Мне лжёт мой разум и ты

      — Не подумай, что я не уважаю тебя и твои решения, — услышав слова Дани, Дима заранее напрягся, — просто мне правда кажется, что ты хочешь гулять с кем-то, но боишься.       Дима сал медленнее пережёвывать печенье, приготовленное Лерой накануне.       — Я не знаю, как это объяснить, но я как будто вижу это по твоим глазам, — Даня тяжело вздохнул. — Да, я знаю, что являюсь тупоголовым дебилом, в очередной раз спрашивая об этом, но…       Он сделал такую длинную паузу, что друг успел взять новую печеньку.       — Ты точно не хочешь погулять со мной?       Дима начал обдумывать. Они знакомы всего-навсего недели три, но разве нужен какой-то срок, чтобы вместе гулять? Или это Димино исключение?       Видя задумчивость и сомнения друга, Даня начал балаболить, размахивая руками:       — Если что ты всё ещё не обязан. Если что-то не так, то мы сразу разойдёмся по домам. Я тебя не обязы-       — Давай.       — Что?       — Давай погуляем.       От Димы не укрылось, как Даня обрадовался, что не могло не умилить его.       — Тогда давай на выходных. Я напишу.       — Хорошо, — сказал Дима. — Но всё-таки зачем тебе гулять с таким, как я?       — Не знаю.       — Зачем вообще со мной общаешься?       — Не знаю.       — Зачем живёшь хоть знаешь? — уже с усмешкой спросил Дима.       — Не знаю.       — Да что ты заладил. Ты же такой умный, всё ведь знаешь!       — Ах, — Даня театрально приложил тыльную сторону правой руки ко лбу. — Общаемся три недели, а уже манипуляции!       — Дань.       В их общении иногда возникали проявления таких моментов драматичности Дани и его эмоциональности в целом. Наверное, это должно было бы оттолкнуть Диму, но ему это казалось таким… очаровательным что ли.       — Ладно-ладно, — парень помахал руками, поднимая белый флаг. — А вообще далеко не всё я знаю, ведь «знание ограничено, безгранична только глупость».       — Кто на это раз это сказал?       — Шопенгауэр!       — Понятно…       — Дим, а если серьёзно… — Даня выждал драматическую минуту. — Ты просто мне нравишься, — он легонько ткнул в нос своего друга.       — А что это значит? — спросил внезапно Дима.       — Как знать.       Такое поведение Дани могло бы раздражать его, но Дима только был всё более вовлечённым в их общение. Такое бессмысленное с виду, но такое значимое для них двоих. Это только раззадоривало.       — Как печенье-то? — резко сменив тему, спросил Даня.       — Отлично, как и всегда. Можешь так и передать.       — Хороша у меня сестричка: и готовит, и прибирается, и хорошо учится! — он театрально вздохнул.       Опять он за это! Как дело за сестру заходит — так сразу расхваливать. Будто парень товар продаёт, а не о своём родном человеке говорит, честное слово!       — Дань, — Дима приблизился к нему, оставляя между ними неприлично-маленькое пространство. — А на себя когда будешь так смотреть, как но свою сестричку.       — О чём ты?       О, Боже, опять делает вид, что не понимает.       — «Ой Лера у меня такая хорошая: и то и сё делает!» — Дима ткнул пальцем в чужую грудь. — А ты?       — А я странный.       — То есть ты не отрицаешь этого?       — Ни в коем разе.       Не такого ответа он ожидал услышать, если у него вообще были какие-либо ожидания от ответа.       — Какой ты, Даня? — Дима приблизился к нему настолько, что их носы соприкасались. Повезло, что в классе никого не было, и никто не увидел, хотя при посторонних парень бы и не осмелился так нарушать чужие границы.       — Ну… Я… Глуповатый?       — Не то.       Дима явно хотел другой ответ.       — Ладно… Скажу правду: я умный.       — Даня, я знаю, что ты очень любишь себя, но почему ты это делаешь?       — Ты хочешь понизить мою самооценку?       — Ни в коем разе, — собеседник покачал головой, пряча свои глаза за волнистыми светлыми волосами.       — Честно: Дим, я не знаю, что ты хочешь, — Даня с грустью покачал головой, будучи своим непониманием.       — Дань?       — Хм?       — Я просто хочу, чтобы ты знал, — Дима с неожиданностью даже для самого себя взял голову друга в свои две руки, — что ты начитанный, хорошо пишешь и ты реально интересный. Иначе бы я с тобой не общался и не соглашался бы гулять.       Внезапно в класс вошли несколько одноклассников и Дима с несвойственной ему скоростью отпустил лицо Дани, став разглядывать вместо этого что-то в учебнике. Будто и не было этого…       Даня даже не успел опомниться. Всё будто испарилось.       — Дим?..       — Что такое?       Будто они только что и не говорили. Будто Дима и не держал его лицо в своих руках. Может причудилось ему? Действительно, с чего бы его другу так делать? Значит причудилось.

…

      Парни сидели в столовой. Даня ел среднего качества суп, а Дима был рядом. Они просто молчали, пока второй внезапно не спросил:       — Извини, если это неудобный вопрос, но… — он сделал многозначительную паузу. — Что у тебя с родителями?       Даня остановился с ложкой у рта.       — Просто мы касались этого лишь косвенно, и я не до конца пон-       — Ладно, я расскажу.       Парень положил ложку обратно в тарелку и начал:       — Родители умерли в автокатастрофе, меня с сестрой отправили к дяде. У него денег немало, а желания с нами заниматься не было от слова совсем. Он просто взял, снял нам с Леркой квартиру. Каждую неделю переводит нам деньги на еду и даёт на карманные.       — Звучит не так уж и плохо.       — А я и не жалуюсь. Денег предостаточно, мы можем распоряжаться ими и квартирой. Красота, на самом деле, но отсутствие родителей, — Даня тяжело вздохнул и перевёл взгляд на тарелку, — всё же ранит.       — Не могу в полной мере всё понять, да и мы не так близки, но, — Дима взял чужую руку в свою, почувствовав лёгкую дрожь другого человека, — ты можешь в любое время мне пожаловаться.       — Это мило, правда; но обычно говорят, что «ты всегда можешь мне выговориться», — он с лёгкостью вынул свою руку из чужой.       — Да, но мы с тобой прекрасно понимаем, что имеется в виду под этой фразой.       Даня засмеялся, а потом доел свой суп.       — А что у тебя с семьёй? — спросил Даня, приступив ко второму блюду. — Я так до конца и не понял.       — Ну… — Дима смотрит на часы и почёсывает затылок. — Семья обеспечена, с этим проблем нет, даются карманные. Хожу на секции, за этим тщательно следят, метят мне место наследника компании. В общем, всё так, как бывает в богатых семьях с единственным ребёнком.       — А компания хоть какая? Тебя ведь водили туда?       — Водили конечно, я знаю абсолютно всё о компании и всё, что с ней связано. Компания фармацевтическая.       — Муторно это всё, наверное.       — Конечно, но приходится.       — Сам хоть хочешь, — сказал Даня и залпом выпил чай.       — Честно?       — Честно.       — Сам не знаю. У меня нет отторжения, ведь я сам не знаю, кем хочу быть. На самом деле я не против быть тем, кем меня хочет видеть. Пусть мне он и неприятен, пусть наши отношения и натянутые до предела, но я, в целом, не против.       — А в книгах обычно всё по-другому.       — Что поделать, если бы я был против, то, наверное, это было бы поинтересней.       — Кстати, насчёт книг, — Даня закончил есть и приблизился к Диме. — Купил Портрет Дориана Грея и прочитал.       — Ну и как? Понравилась книга?       — Вообще… нет, многие рекомендовали, но мне вообще не зашло. Да, есть там много интересных мыслей, но много мизогинии и муторности.       — Середнячок, думаешь?       — Я не эксперт, не мне судить, но я буду.       — Ты очень любишь книги?       — Да и… На самом деле я бы хотел связать свою жизнь с книгами.       — Библиотекарь, редактор… — Дима загибает пальцы, вспоминая профессии. — Писатель?       Глаза Дани распахнулись, и он воскликнул:       — Ладно, я пока, видимо, не могу об этом говорить, — он собрал посуду на поднос и встал.       «Видимо, попал, » — подумал Дима и поспешил за другом.

…

      На улице было неприлично холодно, солнце не проглядывало из-за облаков, а снежинки гурьбой спускались из поднебесья. Аккуратные снежинки падали на волосы Димы и растворялись в белизне. Улица пропахла запахом машин, прохладой и вонью электронных сигарет от школьников. Парни шли по тропинке. Она была узковата для толпы первоклашек, которые всегда ходят вместе, будто при разделении им конец. Они ходят медленно, занимая собой всю ширину тропы. Это раздражало, но что поделать?       — До завтра тогда? — спросил Даня после непродолжительного диалога между ним и Димой. — Не передумал?..       — Не передумал.       Даня обнял его. Казалось, так сильно, что его рёбра чуть не ломаются. Это было намного сильнее, чем обычно.