Аристарх

К началу декабря Батерилла радовала прекрасными солнечными деньками. Ни тебе снежных заносов, ни морозов от минус двадцати и ниже, ни противного снега в лицо. Разве что по-осеннему прохладная погода, когда для того, чтобы выйти из дому, тебе следует лишь немногим утеплиться, надев брючки или колготки, накинуть сверху легкую кофту и тонкое пальто, чтобы потом весело прыгать через лужи, не поспевая за длинными ногами взрослых. С учетом того, что школа была реально закончена у меня появилось больше свободного времени на новые дела. Хотя, наверно, это будет неправильно сказано. Дела старые, просто теперь приоритетными стали после учебы. Госпожа директор и кто-то там еще, настаивали моей матери на том, чтобы она позволила мне продолжить обучение. Предлагали множество брошюр, приносили к нам домой и на работу уже изученные списки со школами на других островах, которые имели углубление в ту или иную область, колледжи, которые бы наверняка приняли бы меня хоть сейчас и университеты, которые уже были уведомлены о моём уровне знаний и ждали лишь официального письма. Мама всё это выслушивала, кивала, узнавала подробности и каждый раз лишь выстраивала стену между нами и этими воодушевлёнными людьми. Понять можно было обе стороны. Каждой из них были невдомек ситуации и желания каждого, кто пытался оказать на меня влияние. С одной стороны мне было бы интересно поступить куда-то еще, ну правда, это словно открыть для себя новый мир, вступая на новую землю незнакомого мне острова. О Господи-Боже… как мне хотелось просто сказать » — а давай-те, хоть сейчас», лишь бы эти рамки меня не удерживали, сделать смену обстановки! Но… с другой стороны, с адекватной — я не могла оставить маму одну. Она бы явно не покинула остров. Не в её положении, о котором никто не догадывается. Портгас Д. Руж еще после смерти Роджера дала понять, что ничто не сможет забрать её отсюда. Ни одна живая и не живая душа никогда не переломит её «хочу». Так что я тоже не собиралась оставлять женщину в таком тяжёлом положении. Хрен с ней, с этой учебой. Всегда смогу наверстать, если у меня будет желание. Мне что, книг из библиотеки не хватит, чтобы разобраться в чем-то не понятном? Не пойму — спрошу, больно уж большая проблема, хм! Я нужнее тут, рядом с мамой. Я, как бы, лоббирую все её проявления. Да, это выглядит странно, когда маленький ребенок успокаивает взрослую женщину при панической атаке или истерике. Но, если план рабочий, то почему бы и нет? Помню как пару месяцев назад, женщина из бухгалтерии ателье сильно удивилась, когда мы сидели в коридоре на полу и я помогала маме привести дыхание в порядок. Наверно, это и впрямь странно со стороны, когда уверенная всегда в себе женщина, способная с улыбкой преодолевать все трудности, сидит и заплаканная смотрит на выставленные пять пальцев дочери, и поочередно вместе с ней дует на каждый палец, прежде чем малышка загнет его. А рядом, всё это время удерживаемый за поводок, черный щенок будет жаться к уставшей блондинке. Я еще в прошлой жизни узнала об этом приеме. Спорный он был — на кого-то действовал, на кого-то нет. Главное было сосредоточиться хоть немного на пальцах и делать то, о чем тебя просит человек рядом с тобой. Дыхание в таком случае нужно восстанавливать очень медленно, давая человеку немного абстрагироваться от окружающего мира, позволяя почувствовать как доверие со стороны, так и понимание. Та мисс, долго смотрела за нами. Она застала нас почти с самого начала, но не стала мешать и влезать не в свое дело, за что я тогда сказала ей спасибо. Она, конечно, была смущена тем, что я смогла её заметить, но я не стала говорить ей, что было бы сложно не заметить торчащие кудри из-за угла, которые вздрагивали на каждом громком выдохе мамы. Палитесь мадам, палитесь. Лишь после, она поинтересовалась, нужна ли нам её помощь, на что мы обе грустно улыбнулись и замотали головами. Было неловко, когда кто-то вторгался в твой укромный и проблемный мирок, даже с желанием помочь. Мама стала работать на дому. Приемка и так сократилась, сейчас же ей вообще сократили число заказов и разумеется уменьшили зарплату. Не сказать что это сильно ударило по нашему бюджету, поскольку мы сильно и не тратились, но остаток в конце месяца поредел. Хорошо, что я не обычный ребенок, который еще не понимает проблем взрослой жизни. Мне не нужны были игрушки или безделушки, которыми хвастались мои друзья на прогулках. Мне хватало того, что они показывали мне их и иногда давали поиграть или разобраться в их устройстве. Это всегда было весело, когда они демонстрировали перед друг-другом механических рыбок, которых они запускали в ванной или плюшевых птиц, с которыми спали в обнимку, обложившись со всех сторон. Зато у меня просто были самые потрясные платья и костюмы. Мне завидовали только из-за этого, что заставляло меня вроде бы и смущаться, а вроде бы и радоваться. Хе-хе, подумаешь у меня всего пара игрушек, зато, у меня есть умненький Ригель, которого даже с поводка иногда можно спустить поиграться, а на стене в комнате — настоящая карта Гранд Лайн, пигалицы, кто еще тут кого круче? Хе-хе… Что-то мы отвлеклись на хвастовство. Швейная машинка теперь стучала у нас дома, весело бренча на каждое давление педальки под столом. Я и до этого помогала, вырисовывая мыльцем по ткани выкройки, так теперь это вообще, с доверительной и щедрой руки перешло в мою компетенцию. Маменька лишь проверяла насколько точно я построила размеры, каждый раз исправляя всё меньше и меньше моих ошибок. Выкройки у нас уже весь дом занимали. Вот тебе и платье со швами наружу, сарафан на бретелях и без, брюки клёш, прямого кроя и зауженного силуэта, тьфу! Добро пожаловать в дом швеи — найдете все, что душе угодно! Так что сами покупали мы одежду редко. Мама не просто зарабатывала на этом, она получала от работы удовольствие, всегда находя возможность пополнить и наш гардероб. Так что с переходом её работы на дом, наши дни потянулись еще дольше. Они были размерными, скучными и однотипными. Я, конечно, старалась привнести в них яркости, но мои усилия редко давали отклик, погружая маменьку лишь в тихую и непроглядную трясину. Еще и эти рейды дозорных. Провались они пропадом! Каждую неделю тут менялись патрульные корабли и на сушу выходили холёные и лощенные матросики при званиях, бессовестно разгуливая по нашему городку. Правительство и подконтрольный ему Дозор искали ребенка Гол Д. Роджера. Если поначалу еще как-то шифровались, старались не наводить большой шумихи и постфактум производили аресты женщин и возможно причастных, то немногим позже всю эту панихиду спустили с тормозов. Сейчас под арест могли попасть совершенно непричастные к пиратской деятельности люди. Простые гражданские, которые дальше прибрежных территорий в жизни не бывали. Девушки и женщины всех возрастов и любой внешности. Не было совершенно никаких стандартов, исходя из которых забирали женщин. В первую очередь огласке и презрению подвергались беременные женщины, особенно те что были в положение уже давно, близясь к скорому рождению детей. Дозорных не останавливало совершенно ничего. Ни кольца на пальцах супругов, ни знаки соулмейтов, не прочная связь между ними, ни законность их отношений, заверенная городской мэрией и другими органами местной власти. И творилось такое, насколько было известно из слухов и новостей, повсеместно. Новый корабль — новые порядки и аресты. Где-то женщин под угрозой смерти заставляли прерывать беременность, где-то новорожденных и годовалых детей приговаривали к сиюминутной смерти, оставляя на руках матерей и отцов лишь окровавленные маленькие тела. А где-то заходили еще дальше — к смерти приговаривали всю семью или отдельно взятых членов, просто лишь подозревая в возможном контакте с пиратскими организациями и иже с ними. То есть никто не разбирался даже, среди людей проводили глобальную чистку, оставляя за собой множество сирот и кровавые следы правосудия. В рядах Батериллы было немногим немалым, лишь с десяток молодых совсем, только разродившихся матерей и женщин с детьми от года и старше. С плохими новостями под белыми флагами в наши края пришла и унылая погода, что совсем не способствовало, а лишь усугубляло положение. Вечно блуждающие между улочками офицеры флота лишь высокомерно выделялись из поредевшей толпы гражданских. Мужчины на Батерилле всячески пытались сойти за порядочных семьянинов, даже если они уже таковыми являлись. Было довольно сложно оспорить причастность к пиратам, когда к тебе подходила вооруженная группа и тыкая в лицо произносила что-то о нелицеприятности твоего вида, так и делая заключение, » — ага, бандитская рожа, виновен!» Ввели даже что-то вроде комендантского часа: после восьми часов вечера все дети должны быть по домам. Женщин так вообще пугливые мужья и озабоченные отцы старались не выпускать из дому без нужды, либо же сопровождая и всячески оказываясь всегда рядом. Было это всё слишком пугающе и совершенно не располагающе к доверительным отношениям с правительственными чайками. К нам не раз уже заходили, ближе к вечеру, эти белоснежные зубоскалы, так и жаждая узнать, что же у нас в доме и чего это такая хорошенькая женщина все одна прозябает в четырех стенах, не покидая дом? Мамочка в ту пору уже выглядела не очень, а вечные круги под глазами и истонченная кожа лица, лишь усиливали эффект неприязни. — Что вам нужно, офицер? — сразу после стука и в лоб, спросила она. — Добрый вечер, мисс. — Мужчина неприятно улыбнулся в краешки усов и поднявшись на еще одну ступеньку перед порогом, возвысился над женщиной. — Я прошу вас, будьте кратки. У меня ужасное состояние и моя дочь уже скоро ложиться спать. Время уже позднее, а с утра мне нужно продолжить мою работу. — О, не волнуйтесь. — мужчина хотел сделать шаг навстречу, чтобы оказаться уже в прихожей, но путь ему пригородила рука, выставленная в дверном проеме. — Прошу прощения? — Я же попросила вас, офицер. Кратко и по делу. — мама облокотилась на выставленную руку, показывая всю трудность её положения. — У меня нет желания растягивать разговоры в столь позднее время. Если хотите — приходите завтра, мне действительно нехорошо. — Мисс, — мужчина нервно дернул кончиком усов, — вы кажется не понимаете ситуации. — Он немного сдвинул в сторону стоящую женщину, пока еще не применяя к ней силы. Разве эта блондинка не понимает, что за свой язык без костей она может поплатиться и жизнью? — Сэр, пожалуйста, если у вас есть вопросы касательно пиратов и связанного с ними, прошу вас, господин офицер — приходите утром. — Руж устало вздохнула. — я простая швея, у меня даже нет никакой связи с пиратами. Мой муж из ваших, флотских, давненько правда уже уволился. Но по молодости служил вроде как на Гранд Лайн. После уже, занялся торговлей. — М-м-м, нужно-о проверить эту информацию. Мало ли… — офицер все никак не отступал с границы порога, продолжая животом упираться в настойчиво выставленную руку. — Еще и ребенок говорите у вас есть, м-м-м… — Хорошего вечера, офицер. — Руж даже не наигрывая состояния, покачнулась в сторону, от чего рука вздрогнула, и она пытаясь сохранить равновесие облокотилась на стену. — Вам бы-ы врача, — наконец задумавшись как бы обратится, мужчина сделал паузу, после чего все-таки продолжил, — мадам. — Спасибо за беспокойство, офицер. Недавно была как раз. — Руж поправила рукав кофты, натягивая посильнее. — Спокойной ночи. — Доброй, мадам. Последующие после диалога мои слова о том, что этот придурок еще некоторое время стоял и пялился в нашу дверь, пока я со второго этажа наблюдала, заставили маму забеспокоиться. — Энн, живо в ванную. Доставай краску. Любой бы на её месте обеспокоился. Но мама обеспокоилась как оказалось заранее. ОЧЕНЬ заранее. Даже легенда была придумана еще когда Роуинг и Ранграм задумчиво предложили Рейли перестраховаться нам на всякий пожарный, хоть лживую строчку левой истории придумать, если когда-нибудь в наш дом постучит дозор. Было это еще чуть ли не при моем рождении. Поэтому за пару лет историю раскрутили, нашли свидетелей и даже через пару писем и пару диалогов я и мама были представлены парочке людей, которые были где-то далеко-далеко от нас, заранее оповещенные о нашем существовании. Так что да! У кого-то из команды реально был знакомый, с которым нас потом по переписке, да и папу тоже, познакомили. Был, есть и пока еще помирать не собирается. Да, бывший дозорный — Фогос Ба себя величает — мелкий торгаш, но при этом уже на сотню раз Гранд Лайн переплавал. Посудой больше занимается, утварью домашней, ну, иногда по желанию еще чем промышляет. Вы не подумайте дяденьки дозорные, мы тут не одни живем. Но-но! Просто видите-ли муженек где-то там, денюшки для семьи зарабатывает, все законно и ни к чему не придерешься. Еще и ваш бывший сослуживец, эх… разве не красота? И был этот Фогос Ба чертовым рыжим. Не как Шанкс, этот вообще огненно-красный, нет… этот был словно полная ему противоположность. Темно рыжий мужик, с кучерявыми волосами, которые скорее на хорошую такую медь похожи, чем на рыжину и огромными бакенбардами. Естественно такими же рыжими. Немного полноватый, всегда уверенный в себе мужчина, лишь парой годиков уступающий нашему дорогому папочке. Не хилый, не сильный, простой опытный морячок и хороший себе человек. У нас даже фото его есть, на всякий случай, хе-хе… Так что меня, своевременно, еще после смерти папеньки предложили покрасить. Я конечно отнекивалась, все надеялась на то, что ни к чему такое паникерство, но стоило лишь услышать об облавах дозора, как не только моя маменька, так и все запаниковали. В общем нет у нас больше на острове темноволосых черноволосых детей. И никто даже ничего бы не сказал в сторону родителей, обезопасивших хотя бы так своих чад. Даже совсем маленьким, крохам, стоило им лишь родиться уже портили все здоровье, измазывая их крохотные пучечки волосиков в разные яркие краски. Мне же сейчас предстояло прокрасить только корни, обновить так сказать свой образ. — Ма-а-ам, все готово, я намешала. — Сейчас, сейчас, моя хорошая, только, ыть! — раздалось откуда-то из коридора. — Мам ты чего делаешь, а ну отпусти! Ты каво? Куда? Поставь тебе нельзя таскать тяжести! — умная тут нашлась, а я тут значит жизнь как могу ей облегчаю, а она картины со стен сняла мои и пачкой оттащить решила! — Я тебе помогу, только прости хоспади поставь их на пол. Мама вытирая со лба пот и подрагивая в ногах, повернулась ко мне. — Все нормально, Энни, все нор-маль-но. — Красить пошли корни, я ничего не увижу сама, а так хоть ты быстренько провозюкаешь и всё. — я стояла уверенно держа в руках кисточку, широкой частью которой щекотала себе запястье. — Да, да… конечно… идем. — А ты меня потом заплетешь? — Заплету. — А мне опять в шапочке спать? — Угу, — задумчиво протянула женщина, расплетая мои космы. — могу предложить пакет, чтобы уж точно не запачкала подушку. — Ну не-е-ет, ну какой пакет? Я как спать буду? Шуршит же все. — я обижено насупилась, ловя в зеркале ее веселый взгляд. Нашлась тут шутница. Под тихое препирательство и разговоры ни о чем, мы быстро управились с нашим нехитрым делом и втроем отправились спать. Ригель, конечно, лег в ноги со стороны матери, видать запах от краски слишком сильно бил по его чувствительному носу, от чего он кажется даже чихнул.

***

— Оа-а… — зевнул Эрик, кутаясь в теплый ворот куртки. Соседские мальчишки с утра уже травили перевранные байки, совсем недавно прибежав с пристани. Сказали, что движ там какой-то. — Да опять, наверно, новый патруль припрется. Каждую неделю сменяют друг-друга. — М-м-м, кажется да. — Закадычный друг Эрика, с которым они ни расстаются ни на миг — Барти — все никак не мог проснуться, топя свои страшные зевания в плече друга. Даже сил не было оторваться от друга. — Там еще как раз с южной стороны, корабль был какой-то на горизонте. Оа-а… не знаю какой, но кажется он больше предыдущих. Ну или казался. Думаю, в течение часа тут уже будет, мням-мням… — Ух-ты! Большой корабль! — маленькая Юи лишь восторженно подпрыгнула на месте хлопнув в ладошки! Малышка любила смотреть в порту на корабли, да как и все дети тут, наверно. Было круто наблюдать как взрослые, крутые дядьки и тети пафосно сходили на берег и, не скрывая перед жителями улыбок, наблюдали за детьми, что не отрывали глаз от очередного большого корабля в порту. Это вам не рыбацкие лодочки и катера, тут уже другой уровень! — Тише ты! — осадил её мальчик чуть постарше — Эрни — сделав страшно важное лицо. — Это же ДОЗОРНЫЕ корабли. Не глупите, чему радоваться? Из-за них мы все боимся из домов выйти, а наши мамы и папы очень сильно переживают, а они радуются смене! Компания подростков и детей в нашем лице, немного сдулась, вспоминая, что, как бы занудка-Эрни прав. С одной стороны, где они еще такое увидят, а с другой — да лучше бы их тут и не было. Проблем бы меньше. — А ты, Энни, чего хмурая с утра? — Да блин, дурашка мой пушистый, отказался со мной гулять. Краской пахнет еще от волос, — Старшие понятливо покивали, не вставляя лишних слов. — Да и не понятно, что они каждую неделю меняются. Словно дела большие тут делают. Оставили бы тех что изначально тут были, привычнее было бы, что-ли. Чего так холодно, то? Я запахнула пальтишко потуже. Не сказать что я тут авторитет, совсем нет, но… к моему мнению прислушиваются старшие и исходя из этого меня уважают мелкие, а это очень приятно. Я тут как этот, аналитик, во! Вечный рассуждатель, примеритель и добродел! — Может поэтому и меняют? — оторвался от спины товарища Барти. Лучше бы к девушке своей так лип, чем к этому. — Типо чтобы все нервничали? — Наверно, так, а то тут порядком и не пахнет уже сколько месяцев. Как сменяться — так опять хрень всякую чудят, мэру вечно пальцы гнут, что-то строят из себя, тьфу! — У-у-у… старый дед в ком-то проснулся, а-хпа-ха! А ведь, реально, у тебя дед когда с рыбалки возвращается, вечно так же бурчит, пока шмотки собирает. Компания старших лишь засмеялась, смотря как смущенно-недовольный Эрик дуется и затем смеется с остальными. Мы же просто улавливая веселье, завистливо хохотали с ними. Приятно, когда даже в тяжелые деньки, есть люди, с которыми можно улыбаться. Я не сдерживала яркую улыбку. Классно было вот так сидеть и трепаться ни о чем, прикидывая кто к нам опять заглянет на остров. Через час, когда пекарь свистнул нам с начала улицы, мы дружно прошествовали своей маленькой процессией, улыбчиво протягивая ручки за новой партией свежих и горячих булочек, ради которых мы собственно и собираемся по утрам. Ну, и сплетнями, но это скорее для тех, кому за тринадцать и старше. После этого все мелкие, в том числе и я расходимся по домам, с честью и достоинством выполнив ежедневное поручение по закупке хлебобулочного провианта для семьи. Как раз в это время раздался сигнал с пристани и я оглянулась. Сквозь петляющие улочки и стены, конечно, не было видно масштабов причалившего корабля, но черт возьми я и так могла сказать, что он был больше всех предыдущих. Его мачты и реи возвышались куда выше привычного уровня, а сложенные белые паруса казались где-то на уровне облаков, закрывая собой даже солнце. Парни лишь впечатлено свистнули уже прикидывая размеры, а девчонки решили тактично держаться подальше от порта, да и вообще не покидать город. Эх, не видать мне наших прогулок по горам с девочками, нас теперь точно не отпустят никуда, даже вместе. Будучи впечатленной размерами и немного углубившись в воспоминания, я даже сбавила шаг. Оро Джексон был не меньше, а может и больше. И наверно, точно красивее, чем корабль в типичной расцветке флотских. Подумаешь синий… у папы был круче. Эх ностальгия, такая ностальгия… так приятно вспоминать старое. Я задумчиво дошла до дома, пританцовывая между луж, перескакивая самые мелкие. Встречные мне прохожие улыбчиво здоровались, обеспокоенно вопрошая о здоровье маменьки, на что я так же улыбаясь, заверяла их в улучшении её самочувствия. Мне в ответ строили встревоженные лица, трепали по волосам, охали-ахали и желали здоровья нашему скромному семейству. Уже дома я застала на кухне обеспокоенную Руж, которая испуганно хваталась за стол и пыталась отдышаться. — Я в порядке! — мама сразу же выставила перед собой вторую руку, давая понять, что вот сейчас она подышит и придет в себя. Ну-ну. Конечно же, я спешно разделась и сразу же, придерживая и давая опереться, усадила её за этот же стол, придвигая теплый отвар и выкладывая булочки. — Ну, и? — Да всё нормально, Энн. Просто живот прихватило, буйный у мамы в животике ребеночек. Уже устал сидеть там без дела. — мама ласково улыбнулась поглаживая все такой же небольшой живот и неловко посмотрела на меня. — Может уже сходишь к врачу наконец-то, по срокам уже никто ни на что не подумает. Это опасно, мам. — Я вполне себе могу оценить свое состояние. — Нет не можешь. Ты не врач. — я присела напротив, отламывая кусочек от рогалика. — То что ты вообще с собой сделала — непонятно. Двадцатый месяц пошел. Ты понимаешь, что так не бывает и что без последствий для твоего организма такое не может закончится? Даже твоя затяжная депрессия уже выходит за рамки, пусть иногда ты и чувствуешь себя относительно нормально. Руж лишь молчала на мои слова. Она отвела от меня взгляд и вздохнула. Значит, не знает что ответить. Всегда так делает когда не находит слов. Ладно, хорошо, я поняла в кого по сюжету Эйс такой баран… Я шумно вздохнула и откинулась на подушку стула. — Сменились дозорные в порту. Корабль пришел не такой как до этого. Он явно крупнее галеона. Может барк, может клипер. Мы не ходили на причал, точно сказать не могу. — я, качая своими короткими ножками на стуле, старалась говорить так, чтобы маман не паниковала. Так, словно эта информация не заинтересует ее сильнее погоды на улице. — Сколько мачт? — Э-э-э, я точно не видела, но кажется три было? Наверно. — чего это она так заинтересовалась. После моего уточнения она вновь замолчала, задумчивая поглаживая живот. Огромная вязка свитера как по мне, очень удачно скрывала все самое важное, оставляя за подолами платьев и юбок решающие штрихи, закрывающие от любопытных отекшие и ослабшие ноги. К слову у нее был ужасно милый свитер, на вязке которого настояла я сама. Спицы мне пока держать не удобно, да и толстые они, но ярко золотой свитер с бордовой «R» в центре делал меня жутко счастливой, давая возможность радоваться своими воспоминаниями. Ах, если бы она была рыжей… — А еще Лесли сказала, что её мама заболела. Точнее она сказала, что первым заболел её младший — который самый младший, Тис — брат, потом заболела она. Она быстро проболела, но вот они заразили маму. Кароче у них сейчас все болеют и кажется они заразили соседей Коломбо… там Росси… а тетушка Джейн! — я продолжала рассказывать ей слухи каждый день, чтобы она хоть немного разгружалась, и не выпадала из информационного поля. Мой вездесущий нос и уши улавливали все-все сплетни, которые можно принести домой и без утайки рассказать ей. Иногда она даже отвечала. — А еще ты представляешь, наш Занудка сказал мне тут, точнее заявил, что у нас ужасно разбалованный Ригель! Ты представляешь? Мама грустно усмехнулась. — В отличие от их с братом матери, которая позволяет им все, у нас собака и то воспитаннее. — Вот-вот! Лесли почти так же и сказала! А ещё… Внезапно раздался стук в дверь. Я удивлённо взглянула на маму, ведь я точно никого не приглашала. Но в ответ был лишь такой же взгляд. Стук повторился и стал более настойчивым. Кто-то недовольно барабанил по нашей двери и уходить явно не спешил. Время на часах близилось лишь к одиннадцати утра, какой такой человек будет так возмущенно долбиться с утра к другим людям? Руж лишь недовольно пробухтела про незваных гостей и по стеночке поползла в прихожую. И лишь сейчас мою голову пронзила мысль про гостей нашего острова. Да, конечно, приплыли они не так давно, но за бездельными разговорами и поздним завтраком-перекусом тоже прошло немало времени. Неужели дозорные сразу пошли в новые патрули? Чёрт-те что творят без последствий! Пойду-ка я, покараулю, что там твориться в прихожей. Мои мелкие поползновения вроде бы остались незамеченными. Я тихонько пристроилась в углу комода, за которым меня не было видно, но и мне отсюда почти ничего не было слышно. Звучали лишь тихие обрывки фраз, смысла которых я не могла связать. Но по голосу матери, который впервые на моей памяти перешел в устрашающий шёпот, я поняла, что она… угрожает? Ох, это, действительно впечатляло. Я еще не разу не слышала, чтобы мама на кого-то шипела или запугивала. Кем был её собеседник, раз она позволила себе такую вольность? Немного выглянув из своего укрытия, я лишь вскользь успела зацепить взглядом крупную фигуру в белой форме, в то время, как меня уже успели просканировать ужасно страшным взглядом цепкие серые глаза. Кажется я попалась. Испуганно прижавшись к углу комода, я даже зажала себе руками рот. На всякий случай. Этот человек пугал. Как мама может с ним так разговаривать? Крупный, большой, так еще и дозорный! Еще несколько секунд слышались тихие шипения и недовольный шёпот гостя, после чего страшный низкий голос громко позвал меня: — Чего шкеришься по углам как мышь? А ну вылазь, раз подслушивать не умеешь! От неожиданности я кажется икнула. Как мышь? Да что он себе позволяет в чужом доме! — Я мы-ышь? — выскочила не хуже кошки я, злобно уперев руки в боки почти начиная топать на месте. Ригель немного неуверенно, но так же важно, потявкивал из-за моих ног. — Это еще кто тут шкериться?! Я? Да какая я мышь?! Мама! Выгони этого старикашку! Вот, невозможно было! Приперся тут какой-то дедок, по морщинам видно что не молод, (плевать, что до старика ему еще далеко) еще и посмел тут голос на меня повышать! При маме! Я прямо-таки ощущаю как наше с мамой настроение пробивает плинтус и понижает градус в комнате. Мужик недовольно сморщил нос и как бы невзначай выпрямился у порога, показывая свою военную выправку. Ты че, думаешь я по белому плащику и всему остальному комплекту одежды не вижу кто ты такой? Важный как… не буду говорить, как кто! Я воспитанная девочка, но терпежом с такими засранцами не отличаюсь. Никто еще в этой жизни не заводил меня так с пол оборота, как… этот! — Энн. — осадила меня мама усталым голосом. Я немного стушевалась, но всё еще настороженно взглянула на неё. Я стояла и с гонором в глазах оглядывала двух взрослых. Мама то понимала, что сейчас нет ничего, что могло бы выпроводить меня из их компании. Я была тоже упряма и могла настаивать на своем. Я и весь мой вид, когда такая мелкая кнопка стоит посреди коридора с поддержкой собакена, говорил о существенной важности моей роли в их диалоге. — Энн, — уже мягче позвала меня Руж, — поставь чайник. Думаю наш гость не откажет нам в нормальном объяснении. — мама придирчиво и небрежно окинула дозорного взглядом и через силу выпрямилась во весь её хрупкий рост. Сразу видно, кто в доме хозяйка. Дядька лишь хмыкнул, когда я скрылась за поворотом на кухню и, кажется, что-то сказал матери. После чего они в гнетущей тишине прошли на кухню. Гость шел впереди, придирчиво оглядывая помещение и чему-то тихонько то кивал, то покусывал нижнюю губу. Последовав за кивком мамы, он помпезно уселся на стул рядом с окном, занимая место во главе стола. Мама села напротив. Всё это было под тихое шипение еще не успевшего остыть после предыдущего чаепития чайника, которые буквально через минуту оповестил нас о своей готовности, оглушительным свистом из носика. Напряжение в комнате можно было резать даже тупым ножом. Со скрипом. Казалось, что оба взрослых сейчас накинуться друг на друга, как минимум в словесной перепалке, победителем которой мог бы стать совершенно кто угодно. У мамы напряженно тряслись руки, которые она поспешила под моим взглядом пристроить на еще теплой чашке, в которую я тут же подлила кипятка. Она дергано поправляла то пряди волос, то рукава свитера, то подол юбки, то края скатерти на столе. Её состояние быстро передалось мне, от чего хотелось топать как можно громче, и не удержавшись я пусть и случайно, но с грохотом поставила на середину стола тарелку с бисквитами и печеньем. Жест моей доброты не был оценен по достоинству нашим гостем, от чего он лишь хмуро принял поставленную перед ним кружку чая и повернулся к маме. Я же, налив и себе уселась между ними. — Думаю, — начал гость, — девочке лучше пойти наверх. Я не собираюсь подбирать слова, и хочу как можно быстрее закончить нашу встречу. — Энн не по годам развитый ребенок. — заступилась за меня Руж. — Она умеет держать себя в руках. Пусть остается. Это и её касается тоже. Опа-а-а… Спустя пару минут разговора между взрослыми, которые не спешили просвещать меня в детали, но и не скрывали сути, я поняла пару вещей: Во-первых — это МАТЕРЬЯ БОЖЬЯ ГАРП! Это сейчас у нас на кухне сидел вице-адмирал Морского Дозора — Монки Д. Гарп. Ахренеть не встать. Я даже в мыслях стараюсь не выражаться, но сейчас не то состояние, когда я могу нормально фильтровать речь. Это бывший папин соперник, про которого он все время выражался пусть и с уважением, но жутким возмущением и недовольством. Это блин дозорный, в доме семьи Роджера! Во-вторых: спустя некоторое время моего офигевания, я поняла, что он как бы знал о нашем с мамой существовании и да, папа рассказал ему это перед своей казнью, как и о примерном направлении где нас искать. Папуль, да ты приколист просто! Направлении, блин! То есть этот мужик реально нас искал, так как обещал помочь! Хотя можно было бы сказать просто название острова! Отче наш, иже еси на небесах, за что мне всё это на мою бренную душу… В-третьих: он сейчас реально сидел и объяснял маме ситуацию в мире и в каком мы сейчас дерьме положении. А когда мама, как бы невзначай, уточнила про судьбинушку еще не рожденного дитятки, Гарп немного завис. Мда, кажется что-то, а точнее кто-то, не влез в рамки этого гениального плана. Но, отдадим ему должное, спустя минуту раздумий, мужик честно признался, что просто момент беременности Руж у него выпал из головы, но это ничего не меняет и всё должно быть нормально. Что именно нормально он как-то не уточнил, но сказал что это уже детали. Обобщая суть, минуя пару часов переговоров, можно сказать, что ладно, он вроде не плохой, этот ваш » — Зови меня Гарп-сан, девочка». Ну так, на троечку с плюсом потянет. Хотя, стоило ему лишь встретиться со мной взглядом или немного присмотреться ко мне подольше, то всё — тушите свет! Судя по всему, ему прямо внутри что-то не позволяло нормально на меня смотреть, зная чей я ребенок. Время уже было послеобеденное, и гарповское «побыстрее закончить» как-то что-то перетекло в уютное молчание на кухне. Мы просто сидели, пялились каждый в свою кружку и о чем-то думали. Вице-адмирал нарушил молчание первым: — А, чето подумал. — небрежно кивнул он матери. — У меня же врач корабельный — мужик опытный. Тебе, наверно, нужно будет, чтобы рядом был кто-то, когда рожать будешь. Он будет молчать. Я настоял, чтобы патрульные корабли не менялись пока тут буду я. Сколько надо столько и будем стоять. После же, я вас заберу. — И как же вы нас, вице-адмирал, представить экипажу собираетесь? Вопросы будут. — мама задумчиво вращала остатки чая по дну кружки. — Так у тебя ж легенда есть, Портгас. Капитан Ба уже давно не служит, пришлось даже покорпеть чтобы бумажки достойные поискать. Роджер, — на имени отца мама немного дернулась, — не зря клялся, что они тут целую эпопею развели вам в защиту. Это, конечно, всё еще рискованное дельце, но попробовать можно. Немного подумав, мама всё же добавила: — Думаю мне нужно заранее поговорить с вашим врачом. Организуете, вице-адмирал Гарп?