Forgive my thoughts please

Сынмин прижимает ладони плотнее, но это не помогает. Крики родителей не становятся тише, как бы он ни старался их заглушить. Это всё бесполезно. Поможет только уход из дома, и то это будет преследовать в кошмарах. Страшных, мучительных, долгих. Что отец сделал на этот раз, он точно не знал. Просто мама опять начала возмущаться на мужчину, и пошло-поехало. В стены летят железные и пластиковые тарелки, так как все уже усвоили — покупать стеклянную посуду не выгодно. Слышится истеричный смешок женщины, прежде чем раздаётся грохот. Упал стол. Или стул. Но по силе звука больше похоже на первый вариант. Ким вжимается в угол и тихо всхлипывает, тут же зажимая рот двумя руками. Нужно быть тише воды, ниже травы, если не хочется заработать ещё несколько синяков или, ещё хуже, переломов. Отец может спокойно устроить это, если узнает о том, какая Сынмин тряпка.

***

— Мужики, сука, не плачут, — удар приходится в бок, который Ким тут же прикрывает рукой, о чём быстро жалеет — ещё один удар и хруст. Перелом среднего и безымянного пальцев. — Тварь такая, рыдать он вздумал. Шлюха и сопляк, идеальное сочетание.

***

Сколько это длится — он не знает. Но точно больше трёх часов. Они начали ругаться, когда солнце уже почти зашло за горизонт, а сейчас на улице темно. Солнце зашло вместе с его надеждами на спокойный сон. Просто красота, не иначе. Собрав последнюю волю в кулак, Сынмин тихо доползает до рюкзака и достаёт оттуда белую баночку с таблетками. Это не сильно помогает ему, но всё же на душе спокойнее. Потом нужно будет в интернете поискать более действующее успокоительное и другие антидепрессанты, иначе он скоро сойдёт с ума или отправится на тот свет. Становится лучше, пусть и не сильно. Разноцветные таблетки уже давно не помогают, как в первые разы. Зато становится чуть-чуть легче. Крики не кажутся столь громкими, а страх, что сейчас отец зайдёт и побьёт его, немного притупляется. Сынмин лежит на кровати в позе звёздочки и ни о чём не думает. Спать всё равно не хочется, даже спустя пять часов с начала этого пиздеца. Хочется умереть. Felix_Lee Сынминчик Ты спишь? Не хочешь нарушить закон и прийти ко мне в гости? Родители уехали, Хёнджин и Минхо кинули меня Я не хотел тебе писать, т.к. поздно, но теперь умираю со скуки Причина, по которой Сынмин всё ещё не перерезал себе вены или не спрыгнул с моста — друзья. Единственное, что держит его в этом странном, пропитанном ненавистью мире. Ни учёба, ни мысли о будущем, нет. Феликс, Хёнджин и Минхо. Последний особенно, ведь потерявшее веру в любовь сердце смогло собраться в кучку и полюбить Хо. Ким не понял как и когда, но со старшим спокойнее, комфортнее и так уютно, словно в детстве у бабушки на кухне. Только помимо этого хочется ещё поцеловать, рассказать о проблемах и уснуть, уткнувшись в чужую шею. Наверное, я читаю слишком много романтичных фанфиков, но да похуй

Seung_min

Буду через полчаса

Приготовь рамён, я не поужинал и умираю с голоду

Он будет твоей платой за мою позднюю прогулку

На самом деле Сынмин не против прогуляться сейчас. Ночная прохлада успокаивает, а ветер уносит с собой все проблемы, пусть и временно. Музыка в наушниках позволяет чувствам спрятаться за фантазиями, а мысли о предстоящей ночёвке греют душу. Тем более путь к дому Феликса идёт через парк, в котором в такое время практически никого нет. Если он вдруг заплачет или будет пританцовывать, то никто не заметит и ничего не скажет. Но он правда голоден. Из-за родителей пойти на кухню стало невозможным, а в комнате у него была запрятана лишь одна жалкая пачка чипсов, которой не наешься, учитывая тот факт, что в последний раз он перекусил сэндвичами из какого-то магазинчика возле универа, так как из-за большой очереди не смог пройти к кафе, а времени было в обрез. Да и денег карманных почти не осталось, а ему нужно экономить. Он постепенно копит на какую-нибудь квартиру, чтобы потихоньку съехать. Родители, если узнают, прибьют его на месте. Феликс живёт с родителями в красивых апартаментах. Они не сильно богаты, как можно было бы подумать, но всё же зарабатывают достаточно, чтобы позволить себе подобное. Родители Сынмина так же нормально зарабатывают, только вот бо́льшая часть денег уходит на ремонт или новые вещи после их ссор. От этих мыслей на глаза наворачиваются слёзы, но Ким отряхивает себя. О его положении никто не знает, и он хотел, чтобы так и дальше продолжалось. Постучав пару раз в дверь, Сынмин ждёт, переминаясь с ноги на ногу. Раздаётся пару щелчков, и в проёме показывается взлохмаченная светлая макушка. — Сынминчик, — Феликс ярко улыбается и обнимает друга, после чего пропускает в квартиру. — Я рад, что ты пришёл. Разувайся и пошли в зал, рамён и токпокки уже готовы. А ещё я нашёл нам классный ужастик. — Опять будешь весь фильм визжать и прижиматься ко мне, а потом слёзно умолять, чтобы я спал с тобой в обнимку? — Ким прыскает, а Феликс лишь недовольно закатывает глаза. — Ты же знаешь, что я никогда не против. Ли лыбится и усаживает младшего на пол возле дивана, пододвигая тарелки с рамёном — их маленькая традиция, когда они устраивают ночёвку. Феликс включает какой-то новый фильм ужасов с хорошей оценкой на Netflix. Он купил подписку не так давно, но теперь счастлив, что может смотреть фильмы нормально, без рекламы. Тем более скоро выходит третий сезон его любимой дорамы, поэтому Ли вдвойне счастлив, что сможет сразу посмотреть его. Сынмин считает это бесполезной тратой денег, но вслух этого не произносит. Он спокойно смотрит всё, что включит старший, где бы это не было. Ему просто нравится проводить время с Феликсом. Рамён слишком вкусный. Возможно, на это повлияло отсутствие нормальной еды за несколько дней, а может, Ли просто слишком хорошо готовит. Токпокки острые, как любит Сынмин. Эта забота греет душу и заставляет сердце биться чаще. Феликс всегда запоминает всякие мелочи, это приятно, ведь значит — его ценят. — Блять, ты серьёзно? — Сынмин вздрагивает, когда к нему прикасаются, и поворачивается к старшему. — Там человека расчленили, а ты улыбаешься. Не маньяк ли ты? — Конечно, — Ким пожимает плечами и возвращает взгляд на экран, на котором от девушки отрывали руку, что «висела на ниточке». — Я пришёл, чтобы убить тебя и съесть. Ким накидывается на Феликса и кусает за плечо, не обращая внимание на визги и возмущения. Ликс не пытается выбраться, брыкается лишь для вида. Если бы он правда хотел, то давно сделал это, ведь превосходит Сынмина в силе в несколько раз, не зря же ходит в спортзал. Они «дерутся» недолго, но побеждает всё равно Сынмин. Феликс сдаётся, лёжа на полу, прижатый Кимом, что несильно вцепился ему в плечо. Он бьёт младшего по плечу, пока тот не отпускает и не садится обратно на своё место, пододвигая к себе еду. Феликс обиженно дуется, но садится рядом. Досматривать фильм уже не имеет смысла, поэтому было принято решение — поставить на фон какое-нибудь шоу с айдолами и обсудить планы на ближайшие выходные. У Сынмина их нет из-за родителей, а вот Феликс планирует сходить на день рождения к Хёнджину, о котором Ким успешно забыл из-за проблем дома, поэтому подарок пойдёт покупать завтра. Ли уговаривает Сынмина пойти с ним, и у него даже получается уломать его, но там будет алкоголь и курение, а значит... Сынмо не хочет даже думать об этом, поэтому решительно отказывается.

***

— Ты где был? — Сынмин испуганно застывает в прихожей, так и не сняв второй ботинок. — Я спрашиваю, где ты шлялся? — Я был на дне рождения у друга, — Ким пожимает плечами и всё же снимает ботинок, ставя оба аккуратно на обувную полочку. — Я говорил вам об этом неделю назад, а также напомнил вчера вечером, и вы разрешили. — Почему от тебя несёт алкоголем и сигаретами? — мужчина в два шага оказывается рядом, хватая сына за воротник школьного пиджака, принюхиваясь. — Ты что, щенок, совсем страх потерял? Может, мне тебя этими сигаретами вонючими накормить, а? Или вылить в тебя несколько бутылок соджу? Что лучше? — Я не пью и не курю, — Ким пытается вырваться, но получается это плохо от слова совсем. Мужчина пусть и пьян, но всё равно крепко стоит на ногах. — Меня тошнит от этого. — Ах, тошнит, — хватка меняется с воротника на руку, и мужчина тащит сына за собой на кухню. Мамы нет дома и уже не будет сегодня. Об этом свидетельствуют бутылки и пепельница на кухонном столе, за который отец садит Сынмина. — Пей, — пододвинув одну из бутылок к парню, мужчина кивает на неё. — Пей, иначе хуже будет. Трясущимися руками Сынмин берёт бутылку, делая пару глотков. Он знает, что будет хуже. Отец ни раз доказывал, что действительно может так сделать. Потом было больно, потом были ссадины и синяки по всему телу, потом была сломана рука, потом тошнило. А Сынмин не хочет всего этого «потом», поэтому пьёт до конца под строгий взгляд отца. — На, — как только на столе появляется ещё одна пустая бутылка, мужчина кидает рядом пачку сигарет. — Кури. При мне. Сейчас же. Хочется плакать, но вместо этого Сынмин достаёт сигарету, затягиваясь и тут же кашляя от горького дыма в горле. Главное не плакать, иначе будет «потом». А «потом» он не хочет, поэтому послушно курит до конца под строгий взгляд отца.

***

— Сынминчик, ты чего? — Феликс встревоженно трясёт друга за плечо, приводя в чувства. — Что случилось, милый? — Всё нормально, просто вспомнил одну неприятную ситуацию, — Ким отмахивается и хочет съесть ещё немного рамёна, но неожиданно понимает, что тот давно закончился. — Ты же знаешь, что всегда можешь поделиться всем со мной? — Ким улыбается и утверждает, что всё нормально. Феликс никогда не вмешивался, и от этого Сынмин готов расплакаться. Да, он интересовался самочувствием, помогал, переживал за него и находился рядом в трудное время, но никогда не допытывал. Он чётко понимал «нет», если Ким не хочет говорить о чём-то. И вновь это то, что греет душу и заставляет сердце биться чаще. Вместо столь ненужных сейчас слов, Феликс улыбается и кладёт голову на колени младшего, устраиваясь поудобнее. Сынмин тут же без задней мысли опускает руку, впутывая пальцы в светлые волосы. Они так делают всегда, когда слова не нужны. На экране девушка-айдол смущённо смеётся, а после садится на шпагат, удивляя ведущую и остальных участниц. Сынмин хмыкает. Феликс тоже так может, но удивляться тут нечему. Он с детства ходит на танцы, поэтому растяжка у него хорошая. У айдолов, которые долго стажируются, по сути, должно быть также. — У меня есть идея, — после нескольких минут молчания, Феликс поднимает взгляд на Кима. — Давай отдадим Хёнджину подарок вместе в понедельник, а в субботу пойдём в парк развлечений. Или пойдём к нему, а потом устроим ночёвку. Как тебе? Сынмин улыбается, но после смеётся, качая головой. Феликс знает, что Ким хочет повеселиться, но по неизвестным ему причинам не может, поэтому ищет любой способ. И это слишком мило, чтобы быть правдой. Если бы Сынмин мог, он бы давно заобнимал Феликса в знак благодарности. Он слишком милый. — Не думаю, что это будет хорошим решением, — как бы ему не хотелось, потом будет скандал. Потом будут побои и крики, разбитая посуда и мамин плач, заглушающийся соджу и пивом. А он не хочет этого всего «потом». — Давай ты пойдёшь, а я дома посижу. Тем более, скоро начинается сессия, не хочу её завалить, а ещё у меня проект. — Ты первый в рейтинге универа, о каком «завалить» может идти речь? — Феликс дует щёки, в которые Сынмин тыкает. — Давай поговорим об этом после, у нас впереди вся ночь, — на что Феликс согласно кивает.

✒️✒️✒️

Сынмин почти спит на парте, пока вокруг творится хаос. Студенты громко разговаривают, бегают по кабинету и просто шумят. Это ни капли не раздражает. Ким привык засыпать под крики и шум, поэтому это не мешает ему сейчас прикрыть глаза и хоть немного отдохнуть. Этой ночью поспать не удалось, поэтому нужно наверстать упущенное хотя бы сейчас. Феликс тихонько сидит рядом, дописывая конспект по философии. Он проспал прошлое занятие, а Ким, как любящий друг, отдал ему свою тетрадь, за что старший пообещал позже купить кофе и круассан. Он не поужинал, на завтрак ничего не было, поэтому это отличный вариант. Кабинет потихоньку затихает, что лишь на руку. Преподаватель — мужчина в возрасте, который любит Сынмина. Он всегда помогает ему, идёт на уступки и не трогает, когда тот спит на его парах. Сынмо тоже не отстаёт, выполняет все задания и готовит вовремя презентации вместе с Феликсом, в чьём доме и готовится всё. Ещё в начале пары Сынмин засыпает, но сон ни капли не помогает. Голова забита различными мыслями и проблемами, что даже во снах не дают покоя. Сначала ему снится, как отец бьёт его, затем, как он признаётся Феликсу в чувствах, но тот смеётся над ним. Школа, дом, насмешки, суицид. Сынмин просыпается на этом моменте. До этого он никогда даже не думал над тем, чтобы умереть. Его не устраивала его жизнь, не хотелось существовать так, но смерть никогда не казалась выходом. Он учится, чтобы съехать от родителей и устроиться на хорошую работу, а после переехать в другую страну и продолжить свою жизнь там, найти кого-то, потому что отношения с Минхо никогда не казались ему чем-то реальным. Но суицид... Нет, это не выход. Я должен прекратить думать об этом. Уснуть дальше не получается, как бы он ни старался. Стоит только слегка задремать, как перед глазами крыша, кровавая ванна, петля, таблетки. Самые банальные и распространённые способы самоубийства. Спасибо, что его разум не вспомнил фильмы, где люди умирали более «изящно» или безболезненно, как они говорили. Ему хватает и этих кошмаров в голове. Досидеть до конца пары оказалось не так трудно. Оставалось двадцать минут, которые он спокойно высидел, а после быстро убежал в туалет. Нужно освежиться и прийти в чувства. Сердце бешено бьётся, а на лбу выступают капельки пота от страха. Неужели всё настолько ужасно, что его мозг стал предлагать такие идеи? У него есть Феликс, Минхо и Хёнджин, которые точно будут скучать и плакать, если он вдруг решит покончить с собой. А он не хочет, чтобы они плакали так же, как и не хочет «потом». Капли холодной воды оседают на лице, слегка затрагивая волосы. Сынмин опирается о раковину руками, прикрывая глаза. Нужно успокоиться и подумать. В туалет на первом этаже практически никогда не заходят, поэтому времени предостаточно. Хотя, даже если кто-то и зайдёт, ему наплевать, ведь это точно будет не кто-то из знакомых. Телефон в кармане вибрирует, оповещая о новом сообщении. Наверное, Феликс нервничает, ведь младший убежал так быстро, что тот даже спросить ничего не успел. Ким отвечает, что придёт в парк, где уже все собрались, минут через десять, потому что его задержал преподаватель по истории с каким-то вопросом. Он постарается решить его как можно скорее и прибежит к ним. Феликс отвечает, что они купят ему кофе, и отправляет милый смайлик, на который Ким просто ставит реакцию. Вопрос действительно нужно решить как можно скорее. В голове пока только одно — это ненормально. Это не должно даже сниться ему, что уже говорить про думать или планировать. Да, пусть сейчас всё не так гладко, но потом ведь будет хорошо. По крайней мере, он надеется на это, да и работает не покладая рук, чтобы всё так и было. Чтобы всё было хорошо, и никогда не было никаких «потом». Ополоснув ещё раз лицо, Сынмин поднимает с пола свой рюкзак и идёт на улицу. Хорошо. Свежо и приятно, не сильно жарко, лёгкий ветер только успокаивает. Ким натягивает свою привычную улыбку и идёт к друзьям, которые уже заметили его и машут с лавочек. Минхо даже подпрыгивает, чтобы младший точно заметил их. Сейчас немного посижу с ними и забуду про этот кошмар. — Кимчи, — Минхо обнимает парня и садит рядом с собой. — Я тут узнал, что ты не пойдёшь на вечеринку в честь дня рождения Хёнджина на следующих выходных. Это ещё что такое? — Мне нужно будет подготовиться к экзаменам, да и препод по математике попросил сделать один проект, который мне в понедельник сдать уже нужно, — от части врёт Сынмин, опуская голову другу на плечо. — Времени нет, простите. — Ну уж нет, так не годится, — Минхо отрицательно качает головой и задумывается. — У меня есть знакомый, который обожает математику и с лёгкостью сделает тот материал тебе за пачку рамёна и бутылку соджу. К экзаменам ты готов, я это знаю. — Спасибо, но не нужно, — Сынмин готов разрыдаться. Какой суицид, когда у него такие отличные друзья? Жить стоит, как минимум, ради них. — У меня ещё и родители вечером уезжают, мне нужно будет всё проверить и забрать ключи от дома, так как я потерял свои. Стыдно. Ему стыдно за то, что приходится врать друзьям, которые о нём так сильно заботятся и готовы пойти на всё. Хотя враньё тут лишь отчасти. Родители действительно уезжают на пару дней, ему действительно нужно будет взять ключи. Вот только своих у него никогда не было. Родители всегда оставляли дверь открытой к его приходу, а потом запирали. Куда они девали ключи, он не знал. — Ты можешь у меня пожить, — Минхо пожимает плечами, словно это что-то само собой разумеющееся. — Это не проблема. Но если ты боишься за свою прекрасную попку, то Феликс в помощь. Уж его руки к твоей заднице не притронутся, пока ты сам об этом не попросишь. Все за столом смеются, а Сынмин краснеет. Если бы он мог, он бы попросил. Вот только не Феликса. — Действительно, почему бы и нет, — Феликс ойкает и отдаёт младшему его кофе. — Моя мама тебя любит и всегда только за, когда ты ночуешь. Тем более во вторник она в ночную смену будет работать, так что мы останемся одни. Может, ты наконец-то попросишь потрогать тебя за твою прекрасную попку. — Я сижу за столом с извращенцами, — кривится Сынмин. – Какого чёрта вы вообще пристали к моей заднице? – Просто она у тебя уж слишком красивая и аппетитная, – Минхо ухмыляется и тянется к младшему, но тот отодвигается и прикрывает свою задницу руками. На самом деле он привык к такому. Феликс и Хёнджин часто пытались свести его с Минхо, а они подыгрывали. Вот только дальше шуток это не заходило никогда. А жаль. Он снова уходит в свои мысли, но парни не замечают этого, так как начинают обсуждение предстоящей вечеринки. Сынмин только кивнул, что подумает над предложением и, если получится, то так уж и быть, он попросит Феликса потрогать его за задницу. Время проносится незаметно. Радует, что он больше не вспоминал свои кошмары, в котором прыгал с крыши; резал себе вены в ванной комнате, чтобы, может быть, у родителей хоть капелька совести появилась; прыгал под машину; вешался; топился; стрелял в горло из пистолета. Откуда у него вообще взялся пистолет? Никто из родных или близких не имеет лицензию на хранение оружия. Но он вспоминает, что это всего лишь его воображение, которое иногда может подкинуть такое, что в голове не укладывается. Поэтому на это стоит забить и просто жить дальше. В том что время идёт быстро, есть и свои минусы. Точнее, минус — пора домой. Хотя, можно ли называть это место домом? Дом — это там, где тебе хорошо, комфортно, где тебя любят и ждут. А там всё не так. Там крики, скандалы, старый ублюдок, которого ему приходится называть отцом. Это не дом, это — ад. Туда не то что возвращаться, даже просто проходить мимо не хочется. Но нужно. — Подумай над моим предложением, окей? — Минхо похлопывает друга по плечу, и Сынмин кивает. – Моя квартира всегда открыта для тебя. Враньё. Он даже не вспомнит об этом, так как давно принял для себя решение. Нет, он конечно не против переночевать у Минхо. С ним комфортно, уютно, хорошо. Иногда возникает чувство, будто на самом деле они давно встречаются. Он заботится о нём как о младшеньком, с которым он не разлей вода с самого детства. Но вот только если он вечером не заберёт ключи и не поможет родителям с сумками, то потом будет ругань, потом будут крики, потом будут побои, потом будет домашний арест. Потом будет «потом», а он не хочет этого. Хёнджин и Минхо уходят, а Феликс вызывается проводить его. Сынмин любит идти в одиночестве в наушниках, но никогда не против компании Ли. Они обсуждают прошедший день, невкусный в этот раз кофе в кафе возле универа, Минхо и Хёнджина, которые два идиота, что снова поспорили и в конце дня чуть не подрались. В шутку, конечно же. И с этими разговорами уходят проблемы. Сынмин окончательно перестаёт думать о кошмарах и «потом». Они расстаются около парка. Феликс обнимает его на прощание и уходит, оставляя вместо себя мысли. Сынмин замирает перед приоткрытой входной дверью. Вдох. Сделав пару шагов вперёд, Ким толкает дверь и заходит внутрь. Тишина. Криков нет, а значит, либо мамы нет дома, либо отец напился и уснул. Либо и то, и то. Сынмин надеется на последний вариант. Мама тоже его не любит, но не с самого детства, в отличие от отца. Когда он стал подростком, а ругань начала происходить всё чаще, вот тогда настал переломный момент, когда вместо «хороший мой, иди спать, мама и папа немного устали, вот и повздорили, такое бывает», он стал слышать «уйди с глаз моих, пока и в тебя что-то не полетело». За что? Вопрос хороший. Сынмин и сам частенько задаётся им, когда морально уже настолько плохо, что тошнит. Его надежды оправдались. Пьяный отец спит за столом на кухне, а матери нигде нет. Либо у соседей, либо у сестры. Если первое, то к ночи вернётся, а если второе, то через пару дней, так как сестра живёт в Тэгу, а они в Сеуле. Тихонько пройдя в свою комнату, Сынмин переодевается в домашнюю одежду и садится за задания. Нужно до вечера всё сделать, чтобы пораньше лечь спать. Когда он спит, отец не трогает его, даже если слишком пьян. Эту «лазейку» он нашёл лет в пятнадцать и частенько пользуется ей, когда сил выслушивать оскорбления и крики в свой адрес становится просто невыносимо. Судьба сегодня явно на его стороне. Сынмин успевает сделать все задания до девяти, отец к этому времени не просыпается, поэтому он быстренько, даже не приняв душ, желает Феликсу сладких снов и ложится спать. Умоюсь завтра.

✒️✒️✒️

Вчера судьба была на его стороне, но не сегодня. Утром Сынмин просыпается не от будильника, который завёл на десять минут раньше обычного, а от криков на кухне, встав в итоге раньше на полчаса. Вчера мама пошла жаловаться на жизнь к своей любимой соседке. Они вместе выпили по банке пива, и та разрешила ей остаться на ночь. И вроде бы хорошо, но мисс Чхве работает с семи утра, поэтому в шесть мама уже была дома. Увидев бардак в квартире, она решила тихонько хотя бы немного прибраться, чтобы никого не разбудить, но отец всё равно проснулся. С похмелья он начал возмущаться на неё, но у женщины язык тоже острый — понимая, что может получить, она ответила тихо, но всё равно была услышана. Крики, ссора, посуда. Эта карусель крутится стабильно, ничего не меняя в своём механизме. Ясно, сегодня без душа. Встав с кровати, Сынмин сразу натягивает на себя одежду, в которой собирался пойти в университет. Бежевая объёмная толстовка и свободные чёрные джинсы. В небольшой шоппер летят тетради и ручки с карандашами, и лишь в самом конце футляр с очками. Сынмин носит их не всегда, но иногда глаза слишком сильно устают, и зрение будто падает сразу на минус десять. Ужасное чувство. Очки, к слову, он купил на свои деньги, и родители всё ещё не знают об их существовании. Они в целом не знают когда и что болит у их сына. В их головах всегда только одно, а Сынмин попросту не видит смысла рассказывать им что-либо. Ближайший автобус будет через двадцать минут, до остановки быстрым шагом — десять. Если идти медленно, то Сынмин как раз успеет прийти за пару минут до автобуса. Главный плюс ещё в том, что на этот рейс практически нет людей, и он сможет спокойно сесть где-нибудь сзади и никому не мешать. В груди какое-то неприятное чувство, поэтому, кинув на последок в шоппер плотный консилер, пудру и пластинку обезболивающего, Сынмин тихонько проскальзывает в коридор. Вроде он остался незамеченным. — Ты куда в такую рань? — а нет, показалось. Он почти закончил шнуровать второй кроссовок, когда в коридор вышел отец, а за ним злая мать. Он прервал их ссору с папой, кошмар. — Отвечай, когда тебе говорят. — В университет, мне нужно сперва зайти в библиотеку и взять пару книг для проекта, который мне нужно будет сдать через неделю, — врёт и не краснеет. За свою жизнь он прекрасно научился этому и не стыдится, но и не гордится. Для него это стало базовым навыком выживания в этой чокнутой семье. — У меня скоро автобус, поэтому я пойду. Отец хмыкает, но ничего не говорит, лишь разворачиваясь и уходя на кухню. Мама поджимает губы и, убедившись, что их не видят, подходит поближе к сыну. — Вот, возьми, — он протягивает руку, в которой виднеются несколько купюр. — Я вчера у соседки была, она дала мне, но думаю, тебе нужнее. Сынмин берёт деньги и обнимает женщину перед тем, как уйти. Он понимает отношение отца — тот с самого детства не любит его, и даже не пытался когда-либо полюбить. А вот мама для него по сей день остаётся загадкой. В детстве она его любила, даже очень, но потом её отношение резко сменилось на холод и ненависть. Но когда ему исполнилось восемнадцать, то её поведение вечно меняется. С любви и заботы она переходит на оскорбления и ненависть, а после обратно. И так по кругу. Никогда невозможно предугадать, что она скажет или сделает завтра. У неё явные проблемы с башкой, а страдаю от этого, блять, я. Сынмин старается избавиться от ненужных сейчас мыслей. Головная боль в течение всего дня ему не нужна, поэтому стоит расслабиться и лучше подумать, как лучше будет договориться с преподавателем по истории, чтобы ему поставили зачёт автоматом, а он за это что-то сделал. Тот всегда идёт на уступки Киму, если это выгодно. Поэтому, пока он сидит на любимом месте в автобусе, а в наушниках играет одна из песен Ateez, стоит подумать об этом. Феликс, как всегда весел и полон энергии, встречает его прямиком на остановке. Они списались за пару минут до выхода Сынмина из дома, и, несмотря на то, что Сынмо уверял его, что не стоит выходить пораньше и встречать, Феликс всё равно пришёл. Сынмин не любит тактильность, но Минхо, Хёнджину и Феликсу — можно. Поэтому он улыбается, когда Ли обнимает его в знак приветствия и берёт за руку, направляясь вместе к корпусу. Минхо и Хёнджин уже встречают их там. Они о чём-то спорят, но как только видят друзей, сразу затихают. Минхо победно улыбается, а Хёнджин дуется, словно рыбка какая-то. — Мы поспорили, что вы опоздаете, — Ли лыбится ещё шире. — Я только что выиграл десять тысяч вон. — У него богатые родители, своя квартира и машина, а он десяти тысячам радуется, — Хёнджин фыркает и отходит от Минхо, прижимаясь к Сынмину. — Пожалел бы несчастных студентов, что вынуждены выживать от стипендии к стипендии. — Нехуй было спорить, тебя за язык никто не тянул, — Минхо забирает к себе Сынмина и ведёт его в здание. — Пошли, я куплю тебе кофе, пока этот придурок опять будет жаловаться Феликсу, какой он бедный несчастный. Сынмин усмехается и прижимается ближе, сдерживая смех, когда сзади слышатся возмущения и драматичные вздохи. Хёнджин – любитель драмы, и разводит он её даже на пустом месте, как сейчас. Но Феликс его пожалеет и купит потом что-то вкусненькое, поэтому никто не волнуется. – Ты что будешь? – Минхо осматривает меню в кофейне, выбирая сразу пару десертов. – Латте с клубничным сиропом и сливками? – Зачем спрашивать, если и так всё знаешь прекрасно? – Сынмин фыркает. Минхо делает заказ, всё это время не убирая руку с чужой талии. Ким ничего против не имеет, поэтому просто прижимается чуть ближе, наслаждаясь коротким моментом уюта. В последнее время он стал редко гулять и проводить время с друзьями из-за приближающейся сессии, из-за которой он сильно переживает, а дома... А дома пиздец, погром, крики, разбитая посуда и сломанный нос отца. В последний раз, когда родители ссорились, женщина не выдержала и ударила мужчину головой об стол. Сотрясения нет, синяков в других местах тоже, но нос был сломан. «Я споткнулся на лестнице и упал на ступеньку. Думал, что просто ушиб, но болеть не переставало, вот и пошёл в больницу». Думал, как бы скрыть запах перегара, чтобы в больнице вопросов и сомнений не возникало. Сынмин фыркает и грустно улыбается. Мать даже не пошла тогда с отцом в больницу, лишь ходила по дому и причитала, что так этому сукиному сыну и надо. – Что случилось, Минни? – Сынмин понимает, что слишком далеко ушёл в свои мысли. Он даже не заметил, как Минхо забрал заказ, и они вышли из кафе. – Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной. – Да я насчёт сессии переживаю. Ещё и проект доделать нужно, – Сынмин прокусывает губу. Врёт и не краснеет. – Переживаю, что не успею. – Передай мне материалы, я закончу за тебя проект, – Ли пожимает плечами. Он учится на «отлично», всегда всё знает и успевает, поэтому для него это не проблема. Но всё равно как-то неловко. – А насчёт сессии — не переживай. Ты у меня мальчик умненький, сдашь на отлично. Ах, дети так быстро растут, уже о таком думают. – Я тебя сейчас в мусорку кину, – Сынмо кивает на мусорный бак рядом. – Я не хочу напрягать тебя. – А сейчас ты в мусорку полетишь, сверху ещё и кофе вылью, – Сынмин закатывает глаза и показывает язык. Знает же, что Ли ничего не сделает. Как и тот знает, что младший просто угрожает. – Мне не в напряг. Я быстро закончу, а ты наконец отдохнёшь. Феликс рассказывал, что ты спишь на парах. Так ты, может, хоть выспишься наконец. Конечно, высплюсь, а как же. Думает Ким, но в ответ молчит. Он задумывается над тем, чтобы действительно отдать проект старшему. Готово уже больше половины, осталось добавить пару предложений, вывод и отформатировать всё. А он в то время сможет найти какую-нибудь подработку онлайн и чуть-чуть подзаработать. Да, у него есть деньги с прошлых подработок, некоторых подарков матери, когда она в хорошем настроении, но этого всё ещё не хватает даже на самую дешёвую квартиру. Он итак часть потратил на телефон и очки. – Ладно, уговорил, я отдам тебе проект, – Минхо победно улыбается и берёт младшего за руку, переплетая их пальцы. Сынмин краснеет, но быстро старается это скрыть. День яркий, весёлый, приятный. Хёнджин продолжает дуться на Минхо и Сынмина – на первого за спор, а на второго за то, что не поддержал, как Феликс. Не то чтобы Сынмин переживает на этот счёт, Минхо его не отпускает и не даёт скучать, поэтому ему всё равно. Тем более, зная Хёнджина, уже завтра он отпустит ситуацию, и всё будет прекрасно. Или можно будет просто купить ему еды, и он успокоится. Домой не хочется как никогда прежде. Сегодня только пятница, а значит, впереди ещё неделя перед уездом родителей. Нужно как-то пережить это. Хотя перед общей поездкой родители обычно ведут себя спокойно, значит, вполне вероятно, что всё пройдёт гладко, и ему не сильно достанется. Отец пить не будет, и то хорошо. Его встречают крики. Опять, блять. Что же на этот раз? – Явился, сукин сын, – Сынмин успевает лишь разуться, как ему прилетает сильная пощёчина, от которой он слегка отшатывается назад. Нет времени прийти в себя, ведь уже в следующий момент отец хватает его за волосы и тащит в гостиную. – Скажи, мы настолько хуёвые родители, что ты по врачам таскаешься?! Больно. От слов или от того, как его швыряют, словно бездомного щенка, Сынмин определиться не может. Но спина начинает ныть, когда он ударяется об край дивана. – Это что, блядина ты такая, такое?! – мужчина швыряет на пол банку с таблетками. Сынмин застывает на месте, не зная, что сказать, как оправдаться. Слова застревают в горле, а тело отказывается слушаться. Он хочет забрать банку, но не может. – На успокоительных сидишь, дрянь такая. А чего сразу в психушку не лёг, а? Ты, мразь тупая, отвечай, когда тебя спрашивают! Пара ударов попадает по рукам. Слёзы моментально наворачиваются на глаза, но Ким пытается держаться, честно. Он старается изо всех сил, но получается плохо. Отец орёт что-то ещё, но Сынмо не может разобрать. Уши закладывает, а в голове каша. Каша и маленький свет. Виселица, нож, таблетки. Наверное, суицид всё же выход.