Forgive my thoughts please

Каким было ваше первое воспоминание? Наверное, это какая-то прогулка с семьёй, детский сад, праздник у родственников. Сынмин часто спрашивает это у друзей, так, ради интереса, и всегда это что-то позитивное, настолько радостное, что оставило след в памяти. Нож в руках у женщины, с чьей головы стекает кровь, пока она озверело смотрит на мужчину и что-то кричит ему. Мужчина орёт в ответ и кидает в женщину тарелку, но та уворачивается и накидывается на него. Маленький мальчик в углу комнаты тихо плачет, прося родителей остановиться, но те его не слышат. Будто нет никого, кроме них и их ненависти, пожирающей изнутри, заставляющей тела гнить. Это первое воспоминание Сынмина и самый главный кошмар. Ким резко просыпается, не сразу понимая, где он и что происходит. Рядом кто-то недовольно мычит, и Сынмин слабо улыбается. Минхо тянет его на себя и бурчит, что сегодня, вообще-то, выходной, и он планировал выспаться, а не просыпаться из-за кое-кого рано утром. Сынмин извиняется, принимая позу поудобнее в чужих объятьях. Тепло и уютно. Ночёвки с Минхо можно описать только лишь так и никак иначе. Они редко собираются, ведь Ли живёт довольно далеко от Сынмина, но для младшего каждый раз это особый день, который можно отметить красным в календаре. Минхо всегда рад парню и всегда готовится на славу: любимая еда Сынмина, приготовленные уже фильмы, удобная пижама и ещё пара подушек. Они не сразу решили спать вместе, прошло пару месяцев, прежде чем их дружба вышла на новый уровень, и стесняться было нечего. Минхо любит обниматься во сне. Сынмин любит, когда его обнимают. Они идеально дополняют друг друга. Засыпать оказывается приятнее, чем когда-либо. Впервые он чувствует себя в безопасности после кошмара. Нет ощущения, будто его сейчас побьют за то, что он шумит, потому что Минхо может только поворчать, как старый дед. Сынмин часто сравнивает себя с котёнком. Котёнком, которого взяли для «развлечения», просто так. Обычно, котят не берегут, ругают за любые мелочи, даже если они в этом не виноваты, а после вышвыривают на улицу, где их находят добрые дети и, если повезёт, забирают к себе. Сынмин думает, что лучше бы его тоже выкинули, а добрые дети — Феликс, Хёнджин или Минхо — забрали его к себе, приютили, накормили и заботились. Ему снится, как он живёт с Минхо. Это похоже на сказку, такую детскую, невинную. Они счастливы вместе, никто им не мешает, даже Феликс и Хёнджин в гости заходят. Они проводят вместе вечера, обнимаются, целуются. Ничто не мешает им быть. Просыпаться после такого сна не хочется, но приходится. Его будит холод, прокрадывающийся под одежду. Холод, после касаний которого на теле остаются множество мурашек, проходящих со временем. Из-за этого холода приходится открыть глаза, чтобы понять, что происходит. Минхо нет рядом. Он всегда просыпается раньше и готовит завтрак на двоих. Всегда накрывает младшего одеялом или лёгким пледом, чтобы тот не мёрз сильно, ведь он знает, что младший мерзлячий человек, и ночью ему холодно даже в невыносимую жару. Потянувшись, Сынмин нехотя вылазит из-под одеяла, направляясь в ванную комнату. Выглядит он так себе: весь помятый, лицо опухшее. А если чуть опустить футболку или, наоборот, задрать, то можно увидеть цветы. Фиолетовые цветы, украшающие его тело с самого детства. Каждый раз они разного размера и в разных местах, но всегда так, чтобы их не видели лишние глаза. Как, например, Минхо. Эти цветы не прекрасны, и Сынмин предпочёл бы никогда не видеть их. Эти цветы стали началом его дневника. – Я слышу, что ты проснулся, – Сынмин закатывает глаза, когда Минхо орёт с кухни. – Тащи сюда свою тощую задницу, я буду её откармливать. Сынмин кое-как сдерживает смех. Минхо может показаться грубым, странным или ещё каким-то «не таким», но зато он умеет любить. А Сынмо любит его. И его еду тоже, конечно. На столе стоят тарелки с яичницей с колбасой и помидорами, несколько сэндвичей и чашки. Кофе и зелёный чай с мятой и тремя ложками сахара, в котором уже растаял лёд. Сынмин ненавидит горячие напитки и всегда ждёт, пока те остынут. – Во сколько ты встал, что успел уже приготовить? – Ким садится за стол и пододвигает к себе свою порцию. – Всего на полчаса раньше тебя, – достав из холодильника какие-то пирожные, Ли целует младшего в макушку и обходит стол, усаживаясь напротив. – Знал, что ты тоже долго валяться не будешь, поэтому решил приготовить что-то простое. – Мне утром даже такое лень готовить, – и снова ложь. Будь у него возможность, он бы завтракал нормально по утрам, и ничего бы не лень было. Но он не может, ведь на кухню утром лучше не соваться. Как и вечером. Мама сама принесёт, если в доме будет для него еда. – Очень вкусно. – Если хочешь, я могу тебе приносить хоть каждый день ланч боксы, мне же нужно учиться и на ком-то проверять новые блюда. Вдруг оно будет хреновым, – Минхо умеет любить, но и подкладывать или огрызаться тоже. Хотя это делает его каким-то особенным, по крайне мере, в глазах Сынмина. – Какие планы на день? Если бы Хёнджин или Феликс увидели их сейчас, то обиделись бы, ведь подумали, что они начали встречаться, а им не сказали. Но нет. Это обычное утро после их ночёвки. Если с Феликсом Сынмин еле вылезает из кровати, а потом они заказывают еду, не рискуя идти на кухню, чтобы, не дай бог, не спалить её, а после уже идут гулять, то с Минхо всё чуточку иначе. Ли кормит его, расспрашивает обо всём, даёт свою одежду, так как Сынмин в очередной раз испачкался, и они в обнимку смотрят фильм в гостиной на диване, всё время обсуждая его. – Никаких, буду весь день хренью заниматься, проект же я тебе отдал, – Минхо довольно хмыкает, гордый тем, что смог отобрать у младшего работу и позволить отдохнуть. – А что такое? – Хочу продуктами на неделю закупиться, плюс обещал к родителям заехать, не хочешь со мной? – Ли даже не удивляется, когда Сынмин охотно соглашается. В какой момент отношения Сынмина с родителями Хо стали такими прекрасными, никто не понял. Поначалу отец игнорировал его, а мать спрашивала, точно ли он уверен, что хочет дружить с Кимом, но Минхо не злился на них за это. Он родился «с золотой ложкой во рту», как привыкли говорить многие, поэтому зачастую с ним дружили из-за денег, отсюда и настороженность родителей. Но когда те поняли, что Сынмину можно доверять, то стали относиться, словно он их второй сын. А Минхо лишь с улыбкой наблюдал за этим и радовался, что его приняли. Сынмин, в свою очередь, тоже безумно любит его родителей и всегда с радостью навещает их, помогает и рассказывает всё, о чём те попросят. В доме Минхо полно вещей Сынмина, но младший всё равно выбирает любимое худи и рваные джинсы. Вещи Ли слегка великоваты, но, как любит говорить Феликс: «Тебе это придаёт особого шарма, так сказать, ты кажешься более милым». Сынмин надеется, что Минхо тоже так думает, поэтому и натягивает каждый раз одно и то же. — Может, ты просто заберёшь их себе наконец? — Ким дёргается, когда Минхо слишком резко появляется в дверном проходе. Он одет проще: спортивные штаны и футболка. Базовые вещи, которые он надевает, когда слишком лень выряжаться, да и не для кого. — Каждый раз у меня их пиздишь, а потом возвращаешь. Просто забери уже. — Тогда мне нечего будет носить, когда я у тебя, — Сынмин пожимает плечами и ещё раз смотрится в зеркало. Минхо кашляет и подходит к шкафу. Открыв его, он головой кивает в сторону полочки с вещами младшего. Тот неловко поджимает губы и не знает, что сказать. Слишком неловко признаваться, что ему просто нравится сам факт, что это вещи Минхо, и он позволяет ему носить их. Даже Хёнджину, с которым Ли знаком со школы, нельзя брать одежду, только если это не пижама, а Киму можно. Это маленькая надежда, что мечты могут быть реальными. Ничего больше не сказав, Минхо просто берёт младшего за руку и ведёт к выходу. Объяснения ни к чему, Сынмин просто доверяет. Доверие — это такая хрупкая вещь, что при единственном неверном шаге разлетается на тысячи мелких осколков. Ли сохраняет доверие младшего, как нечто самое ценное. На улице полно народу, в магазинах и кафе ещё больше. Плюсом ко всему, Хо решил отправиться в торговый центр, где, кажется, собрался весь Сеул. Люди шастают туда-сюда, все суетятся, словно завтра Новый год, дети кричат из-за отказа родителей покупать сладости. Сынмин никогда не был социофобом, но при таком раскладе запросто им станет. — Сначала зайдём в «Hello day», я хочу кокосовый латте, потом пойдём в какой-то магазин одежды, мне нужны новые спортивки в зал, — даже не оборачиваясь в сторону младшего, Минхо спокойно объясняет план. Он просто знает, что тот его слышит и внимательно слушает. — Тебе что-то прикупим, а то задолбал в одном и том же ходить. — Ну, во-первых, мне нравится моя одежда, — Сынмо хмурится, когда слышит смешок. — А во-вторых, я даже денег с собой не успел взять, ты не предупреждал вчера, что мы по магазинам пойдём. — Я вроде не говорил, что ты будешь платить, — Хо улыбается, когда видит вывеску своего любимого кафе, и быстро бежит туда. Сынмин еле успевает за старшим. — Я сказал, что прикупим тебе что-то. — Расплачиваться потом в постели буду? — Ким ехидно лыбится и сразу же отворачивается изучать меню. — Я был бы очень не против, — чужое дыхание опаляет, и Сынмин дёргается, чуть не падая назад. Минхо громко смеётся и крепче хватает младшего. Это странно. Странно, но приятно. Хотя, зависит от того, с какой стороны на это посмотреть. Возможно, это просто шутка, как бывает у некоторых друзей. Тогда уже неприятно. Минхо не изменяет себе, когда дело касается вкуса: кокосовый латте с шапочкой из сливок и сахарной ваты сверху. Сынмин морщится, не понимая, как можно пить что-то настолько приторное, и заказывает обычный американо с двумя сахарами. Точнее, Минхо заказывает за него, стоит ему увидеть скривившуюся мордашку младшего. Они занимают столик у небольшого окошка в углу. Мягкие диванчики с подушечками и удобный столик. Минхо немного ложится на Сынмо и не встаёт, даже когда тот пытается нагло спихнуть тяжёлую тушку с себя. Остаётся лишь смириться и молча пить американо. Они знакомы так давно, практически ежедневные встречи давно стали чем-то обыденным, ночёвки не являются уже каким-то важным событием, а скорее хорошим окончанием трудного дня и прекрасным началом нового. При этом им комфортно. Темы для разговоров никогда не заканчиваются, подколы не становятся обидными даже со временем, обсуждение проблем является обязательным, а подкаты — чем-то постоянным. Им хорошо вместе. И после таких моментов Сынмину вдвойне не хочется идти домой. Дома ад, а тут так хорошо. Они сидят недолго, ведь впереди куча магазинов и часы выбора. Минхо никогда не ходил по магазинам быстро, всегда тщательно выбирая одежду, будто он в этом может саму принцессу встретить. Сынмин такого не понимает и всегда покупает первую понравившуюся вещь. Минхо лишь хмурится на это, но соглашается, никогда не спорит. — Мне отец как раз перевёл деньги, сказал, чтобы я прикупил себе парочку вещей и сводил тебя куда-то, — Сынмин смеётся с последнего. — Нет, серьёзно, они любят тебя больше, чем меня. Все те деньги, что я на тебя трачу, мне переводят родители со словами: «Порадуй чем-то вкусненьким Сынмин-и», «Своди Сынмина в кино, а то вы давно не гуляли». — Просто я очаровашка, — Ким довольно улыбается и первым заходит в магазин одежды под недовольный бубнёж старшего. На удивление, они не задерживаются там слишком долго. Минхо довольно быстро выбирает себе спортивные штаны и безрукавку, а Сынмин останавливается лишь на новой толстовке. Ли предлагал взять ещё что-то, и только спустя десять минут споров Сынмо соглашается. Парные футболки. Сынмо пару раз бросил на них взгляд и даже не заметил, как они оказались в корзине. Он и слова сказать не успел, как Минхо уже побежал расплачиваться на кассу. Нет, он вовсе не против такого, даже наоборот. Просто это было слишком неожиданно. В продуктовом они тоже много времени не проводят. Минхо закидывает в основном лишь самое необходимое, ведь тут нужно прощупать, выбрать самое лучшее и только потом уже покупать, ведь «эти курьеры всё подряд кидают, даже не разобравшись». Минхо слишком тщательно относится к продуктам и готовке, что все его друзья хоть иногда, но задаются вопросом, почему тот не пошёл учиться на повара. Незаметно от старшего, Сынмин закидывает в корзину пару пачек своих любимых печенек, пряча их под другими продуктами. Конечно, Минхо купит их в любом случае, ведь Ким просто обожает их, но так зато не придётся слушать возмущения, что, вообще-то, это можно было купить и потом. Пока Минхо расплачивается на кассе, Сынмин вызывает такси. Он прекрасно запомнил адрес родителей Ли: большой дом с красивым садом и бассейном на заднем дворе. Сынмин обещал себе, что однажды он согласится на предложение Минхо покупаться там летом, но это будет однажды. Этого никогда не будет, я не смогу. — Что случилось, прелесть? — Сынмин крупно вздрагивает от прикосновения и слишком громкого сейчас голоса. Он испуганно оборачивается, но облегчённо выдыхает, когда понимает, что сзади стоит Минхо. Озабоченный Минхо, пытающийся докопаться до правды. — Да такси, блин, не вызывается, — Сынмо обиженно дует губы и показывает телефон с кучей звонков. — Давай я тогда попрошу отца подвезти нас, — Ли быстро достаёт телефон и пишет отцу. — Только нужно будет полтора часа где-то погулять. Может, в кино? — А может, я ещё раз попробую набрать такси? — Сынмин строит невинный взгляд, который, конечно же, сработает. Минхо вздыхает и соглашается. Ездить с родителями Минхо всегда было неловко для Сынмина. Машина — место, с которого не сбежишь и в котором не спрячешься. Ехать полчаса, и родители Ли нагло пользуются этим, расспрашивая Сынмина обо всём, от чего он уклоняется в доме. Даже музыку выключают, чтобы не было «о, это моя любимая песня, она такая красивая, давайте послушаем». За это Сынмин ненавидит эти поездки. Спустя ещё пять неудачных попыток, наконец-то находится машина. Минхо хмыкает, но берёт пакеты и выходит на улицу, выискивая нужную машину, что подъезжает сразу же. — Мне всегда было интересно, почему ты не сдашь на права, — они вместе садятся на задние сиденья. Минхо сразу кладёт голову младшему на плечо и прикрывает глаза. — Я хочу сначала доучиться, а потом уже идти в автошколу, - Минхо пожимает плечами и быстро что-то пишет Хёнджину. — Кстати, — заметив, кому писал Хо, Сынмин вспоминает про один интересующий его вопрос. Минхо убирает телефон в карман и мычит. — Почему Хёнджин перенёс вечеринку на следующую пятницу? — Он хотел всё сделать по красоте, но родители сказали, что задержатся до среды, — Сынмин понимающе мычит, хотя и не особо понимает. Когда он в последний раз праздновал свой день рождения? Когда ему было четыре года или три? Ах, нет, как же он мог забыть. Никогда. В четыре года ему просто дали пару кексов и свечку, сказав, чтобы он не мешался у них под ногами, и что день рождения — самый обычный день. Ким не подал виду, что расстроился, хотя было обидно, ведь в детском садике всем малышам мамы дают конфеты для других, дарят классные подарки, а ему... А ему хуй, и тот не на блюдечке. — Поэтому мы идём к нему в пятницу. И нет, «мы» — это не все его друзья, а я и ты. Остальные пусть сами решают. Сынмин не знает, что сказать. У него планы тоже чуть изменились, и он не знает, как выйдет на следующих выходных. Конечно, пойти с Минхо было бы круто, так спокойнее, но он всё равно боится. Боится, что отец услышит запах и будет «потом». Сынмин обещает подумать, на что Минхо лишь возмущённо бубнит что-то себе под нос и прикрывает глаза. Они попали в небольшую пробку, и это неплохая возможность вздремнуть. Несмотря на то, что сегодня выходной, Ли снова не выспался, и сейчас он хочет вернуть хоть небольшой процент своего сна. Они доехали как-то слишком быстро. Или просто Сынмин настолько ушёл в свои мысли, что не заметил, как они подъехали к нужному дому. Минхо расплатился и вышел с машины первым, будто это не он всю дорогу мирно проспал. На пороге их встречает маленькое чудо. Лай разнесся по всей округе, и Минхо замер на месте, не понимая, кто это и откуда. Но Сынмину это было не важно, он подбегает к щенку и сразу находит с ним контакт, поглаживая по белой шерсти. — Я смотрю, вы уже подружились, — женщина средних лет улыбается и обнимает подошедшего к ней Сынмина. — Удивительно, но он не особо любит людей. — Когда вы завели собаку и почему мне не сказали? — Минхо хмурится, осматривая щенка, который прячется за Сынмо и гавкает на него. Мелкая зараза. — И как зовут эту мелочь? — Мы его только вчера купили, ещё не дали кличку, — женщина отходит в сторону, позволяя парням пройти внутрь. Красиво сплавив на Минхо все пакеты, Сынмо берёт на руки щенка, который от этого довольно виляет хвостиком, и проходит. Он очень любит животных, но сам никогда не мог иметь по понятным для него причинам.

***

— Мам, а можно с тобой поговорить? — Сынмин складывает руки в замок, опуская голову вниз. Он всё просчитал: мать должна быть сейчас в хорошем настроении, и даже если будет против, то просто отругает, но не побьёт. — Чего тебе? — женщина недовольно поворачивается, вытирая мокрые руки о фартук. — Давай быстрее, скоро твой отец вернётся, а я посуду не помыла. — А можно завести котёнка? У нас во дворе живёт очень милый рыженький. Я обещаю, что буду сам его кормить, убирать и воспитывать. Он не принесёт вреда, — в глазах надежда, а на душе — страх. — Ты ахуел? — сердце замирает, не позволяя сделать и удара. Тело бросает в холодный пот, а в горле застревает ком. Нет, не может быть. Он же всё просчитал. Отец должен был вернуться через полчаса, не раньше. — Чё ты там захотел? Какое, блять, животное, если ты сам, как свинья? Мужчина разворачивает сына к себе за плечо, но не рассчитывает силу, отчего Сынмин падает на пол. Он не смеет поднять взгляд. Слишком страшно, даже просто вздохнуть. — Слышь ты, мразь, совсем осмелел? Я кого, блять, спрашиваю?! — тяжёлый ботинок проходит по руке, оставляя пятно, что моментально приобретает фиолетовый оттенок. — Кота он захотел, ты смотри на него. А не много ли ты хочешь? Дуй в свою комнату, щенок. Сынмин быстро собирает себя в кучу, убегая в комнату. Замка нет, но просто закрыть дверь уже достаточно. Уроки сделаны, отвлечь себя нечем, поэтому парень зарывается под одеяло, тихо всхлипывая. Нельзя, чтобы услышали, но слишком больно. Не физически, а морально. Он устал. Устал жить в этом доме, с этими людьми. Устал бояться каждый день за себя, чтобы в один момент его попросту не убили. Иногда он думает о том, что детский дом был бы лучше, чем жизнь с этими монстрами. Точнее монстром и его помощником, который не придёт пожалеть. Его никто не утешит, не скажет, что всё хорошо. У него есть он, и всё. За окном темнеет, а на часах уже восьмой час. Сынмин наконец успокоился, и больше не хочется плакать. — Ну что ты, успокоился? — в комнату заходит отец с коробкой в руках. — Прости, я погорячился. Ты заслуживаешь питомца. Мужчина ставит коробку на кровать перед сыном. Сынмин недоверчиво открывает крышку и кричит, тут же пиная коробку ногой. Та валится с кровати, а с неё выпадает котёнок. Рыжий котёнок. Мёртвый котёнок.

***

— Там расчленёнка на экране, а он спокойно чипсы ест, — Минхо возмущённо ставит стакан на стол и поворачивается к младшему. — Что скажешь в своё оправдание? — Что ты просто слишком чувствительный, — Ким довольно улыбается и толкает локтём старшего. — Это же всего лишь фильм. Я понимаю, в жизни такое увидеть — мерзко. Но на экране это всё монтаж и актёрская игра. Не самая лучшая, к слову. — Ох, хорошо, в следующий раз мы будем смотреть «Ласковый ветер», — Минхо ухмыляется и сразу отклоняется, выставляя руки перед собой, зная, что сейчас будет. — Если ты включишь это, я тебя придушу ночью подушкой, — улыбка выходит зловещей, и Минхо громко сглатывает. Конечно, все за столом знают, что такого не произойдёт, но наблюдать за этим слишком интересно. Женщина сама не заметила, как заулыбалась ещё ярче, а мужчина одобрительно кивнул. Они понимают и всё знают. И знают, что нужно просто ждать. Ждать, когда дойдёт до их детей, что то, что у них на душе и в сердце, скрывать не стоит. Нужно просто поговорить и решить всё сразу, а не тянуть до «точки невозврата». Что Минхён, что Юна, уже совершили эту ошибку в молодости и не хотят, чтобы младшие повторили их судьбу. И они знают, что этого не будет, поэтому молча наблюдают за всем, просто ожидая того самого дня. Сынмин и Минхо продолжают спорить из-за фильма. Фильм выбирал Хо, и надпись «триллер» должна была для него что-то значить, но он не обратил на это внимание, поэтому Сынмин не принимает его возмущения от слова «совсем». Хомо — щенок — поддерживает Кима, весело тявкая на старшего. Минхо обиженно смотрит на двоих, после чего отворачивается. Сынмин счастливо лыбится и даёт щенку кусочек колбасы. — Ой, ну всё, голубки, прекращайте тут дурачиться, — Юна машет рукой, привлекая внимание мальчиков. — Лучше расскажите, как там в универе дела? Тема быстро переходит. Минхо снова садится рядом, опуская голову на чужое плечо. Он как-то эмоционально устал и теперь ему нужна подзарядка. Сынмин — его личное лекарство в таких случаях. Время приближается к десяти. За активными разговорами и дурачеством никто не заметил, как на улице стемнело, а соседские собаки перестали лаять на прохожих. Сынмин смотрит на время и в ужасе раскрывает рот. Ему пизда. Не конец, не пиздец, а именно, что пизда. Стрелка часов бесчувственно показывает двадцать два пятьдесят. Он должен был быть дома в восемь. Связи с родителями у него никакой нет, поэтому они даже не могут позвонить и набрать его. — Что такое, прелесть? — Минхо обеспокоенно кладёт руку на чужое плечо и чуть наклоняет голову. — Я должен был быть дома в десять, — Сынмин прикусывает губу. Так не хочется врать, но нужно. — У меня телефон сел. Родители, наверное, места себе не находят. — Я вызову тебе такси, — Ли улыбается и идёт в сторону коридора, взяв Сынмина за руку. Он не спрашивает, не уточняет, не говорит лишнего, хотя знает. Видит, что врёт, но просто вызывает такси. — Будет через пару минут. Напишешь, как будешь дома. — Будем рады видеть тебя тут снова, — мужчина пожимает Киму руку и отходит чуть в сторону. — Давай, сыночек, до встречи, — Юна обнимает парня и даёт ему небольшой контейнер. — Я видела, как тебе понравились мои кексы. Буду готовить их почаще. Хочется плакать от того, что чужие люди стали ближе родных родителей. Но Ким не может. Ни когда прощается, ни когда едет в такси, ни когда подходит к дому. Кексы приходится скормить бездомному щенку, который часто бегает в округе. Домой с таким нельзя, будут вопросы, ответы на которые никому не понравятся. Тихо открыв входную дверь, Сынмин бесшумно разувается и на носочках идёт в свою спальню. Кажется, Бог услышал его молитвы, и ему не достанется сегодня. Бог не слышит его. — Где ты шлялся, щенок? — мужчина сидит на кровати и старается сфокусировать взгляд на вошедшего парня, но получается совсем плохо. От него несёт перегаром, и Ким хочет закрыть нос, но не может. Будет хуже. — Я ответа, блять, не слышу. — Гулял с другом, немного задержались, — тон ровный, голос не дрожит. — Такого больше не повторится. — Не повторится, а как же, — шатаясь, мужчина подходит к парню и, что есть силы, бьет по лицу. Сынмин отшатывается назад и хватается за стол, чтобы не упасть. Щека горит адски, но он не плачет. Мужики, сука, не плачут. — Ещё раз, и я тебе ноги, блять, переломаю, щенок, — мужчина плюёт в сына и уходит, хлопнув дверью. Сынмин аккуратно скатывается на пол, прикладывая руку к больной щеке. Слёзы предательски скатываются по лицу, но Ким старательно заглушает всхлипы. Большего он не хочет, поэтому нужно вести себя тихо. Просидев минут десять, Ким берёт себя в руки и встаёт. Открыв ящик, в который никто никогда не лазит, Сынмин достаёт оттуда тетрадь и ручку. Сев на кровать, парень наконец спокойно выдыхает. Нужно успокоиться и лечь спать, завтра тяжёлый день.

🕳️🕳️🕳️

Дорогой дневник, сегодня был просто замечательный день.

В начале.

Мы с Минхо ходили по магазинам, он угостил меня кофе, купил пару новых вещей и сводил в кино. Это было слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Хотя, признаться честно, его подкаты подбешивают. Нет, ну серьёзно, я уже не знаю, что и думать. С одной стороны, хочется верить, что это всё правда, и он просто так же, как и я, боится сказать, а может, это всё шутка. Я не знаю. В любом случае, пусть это и раздражает, одновременно с этим и приятно.

О, а ещё он снова звал меня на день рождения Хёнджина, но я не знаю. Дома будет скандал, если я пойду.

А потом — дом. Я не хочу жить в этом аду. Казалось бы, мне 18 лет, я совершеннолетний, но, блять, я не могу даже подышать спокойно. Я опоздал на два часа. Что сделал отец? Не вижу смысла писать об этом. Больно. Нет, не физически, а морально. Я устал. Я так устал. Единственное, что держит меня, это Минхо, Феликс и Хёнджин. Больше нет радости в этом мире.

Хотя иногда возникает мысль, что умирать и не хочется как-то. Но с каждым днём становится всё хуже. Даже если я не сделаю это сам, то в любом случае не доживу до момента, когда смогу съехать. Отвечаю, этот ублюдок рано или поздно грохнет меня или мать. Я не хочу умирать от рук этого сукиного сына, поэтому лучше сделаю всё сам.

Осталось восемь дней.