего капитана. — А? — Ты поняла, что ты сказала? — Я сказала, что папочка не может меня монополизировать несмотря на то, что он мой папочка. — Откуда ты знаешь такие слова?! А-а-а-а-а! Тебе четыре! Что еще за «консенсусы» я слышу из уст моей маленький принцесски?! — Просто я — гений! — Как само разумеющееся сказала я, поправляя хвостики с деловым видом. — А гении должны быть классными! Сильверс Рейли просто наблюдал за моей с папой перебранкой, довольно покачивая меня на руке. Кажется, победа за мной. «За нами» — явно промелькнула в глазах старпома, стоило мне лишь радостно к нему повернуться, довольствуясь победе. Они начинают мне нравится.

***

— Энн-тян, тангенс сорока пяти? — Один. Послышался приглушенный вой парней, сидящих над учебником по математике. — ДА КАК?! — Элементарно, Ватсон. Я просто Гений, а вы картошки.

***

— Гигантские птицы Саус Блю? — Ну это же все знают, даже не сложно. — Ну так где? Не знаешь, да? — Тц, учи матчасть Шанкс, а то неучем останешься! Королевство Торино. Тебе может еще и остров описать? — Монстр… — Я гений!

***

— Папананас? — Первая половина Гранд Лайн, остров похожий на ананас. Разумных обитателей нет, флора и фауна тропического региона. Там постоянно летний климат, температура воздуха достигает временами до сорока градусов цельсия. — Капитан, а вы уверены, что Энн-тян ваш ребенок? Уж больно она умная… — Я тебе сейчас такое «уверены» устрою! Драить палубу чурбаны необразованные! — Уа-а-а-!

***

— Как. Работает. Этернал. Пос?! — Этернал Пос запоминает магнитные поля, издаваемые островами на Гранд Лайн, помогая не сбиться с пути. Но, в отличии от обычного Лог Поса, Этернал Пос указывает всегда только на один остров, даже если сам находится очень далеко. — У-у-у, да откуда ты всё знаешь, Энн-тян? — Учусь много. И вообще, я — гений! — Руж-сан, заберите её пожалуйста. Мы чувствуем себя слишком ущербно на фоне пятилетнего ребенка. — Четырёхлетнего. — Ай, это было еще больнее…

***

Пираты Роджера были на нашем острове недолго. Около трех недель, за которые я успела нормально так заколебать двух юнг. Оба были слишком поражены моими умственными талантами. Но, в то время как Багги пытался что-то запоминать из моих слов, чувствуя свою ущербность на фоне маленького ребенка, Шанкс пытался меня как-то подловить на незнании, да по злораднее. Ха, наивный. Несмотря на весь его морской опыт, всю его жизнь, проведенную в море, парень много что упускал из виду. Я, конечно, не говорю, что он был глуп и туп, но явно не стремился узнавать нового, если ему это было не нужно вот прямо сейчас. Хотя, когда мы с Багги сидели на палубе корабля и я объясняла ему немного простых задач по химии, Шанкс обязательно шумно пристраивался рядом и показательно сопел. Он всё еще был обижен, что я «выбрала» Багги, а не его. Парню просто было скучно. Он не хотел понимать то, что не вызывало у него бурного интереса. И я его понимала. Сама была такой когда-то. Иногда к нам пристраивались и другие члены корабля. Чаще по вечерам, потому что я все еще ходила в школу. Банкуро, Эрио, Спенсер, Донкуино или Санбел. Забавные такие дядьки. Мне было весело наблюдать как пираты, перешагнувшие порог сорока, а то и пятидесятилетия, увлеченно слушали меня и иногда что-то дополняли. Часто к нам присоединялся Рейли, который был быстро сокращен до «Рей-сан», что почему-то вызывала у мужчины легкий румянец по началу. Хи-хи! Мамочка в наглую свешивала меня во второй половине дня на папочку, для прикрытия говоря подругам что я чем-то увлеченно дома занимаюсь, что-то новое познаю. Те воодушевленно охали-ахали, да желали успехов. Ага, пиратство открываю. По батеньким стопам, не иначе. Так что ночь дома — где с нами сейчас жил папа, день на занятиях и вечер на Оро Джексоне. Не жизнь, а сказка. Боже это потрясающе. Мой информационный голод был утолен. Мне постоянно рассказывали какие-то сказки и сплетни из разных морей. Истории, новости, приукрашенные байки — я просто тонула и захлебывалась в них радостно плескаясь и не желая выплывать из этих шикарных подробностей. То, что я получаю в школе — это не информация. Это знания, которые мне вообще не пригодятся, а вот россказни моряков — да, они были куда полезнее, давая представление о мире за пределами Батериллы. Потому что Батерилла была буквально чертовым Раем. Тут было идеально всё. Чисто, красиво, приветливые люди, минимум конфликтов и классная еда — рай для пенсионеров. Ну и детей, наверно. А вот как тут живут остальные — загадка. Да, как я и говорила климат — огонь. Но тут скучно. Каждый день — как день сурка. Всё одно и тоже. Тут нет ничего нового. Даже факт того, что на остров приплыл Гол Д. Роджер буквально за неделю перестало быть новостью, когда местные жители поняли, что никто не собирается их трогать. Они просто приняли это как факт и совершенно перестали обращать на них внимание. Даже стайки мальчишек, преследующие матросов в городе, стали редкими и не такими шумными. А где? Где, я вас спрашиваю, тот самый пацанский запал? Где всеми любимая пиратская романтика и желание выйти в море вот прям сейчас и хоть в чем мать родила? Где это? Неужели менталитет острова и настроение так сильно влияют на этих сорванцов?! Как же скучно… Через месяц команда была распущена. Оро Джексон отошел от Батериллы без своего Капитана, оставив лишь небольшое суденышко, способное довезти лишь до ближайших островов. Команда Короля Пиратов оставила своего Капитана позади. Папа остался с нами. Стоящие на палубе члены экипажа улыбались, глядя на нас. Багги шумно утирал нос, а Шанкс насупившись мял в руках края соломенной шляпы. Пираты провожали папу шумно, но в их глазах было легко заметить печаль и грусть от расставания. Слишком долго они плавали вместе по морям. Слишком долго они были накама провожающими и встречающими новый день где-то меж волн и ветров Гранд Лайн. Папа слишком долго был их капитаном. Даже мы с мамой не можем дать ему то, что дала команда. Он выбрал своего соула, оставив команду позади. Выбрал сушу, которая совсем не была его стихией. Выбрал тех, кто почти не знал его. — Пап, ты не жалеешь? — я неуверенно дернула его за край штанов, когда корабль уже скрылся за горизонтом. Он всё еще стоял и провожал алые паруса, которые были лишь еле заметной точкой вдали. С папой стояла только я. Одинокий песчаный берег, переходящий в тонкую косу из гальки и вечнозелёные пригорки. Вплоть до берега. Вот трава, а вот уже песок, без ландшафтного перехода, словно мазком художника перекликающиеся морская и лесная стихии. Роджер словно вышел из оцепенения. Мама не стала оставаться. Не хотела, чтобы её заметили другие. Она распрощалась с командой до этого. — Нет. — Тихо шепнул он. Взгляд всё еще был там. Не тут, всё еще на корабле. Всё еще с ними. — Врешь. Папа перевел взгляд вниз, на меня, хмуро смотрящую на него снизу и цепляющуюся за него. В темных глазах его плескалась морская буря. В его душе сейчас был самый настоящий ураган и я его лишь распаляла. — Ты сомневаешься. — Нет Энни, я не сомневаюсь. — папа присел передо мной и взял мои маленькие ручки в свои. Они всё такие же маленькие. Как и всегда. Может быть это просто папа постоянно растет, а не я? — Я принял это решение очень и очень давно. Знаешь у меня уже давно огромная куча планов на вас с мамой. И сейчас я могу их все осуществить. Я, например всегда хотел научить тебя драться. — Папа! — Не «папкай»! Ты моя дочь, ты Гол Д. Энн! Ты должна уметь держать удар. — У-у-у… меня опять хотят чему-то учить. У-у-у… я опять буду кучу всего не успевать… — Ой, вы посмотрите на эту занятую мисс! Что не минута, так у нее расписание! Вот вырастишь раньше времени — состаришь раньше и будешь морщинистой старушкой! — Я? Старушкой! Ах ты вредный папочка! Вот, — ткнула я его в лоб, — у самого уже морщины! Старичок! — Ох ты боже мой! Да как тебе совести хватило! Да какой же я старичок! Это вон, на лавках старички сидят, семечки плюют и старушек обсуждают. А я — Король Пиратов в расцвете сил! — Бу-бу-бу! Рей-сан сказал, что ты старикашка и балбес. Сказал, что ты как Шанкс и Багги! — Ну, Рейли! Засранец такой! Да в каком месте я старый? — папа возмущенно насупился, от чего его усы заходили по сторонам. Я хихикнула. — Ну ла-а-адно, не старый ты. Так и быть. Вон, какой ты большой и сильный. Самый сильный папочка. — В наглую льстила я. Подловив меня на лести и заграбастав в медвежьи объятья, папа резко подкинул меня в небо, от чего я завизжала готовая упасть. Этого конечно же не произошло. Так же уверено, поймав и засмеявшись, он еще пару раз подбросил меня, выбивая из меня громкий хохот. Он знал, что я не боюсь, знал, что мне нравится сидеть у него на руках. Знал, что я люблю когда он обнимает меня. Папа слишком быстро понял меня. Ему даже мамины подсказки не нужны были. Если откровенно, мама даже дулась на нас за то, что мы так хорошо понимали друг друга. Просмеявшись, я забралась к нему на шею, крепко хватая за пряди на голове. Он бурчал что я ему повыдергиваю его прекрасную шевелюру, но я лишь закатывала глаза и предлагала держаться за уши. Папочка почему-то был против, каждый раз жертвуя волосами. — И все-таки. Ты правда не жалеешь? — М-м-м, нет. И я скажу тебе это еще кучу раз. — Потому что мама твой соул? — Нет Энн. — Тогда почему? Я не понимаю. Ты же всю жизнь провел с командой. А мы с мамой не так много времени с тобой. Папа немного помолчал. Пока он шел через лесок, сквозь который мы в первый раз пробирались с мамой, я думала, почему нас никто еще не поймал. — Понимаешь Энн, это правда сложно объяснить. Может быть дело и впрямь в том, что я и твоя мама соулы, но я рад быть сейчас тут. Я сделал всё, о чем только мечтал. Я стал сильным, крутым и суперопасным пиратом! Ха! Я стал Королем Пиратов! Я даже с дозорным объединялся ради победы над Роксом Д. Шебеком. Тьфу-тьфу-тьфу, даже вспоминать этого настырного Гарпа не хочется, чуть всю малину нам не испортил, засранец. — Роджер натурально поплевался и сморщился, словно оскомина на языке была. — Я бороздил моря, я встретил своих накама, с которыми мы разделяли трудности и приключения, повстречал мно-о-ого забавных и сильных людей. И нелюдей, гха-гха-гха! Я лишь сильнее сжала волосы, стараясь сильно не выдавать свое волнение. — А потом, когда у меня уже была жуткая, просто ужасная и скверная репутация — я встретил твою маму. — И влюбился? — Я уже любил её Энни. Я любил её еще до того, как повстречал. — Папа вздохнул. — Не понимаю. — Для меня эта тема слишком сложная. Нельзя любить того, кого ты не видел. Так не бывает. — Ты ведь никогда её не видел, так? — Так. — А как ты мог её тогда любить? — Она была предначертана мне судьбой. Значит она была для меня идеальна. — Но ты её никогда не видел! — Но я был уверен, что я буду любить её какой бы она не была. — А если бы мама тебя не любила. Так же тоже бывает. — Я бы влюбил её в себя. К слову, — папа немного затормозил и поманил меня пальцем, от чего я свесилась на бок, заглядывая в глаза. — В первый раз, когда я её встретил, Руж до чертиков перепугалась и кинула в меня банку с молоком. — Аха-ха-ха-ха! — Это было не смешно. Я тоже перепугался, когда в меня полетала тяжелая банка. Еле увернулся. Пол дня потом её искал, стараясь не навести шороху. — Ты? Не навести шороху? — Я слышу недоверие в твоем голове. Это что «уроки Рей-сана»? — Пф-ф-ф! Ты не умеешь быть тихим. — Когда ты родилась мы буквально ходили на цыпочках. — Не верю. — О, море! Руж была права, когда говорила, что ты — Метелка. И что седина в наших головах лишь вопрос времени. — Ой всё! И вообще, ты с темы свернул! — Тц… ты явно заноза похлеще меня будешь. — Стараюсь брать от жизни всё хорошее. — растянулась я на голове, обхватывая ладошками его подбородок. — Продолжай. — Я остался, потому что я люблю твою маму и тебя Энн. — Я тоже люблю тебя и маму. Но ты говорил про соулов. Кстати, вот у всех разные проявления связи. Мама мне не говорила как это у вас работает! — Оу, — папа немного стушевался. — Пока мы не встретились, у меня от груди — от сердца — тянулась эм, струна? Она словно звенела иногда, как мы потом выяснили, особенно сильно она звенела, когда мы испытывали сильные эмоции. — И у мамы так же? — Угу. От её сердца к моему. От души к душе. — Прикольно. И она была эфемерная? — А? — Ну она была осязаема для вас или нет? — Только для нас двоих, да. Я иногда проводил по ней пальцами, смотря как она устремляется куда-то вперед или в сторону, тянется куда-то за горизонт. Знаешь, я мог, по сути, посвятить себя поиску Руж сразу, как только вышел в море, но… я подумал, что наверно будет потрясающе если я предстану перед своей половинкой таким крутым и сильным Капитаном пиратского корабля. — И как же отреагировала мама, после банки с молоком и поисков? — Она накричала на меня! А потом, когда я пригласил её на корабль, чтобы поговорить без лишних глаз, она сказала, чтобы я выгнал всех на берег, чтобы никто не подслушивал и не видел её! — О да, это наша мама! — …а в каюте в меня летели все подручные предметы, которые она смогла поднять. Я тогда точно понял, что эта женщина, которая соединена с моим сердцем, точно моя. Настоящая валькирия. Не побоялась же кинуться на меня и еще отчитать. А потом мы довольно быстро нашли общий язык, и пока я лечился мы совсем сблизились. — Как-то всё просто с твоих слов. — Ну нет, Энн. ЭТО не было просто. — А если моим соулмейтом будет плохой человек? Если он мне не понравится? Папа вздохнул и снял меня с шеи. Мне кажется или люди рядом со мной слишком часто вздыхают? — У тебя уже появилась связь? Ты говорила об этом с мамой? — папа тревожно осмотрел меня и для достоверности покрутил в руках, оглядывая со всех сторон. — Не-е-е…хотя! Слушай, а я не знаю. А бывает так, чтобы сны снились? — Наверно? Мне, конечно, как и всем по молодости были интересны темы соулов, но там так много проявлений… а что тебе снится? Я задумчиво помычала. На самом деле мне и впрямь иногда стали сниться странные сны. Понятие не имею кто там на той стороне, но это явно кто-то шумный. Не удивлюсь если пират. — Папа, а если это будет пират. Только не как ты, а жуткий и стрёмный. — Энн! — Ну а что Энн, я себя больше люблю чем кого-то не понятного. — С темы не слетай. — Ну, мне иногда странные сны снятся. То ли это шумный пират, то ли дозорный, не знаю. Я не вижу там лиц, всё такое размытое. Просто я иногда вижу, что это точно корабль и там много людей. А еще там все ужасно шумные. Такой гвалт! — Гха-гха-гха! — рассмеялся папочка. — Это точно пират! Гха! Сразу видно, моя кровиночка, — потянулся он ко мне, целуя в надутую щеку. — просто мало вероятно, что это будет дозорный. Фи! — А может торговец или наемник. Или просто кто-то, кто временно на корабле. — Он во снах всегда на корабле? — Я даже не знаю он это или она! И да, корабль почти все время. — Главное маме пока не говори. Зуб даю Энни, он — пират! — Главное, чтобы не маньяк сумасшедший. Иначе точно буду бегать от такой судьбы по всему свету. — Ну-ну, — папа ласково погладил меня, приободряя. — Всё еще может измениться. Не будь такой серьезной, тебе это не идет. Есть, конечно, партнеры, которые либо никогда не встречаются по разным обстоятельствам, либо которые просто остаются знакомыми или друзьями, например. Необязательно что вы должны быть влюблены. — А если я или тот человек, еще до нашей встречи влюбится? — Если тот человек будет любвеобильным уродом, который даже не захочет тебя знать — вмажь ему при встрече так, чтобы его потом не отскребли ни от одной поверхности! — Пха! Какой ты, однако, радикал папочка! Но я запомню этот совет.

***

— И так! Что мы говорим, когда у нас ни черта не получается? — Пошло все лесом, я устала… — Энн! — одернула меня мама, сидя на покрывале недалеко от нас с папой. — Ну да, ну да, это же не я уже сколько часов размахиваю этой чертовой палкой, которая уже мне мозоли натерла. — Я учу тебя базе, Метелка! Чтобы ты от балды не размахивала в будущем оружием если оно тебе понадобиться! — Энни, это полезно! Ты отказалась от танцев. — Я готова тупо махать палкой, хорошо. Только не возвращай меня туда. Они ж совершенно ничего не понимают в танцах и топчутся как медведи. Оба родителя вознесли глаза к небу. Усталое «уа-а» на выдохе, стало чем-то обыденным. Папа поправил завязанный на голове хвостик и посмотрел на меня. — Вот, ты же… вот всё есть! Сила есть! Мозги есть! Природная вредность — через край! Где настойчивость, Энни? Тебе нужна практика! Ну-ка, в стойку вставай! — Опя-я-ять? — Снова! — Ты стал больше перенимать моих фразочек. — От кого поведешься, Энн. — Мама-а-а… мне надело, не получается… — Энн, танцы. — Боже…

***

Ну, наверно уже понятно стало, да? Мама с папой решили меня угробить. Юное дарование в моем лице теперь просто выживало и скулило похлеще любой собаки. Мамочка была за научно-коммуникабельную часть ответственна в моей жизни, папочка ответственно взялся за физическую. Началось это всё однажды чудесным утром, когда я вновь заупрямилась топать на танцы, тормозя в коридоре перед выходом. — А может просто начать учить её основам фехтования? Нафига ей эти танцульки? — Она же девочка, Роджер! — А ну это всё меняет. Я подарю ей розовый меч. В цветочек. — Ро-о-оджер! — Да! ДА! Прошу, только не танцы! Я ненавижу их! Мам, ну давай попробуем, а? Ну мам! Только не танцы! На танцы меня в этот день всё же отправили, но зато вечером мы втроем обсуждали мой эпичный уход с противных танцев, планируя как мы с папой будем по-тихому заниматься за городом. (Никто до сих пор не сдал папу. Они решили, что он уплыл. А на мужика, который просто взялся в городе никто не обращал внимания. Мама разве что немножко поменяла папе внешность приклеив бороду и собрав волосы. Но… я говорила, что тут все жуткие пофигисты?) И с этого начались ужасные тренировочки меня хорошей и несчастной. — Метелка, лезь на дерево. Слезь с дерева. Лезь опять. — Энн, давай. Нападай на меня. Да, как умеешь. — Энн прыгай. Что значит ты боишься расшибиться? Прыгай! — Энн, беги. В смысле зачем? Ты должна была спросить куда! Беги! — Энн, Энн, Энн… Мрак. — Мама, зачем мы пустили папу домой. Он дьявол. — Завтра будешь лазить по деревьям пока не свалишься. — Я что, обезьяна что ли? — Энн. — Да растудыт вашу за ногу… И так почти полгода. Куча развлекух в семейном кругу. Куча вкусной еды и КУЧА издевательств надо мной. Меня недавно перевели в старшие классы и естественно там нужно больше прилагать усилий и тратить больше времени, что с таким ритмом очень сложно себе позволить. Спасибо, блин большое, что тут я по субботам не учусь! И не то, чтобы я жалуюсь, но да. Я жалуюсь. Если честно я начала реально уставать. Не физически, а эмоционально. Это стало напоминать мне сессии. Когда ты как зомбак не спишь и тратишь всё время чтобы за месяц выучить весь семестр. А то и за неделю. Вот только я ребенок и я еще как бы спать должна, угу, ага. Мама как-то предлагала на самом деле, например, уменьшить учебу или попросить папу тратить поменьше времени на размахивание палками, но я отказалась. Не потому, что настырная, а потому что мне это было нужно. Я же гребаный робот, живущий по плану! Учебу, я считала, нельзя откладывать по опыту прошлой жизни. Возможно, какие-то дисциплины реально были не нужными, но и времени на них я тратила меньше. А вот с папой — другое дело. Где я еще возможность найду с Гол Д. Роджером заниматься фехтованием. О, как это пафосно звучит! Даже несмотря на то, что меня безбожно лупят палками и кидаются игрушками, заставляя отбиваться. Садюга. Все палки уже переломала, вкладывая с испугу всю силу каждый раз. Мне на пальцах говорят: — Энн, не бей со всей дури! Дури то много, а палка то не выдержит! Но мне-то как-то пофигу. Я только недавно перестала закрывать глаза, на летящие в меня вещи, уже уверено кидаясь на них с палкой, а вы мне говорить не со всей дури! Ха-ха! В общем это было потрясающе насыщенное время. Мы были реально настоящей семьей и тратили друг на друга кучу времени. Все мысли о попаданстве, трудностях и вообще всём даже не посещали меня. Какое попаданство вы о чем? Я просто ребенок с сознанием взрослого и всё. Отрицание проблем было моим лучшим навыком. И вообще, какой Ван Пис? Какой дозор? Пф! У меня классная семья и мне ничего не нужно! А я — гений! Да-да! Но не всё в нашей жизни бывает так, как мы хотим.

***

Однажды днём папа собрался уплыть. От нас. Он собрал свои вещи, оставил откуда-то взявшиеся красивые коробки в моей комнате, и как когда-то давно, распрощался с матерью. Нет, тут было больше трепета. Больше любви. Больше боли в глазах, что смотрели не отрываясь и видели в ответ тоже самое. Тут было больше всего. Мне кажется, мне даже не хватит слов, чтобы описать всё, что я видела перед собой. Все эти нежные жесты, краски, пестрившие перед моим лицом. Те цунами, что глушили друг друга, стоило лишь их рукам встретиться. То нежелание мамы отпускать папу. Та боль, которую папа ощущал, делая шаги назад. От неё. Тот безумный и глухой плачь мамы, когда она прижимала меня к себе, пока её руки тряслись на моих плечах. И те последние слова папочки, адресованные мне: — Энн. Моя дорогая принцесса. — Папа сидел на коленях передо мной, пока я плакала перед ним. Я плакала первый раз. Я никогда еще в этой жизни не плакала. Не плакала так сильно. — Моя Золотая путеводная Звездочка, будь всегда сильной. Будь собой и делай то, что желает твое сердце. — Золотой Роджер легонько ткнул меня пальцем туда, где было моё сердце. Вытер дорожку слёз, стекающих по щеке, и заставил посмотреть в глаза. Я разрыдалась навзрыд. Он крепко прижимал меня к себе поглаживая по спине. В дверях, боком стояла мама. По её подергивающимся плечам было и так все понятно. — Запомни Энн: ты никому ничего не должна. Никто в этой жизни не в праве заставить тебя что-то делать. Поняла? — Папа легонько отодвинул меня, заглядывая в лицо. Он плакал. Папа плакал. Не как мы с мамой, но он плакал. — Ты самый прекрасный ребенок, Энни. Я люблю тебя и твою маму больше всего на свете, слышишь? Я знаю, что ты вырастишь самой красивой и сильной девушкой на всем свете и будешь обязательно счастлива, угу? Ты встретишь много добрых людей, которые будут рады твоему появлению в их жизни. Ты обязательно найдешь своего соула. Ну-ну, дорогая, тише. Он или она будет самым лучшим, я верю. Я был очень горд и рад, когда узнал, что у меня будет ребенок. Девочка. Разве в мире может быть что-то лучше, чем милая и умная дочурка у ужасного пирата, которую он ревностно охраняет и любит большего всего на свете? Я попыталась улыбнуться на его слова. Это был ужасный провал. Перекошенный оскал на красном лице наверняка был жутким. Папа лишь убирал слезы и целовал меня, не преставая шептать. А я уже давно стояла лишь благодаря его рукам. Ноги совсем не держали. — Я оставил тебе несколько подарков. Один из них особенно сильно ждет тебя. Остальные не убегут, не волнуйся. Его слова совсем не утешали. Я просто плакала и плакала… — Всё будет хорошо. Ты мне веришь? Ну-ка, не мотай головой. Я говорю правду. Всё будет хорошо. — его руки не переставали меня гладить. Почему он не может остаться? Я не так много прошу. Я просто хочу, чтобы он был рядом со мной и мамой. Чтобы он обнимал нас и просто был рядом. Просто рядом. И всё. — Энн, у меня есть к тебе просьба. Она очень важная. Что? Просьба? О чем он? Разве я что-то могу сейчас сделать? — Д-да? — захлебываясь спросила я, утирая нос руками. Меня бил мандраж. Руки совсем не слушались. — Слушаешь? Это очень важно. — Угу. — Я не могу рассказать тебе о тех вещах, что я узнал в свое время. Это опасно. Но даже без этих знаний ты и мама будете в опасности. Поэтому Энни, прошу — защищай свою маму. Хорошо? — К-конечно! К-к-конечно я б-буд-ду! Мог и не говорить! Я! Я! Я всегда! Всегда б-буду защищать мамочку! — громко воскликнула я, заставляя его изумленно замереть. И усмехнуться. — Хорошо. А братика или сестренку? — Что? Что я сейчас услышала?! Братика или сестренку? Получается, мама… Нет-нет-нет! — Мама? Она… — Угу. Мама ждет ребеночка. У тебя будет братик или сестренка. Ты же будешь любить его или её? — Кончено, да как ты мог засомневаться во мне! Дурак! Это! Же! Мы же… семья. — кажется у меня уже совсем нет сил. — Почему ты не можешь остаться с нами? — Не могу Энн. Не могу. — Почему? — Вы будете в опасности и у меня мало времени. — Мы и без тебя будем в опасности! Ты не можешь! Нет! Не хочу! Не уходи! Моя истерика начинала набирать новые обороты. Недавно прекратившиеся навзрыд рыдания, кажется, сейчас собирались превысить все мои силы. Мне уже было больно дышать. Мне казалось, я тряслась вся. Перед глазами плыло. Кажется, меня обнимали. Обнимали в четыре руки, гладили и делали все эти штуки, чтобы утешить ребенка. Но они не работали. Потому что я знала, что будет дальше. Я посмела забыть то, что нельзя было забывать. — Я люблю вас, мои дорогие Звёздочки. Я всегда буду любить вас и будущую кроху. — было последним что я услышала, прежде чем отключиться и кажется заснуть.

Через две недели по Гранд Лайн разошлась новость.

Мир перевернулся с ног на голову.

Народ был поставлен на уши на всех островах. Кто-то ликовал, кто-то предчувствовал беду. Но слова лишь одного человека, слова — сказанные в последнее мгновение жизни Короля — предзнаменовали «Великую Эру Пиратов».

Король Пиратов Гол Д. Роджер был казнен в Логтауне.

И лишь маленький чернявый щенок, которому едва наверно будет месяц, радостно вылизывал мое лицо. До моего дня рождения оставалось семнадцать дней. Это был мой подарок. Щенок. Которого я просила. Радостный и громкий. Как я и хотела. — Ригель. Как я и мечтала. Сил радоваться не было. Он хотел сделать мне подарок. На день рождения, на которых так ни разу и не побывал. Спасибо, папочка…