Те же глаза
7 января 2024 г., 18:21
О Сехун
— Ким Чондэ, вы отправляетесь со стажёрами в больницу «Тэгук», там снова нужно помочь с бумажной рутиной. Адвокат Дан Увон заболел, поэтому они попросили прислать представителей «Догук», — сообщает Чанёль в понедельник утром на планёрке.
Чондэ терпеть не мог заниматься подобным: проверять документы, страховки, а иногда и общаться с недовольными клиентами, поэтому альфу порадовало, что с ним поедут хотя бы двое помощников.
Когда они зашли в больницу, их поприветствовали и проводили до кабинета. Он, конечно же, оказался огромен и освещение просто потрясающее, даже кресла у всех с какими-то специальными ортопедическими подушками и спинками.
Сехун мысленно похвалил это место. Да и работу, которая казалась куратору каторгой, О, наоборот, выполнял охотно и быстро. Кёнсу же был более дотошным, отчего и у него дела шли медленнее.
— Я хочу сходить за кофе. Захватить вам чего-нибудь? — Се поднялся со своего места.
— Мне как обычно, — До даже не оторвался от бумаг.
— Американо с карамельным сиропом, — Ким также погряз в бумажной волоките.
Спустившись к автомату, Сехун готов был разреветься. Там был Минсок! Его родной Мин, тот, чей образ выжжен в памяти, кого хотелось защищать от всего мира, а особенно от глупого супруга. Руки хотели потянуться к омеге, чтобы обнять, прижаться, вспомнить потрясающий запах, который, правда, никогда не раскроется перед ним полностью.
***
В прошлой жизни… — Кажется, ваш супруг сбежал, — грустно сообщает Лухан. — Упрямец, — от злости у Чонина затряслись руки. — Зико! — прокричал он настолько громко, что тот влетел в покои незамедлительно. — Найти Кима, а как найдёшь — раздробить ему ступни! Чтобы ходить не мог!***
— Здравствуйте, — прошедшие столетия приучили О, что лезть и обниматься к реинкарнации старых знакомых просто наиглупейшее решение, — не могли бы вы мне помочь с автоматом? Мои сонбэ попросили кофе, а я плохо разбираюсь в технике. Чуть ли не закатывая глаза, омега соглашается. — Вы ведь здесь работаете? — О хочется спросить о многом: как Мин жил все эти годы, как и где учился, а главное, не встречал ли Чонина? — Да, интерн, — высокомерный взгляд скользнул по одежде Се. — Минсок, ты как раз здесь, нам… — О еле сдерживает хмык, потому что верные друзья обрели друг друга и в этой жизни. Минсок и Чунмён. — Сехун? — Здравствуйте, доктор Ким, — как же досадно, что Се не додумался поискать Минсока в ближайшем окружении Чунмёна. — Если я один раз помог тебе во время гона, это не значит, что я теперь доктор, — от двусмысленности этой фразы рыжий хитро сузил глаза. — Господин Чунмён любезно поставил мне капельницу с лекарством, — поправил его О. — Позвольте представиться, я О Сехун. Стажёр в компании «Догук». — Ким Минсок. — Вы здесь как раз по делам «Догук», надеюсь? — Да, конечно. — Правильно. Эм, мы уходим. Хорошего дня, Сехун. После этой встречи Сехун поднял все архивы в поисках информации на давнего знакомого, если так можно было сказать. Н-да, рождаться с серебряной ложкой во рту — это, видимо, судьба Минсока. Отец — основатель компании по производству медицинского оборудования, и дал сыну всё, что только возможно: жизнь за границей, обучение в лучших школах, уроки на музыкальных инструментах, путешествия, машины. Легче перечислить, чего в жизни парня не было. Мин будто спас страну в прошлой жизни. Хотя жизнь с тираном равносильна этому. После этого О сразу соглашается на любую помощь адвокату Дан Увону, вследствие чего завязывается и дружба с Минсоком. Ким, может, и был гордецом, однако с Сехуном на контакт пошёл быстро. Старший оберегал Кима, и особенно боялся появления Кая в его жизни.***
— У нас новенький стажёр, говорят, с последующим трудоустройством. — Откуда? С каких это пор в «Догук» так стремительно пытаются кого-то нанять? — Ну, может, потому что он из Китая, хотя прекрасно говорит по-корейски, — заместитель руководителя поворачивается в сторону центрального входа. — А вот и он. Сехуну было интересно взглянуть на этого сотрудника. Однако в одночасье интерес сменился гневом. Снова. Этот. Лухан!***
В прошлой жизни… — Ваше Величество, я был вынужден остановиться, так как кровь у вашего мужа не останавливалась, он бы просто умер, — Зико поклонился Чонину. Может, Ким и не располагал к себе супруга-царя, но располагал народ. Папа наследных принцев и просто невероятно любимый эйрийцами. Даже больше чем сам царь. Его смерть однозначно привела бы к беспорядкам. — Какого чёрта Мин истекает кровью? — Когда солдаты ворвались, чтобы схватить беглецов, Минсок не пожелал сдаться и бился до тех пор, пока не увидел меня, — вопрошающий взгляд царя заставил генерала продолжить: — Он ведь не воин, получил несколько ранений, однако всё равно не подпускал никого к детям. — В этом весь Ким, — что-то не стыковалось. — Зачем бы ему бросаться под нож? — Я не имею ни малейшего представления, Ваше Величество. Лекари сказали, что он уже должен прийти в себя, можете спросить сами. И Чонин поспешил к супругу. С яростью распахнул дверь и опешил, едва переступив порог. Бледный до ужаса Мин, в пропитавшихся кровью повязках, а рядом с ним трое горько ревущих мальчишек. — Вы дома, — и голос у Мина сорван. — Отец вас защитит, — Мин кивнул в сторону дверей и сыновья кинулись к Чонину. Все трое прижались к царю. — Вас отведут в мои покои, — обняв и поцеловав каждого, эйриец усаживается на постель. — Ну и какого хрена ты сбежал? — Что? — один лишь вопрос сорвался с губ омеги. — Мы ведь всё прояснили, так зачем было сбегать с наследниками престола?! У Минсока ком в горле. Так вот какова причина сломанной ступни, которую головорезы генерала Зико точно раздробили бы, если б их командир не появился вовремя. — Подай мою рубашку. Чонин послушался. Та была изорвана и мокрая от крови и пота, но внутренний карман остался цел. Как раз там и лежал конверт, который яростно швырнули в лицо царю. Мужчина разозлился, но листок подобрал. На нём стояла царская печать. Чонин изменился в лице. «Бери сыновей и скройся в поместье у моря. Будет нападение. Верь только Зико». — Я исполнял приказ Вашего Величества! — крикнул омега и закашлялся. Эйрийский царь не мог ничего возразить — главная печать в его покоях, и о её местонахождении знали двое: он и его любимый Лухан. — Продолжай любить его, пока получается.***
Какого хрена мы так часто пересекаемся в этой жизни? — Здравствуйте, Лухан, — Дэхен широко улыбается. — Добрый день, адвокат Чон, — приблизившись, китаец наконец перестал щуриться. — Увы, я очень плохо переношу полёты, поэтому глаз не сомкнул. Прошу простить мне мой внешний вид. Только после этой фразы О заметил, что омега действительно выглядит неважно. Теперь уже чёрные волосы без должной укладки, покрасневшие глаза… «Как долго ты будешь притворяться, что не замечаешь меня?» — подумал Сехун при взгляде на омегу, который чуть ли не в рот заглядывал Дэхёну. — Это только моя вина, — старший поклонился. — Мне следовало дать вам передохнуть после рейса. Позвольте в качестве извинения угостить вас обедом? «Ты, дурень, при мне клеишь омегу?» — с ехидством подумал Сехун. — Разуме… — Лу чуть пошатнулся. Сехун на автомате протянул руку и перехватил падающего омегу. Всё произошло как в кино: чтобы удержать парня, альфа сильнее прижал того к себе. Не хватало только сцены, где они сливаются в поцелуе. — Боже, он, видимо, совсем выдохся, — заместитель с беспокойством взглянул на новенького. — О, посмотри, какой он бледный, и я хорош, не стоило вызывать его прямо из аэропорта. Давай-ка отнесём его в медотдел. — Сам и неси, — передав омегу в руки старшего коллеги, адвокат О поспешил к себе. Однако в конце рабочего дня Дэхен снова подошёл к нему. — Я-то думал, что Луханчик неопытный хубэ, которому надо будет помогать. — Дэ почти плачет. — Но он, оказывается, тот самый чувак, который будет вести лекции о поправках в законодательство. — Ясно. — Так он ещё и старше меня, — Чон дует губы. — В общем, сейчас я забираю твой отдел на те самые лекции. — Он же утром в обморок грохнулся? — Лухан сам изъявил желание провести этот семинар. — Надо же, не терпится взглянуть. — Правда О желал увидеть омегу, который будет валиться с ног или что-то в этом роде, а потому даже немного разозлился, увидев с какой самоотдачей выступает Лу. Только и умеет, что пользоваться своим личиком. — Ты же жаловался, что устал. Зачем же пришёл? — когда конференц-зал опустел, Сехун остался с ним один на один. — Всё хорошо, — не поднимая взгляда, омега в спешке собирал вещи. Едва взяв в руки телефон, Лу поклонился: — До свидания, господин адвокат. И он настолько быстро покинул посещение, что О не успел ему нагрубить, разве что раскрыть рот. О боги, как же ему хотелось насолить Лу! Подставить. Он даже в течение недели тайно посещал каждый семинар в попытке объявить Лу в некомпетентности. Увы, придраться было не к чему — идеальнее некуда. И успехи сотрудников были видны невооружённым глазом. — Нельзя ли тебя заменить кем-то другим? — Я и так-то в качестве замены, поэтому нет, господин адвокат, — и снова эта чертова спешка. — Тебе настолько неприятна моя компания? — Что? — «О, вот и телефон в руках. Не убежишь». — Ты же каждый раз бежишь как ошпаренный, стоит мне остаться после семинара. — Простите за невежливость, господин О, но я очень спешу. Неотложное дело. Сегодня тоже. — Нет, — серьёзнейшим тоном отвечает Се. — Мой рабочий день окончен, и я вправе уйти. — Нет, — и Се делает паузу. — Семинар не был проведён для всех сотрудников. — Все по списку. — Я требую, чтобы объяснили и мне. Или подать жалобу на вас? — «Я всё равно превращу твою жизнь здесь в Ад».***
Несколько лет назад… — Студенты, поприветствуйте ваших будущих коллег из Китая! — лектор Шим представляет четырёх парней, что приехали по программе обмена. И увидев розоволосого парня, О почти сломал карандаш в руке. — Меня зовут Лухан. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! «О да, я тебе жизни не дам», — клянётся себе альфа и выполняет обещанное. Он, будучи популярным да и богатым парнем, имел много рычагов, которыми бессовестно воспользовался. За один лишь семестр омега был доведён до депрессии. Слухи и издевательства стали обыденностью в жизни иностранца. Сехун пару раз лично был свидетелем срывов Лу: в медкабинете, где парнишку трясло после «шутки» нескольких агрессивно настроенных омежек, что чуть не выбили из него дух, а второй раз — после изнасилования. Один альфа, что вечно ошивался около Сехуна, желая получить его протекцию, пошёл и на такое. Лёжа в спортзале, Лухан рыдал. Один. Не было никого, кто протянул бы руку помощи. Омега был на грани, а Сехун счастлив.***
— Зачем вы себя так ведёте? — Лу до сих пор не смотрит ему в глаза. — Я скину вам все материалы по семинару. Просто оставьте меня в покое, господин, прошу вас. Сехун берет его за подбородок и поднимает его голову так, чтобы они смотрели друг другу в глаза. — Не хочу. — Прошу вас, господин О, — мужчина растерялся при виде этих щенячьих глаз. — Садись и объясняй, — Лу совсем поник. — Мне надо позвонить, — он выходит в коридор, альфа, естественно, старается подслушать, но Лу, как назло, начинает трещать по-китайски. Хорошо, хоть в этом объёме Се язык знает, а потому перевести не составляет проблемы: «Можешь отправить мои лекарства курьером? Я задерживаюсь и не успею их принять вовремя». Блин, о чём же речь? — Я угощу тебя обедом, — Лухан смеётся и опять трещит что-то непонятное. — Хорошо, хорошо, хён, я угощаю. С искренней улыбкой Лухан ещё красивее, а Сехун мысленно даёт себе пощёчину. — Можем приступать, — ещё раз убедившись, что коуч из Лу превосходный, О кусает внутреннюю сторону щеки. — Спасибо, сотрудник Лу. — До свидания, менеджер О. И снова сбегает, и так стремительно, что альфа еле успевает понять, что происходит.***
Когда Лу приступил к работе в отделе, он, казалось, пахал за весь офис. Отдел, что работал с предпринимателями, словно скинул всю работу на хрупкие плечи омежки со тёмными волосами. — Сехун, пожалей парня, он же скоро коньки отбросит, — Чондэ реально беспокоился о новеньком. — Пусть отрабатывает, — как бы Сехуну объяснить, что он просто мстит Лу за его ошибки в прошлой жизни? — Ну вот, я же говорил, — Ким взглянул на источник шума за спиной блондина. — Возьми служебную машину, — на вопросительный взгляд О Чон ответил: — Он сотрудник твоего отдела, поэтому ты обязан о нём позаботиться, — положив ключи на стол, друг уходит в свой кабинет. О с усталым вздохом оборачивается и видит Лухана, лежащим на полу, и разлитые чашки с кофе. А все осуждающие взгляды направлены на Се. Блядь.***
— Хорошо, что вы сразу его привезли, — щебечет медбрат. Закрыв дверь процедурной изнутри, омега вскрывает ампулу, надевает маску и, нажав на маленькую кнопку на браслете, снимает его. В доли секунды комната заполняется удушающим запахом шоколада. Он настолько густой и насыщенный, что альфа падает на колени, прикрывая лицо рукой. Запах заставляет забыться, мир вокруг стирается полностью — просто дышать и плыть по течению этой тёмной тягучей сладости. — Боже! — воскликнул сотрудник больницы. Как можно быстрее он заправил браслет и вернул на место. Но отпустило альфу лишь через минут пять. Сехун отпил воды из стаканчика, что принёс паренёк. — Простите! Я думал, вы его альфа, поэтому без раздумий снял блокатор. — Зачем? — всё, на что хватает сил у О. — Чтобы заправить его. — Зачем Лу блокатор? — раздражённо уточняет альфа. — Ну, я не должен говорить вам о таком, — парень мнётся. — Конфиденциальность и всё такое. — Да, бля, говори уже. — Господин Лухан выделяет феромоны круглосуточно. Патология в работе желёз. — Ильхун, — прочёл О имя на бейдже, — разве это не опасно? Мы выделяем феромоны так активно лишь периодически, а он, выходит, постоянно? — Разумеется! Поэтому господин Лухан и вынужден носить этот браслет, ведь это невероятное давление на тело… — «Привет, карма». — Без него постоянные скачки гормонов не дали бы ему нормально жить. Ох… — омега что-то листает в телефоне. — Анализы тоже неважные. Не знаете ли вы номер его опекуна? — Нет, я просто его старший коллега. — Хорошо, найду в базе.***
— Господин Ким, Лухан поступил без сознания больше часа назад, — слышится голос Ильхуна. В палату входят двое мужчин, одного О видел, а вот визита второго не ожидал, да и вообще желал бы никогда его не видеть. Тиран! — Сейчас я позову старшего, и он расскажет вам о состоянии пациента больше. — И кого же судьба свела в этой палате? Ким Минсок, Ким Чонин, О Сехун и Лу Хань. Ну вот, главные действующие лица в сборе. — Здрасте, — Мин, видимо, уже встречался с альфой, так как взгляд его полон презрения. — Может, оставим все неурядицы и недоразумения за пределами больницы? Что с Ханем? Надо же какой серьёзный! Неудивительно, что они сплелись и в этой жизни. — А что тут делаешь ты? — спрашивает Минсок, заметив его. — Он мой подчинённый, — отвечает О. — Ну что ж, судя по анализам — истощение. В больнице Лу пробудет до полного восстановления, а дальше, — он смотрит на Сехуна, — умеренный труд на работе, — а после на Чонина, — а дома забота и любовь. Положив карточку пациента, Минсок выходит из палаты, и Чонин сразу же срывается следом. — Доктор Ким, подождите. — Да? — Я хотел извиниться за тот случай. Прошу прощения. — Вы, кажется, сами предложили перенести выяснение отношений за пределы этих стен? — омега усмехается. — Тогда, разрешите угостить вас кофе? Кажется, вы его любите. — Через полчаса моя смена заканчивается.***
Сехун сидел в баре и пил пятый рокс виски. Он до сих пор чётко ощущал аромат чёрного шоколада. Густой, тягучий аромат и слова: «Господин Лу пахнет чем-то невероятно сладким» не выходили из головы. Столь чёткая идентификация омежьего запаха альфой всегда указывала лишь на одно. Однако именно с этим Се никогда не сможет смириться.***
В прошлой жизни… — Говорят, ты — шаман, что говорит только правду, — Хань одетый в рубашку с узорами цветов, приближается к Сехуну, который сразу отшагивает назад. — Что такое? Ты меня боишься? — Лу легонько касается его плеча. — Смотри, с тобой ничего не произошло. Подняв взгляд, альфа понимает, почему Чонин возжелал этого парня так сильно — невероятно красивый омега: светло-каштановые волосы, большие глаза с озорным огоньком, яркая и игривая энергетика. Всё это несомненно привлекло царя. — Или, будучи другом Ким Минсока, ты не хочешь иметь со мной дела? — издевательская понимающая улыбка и Се стискивает кулаки от злости. Этот несчастный и имени-то Минсока не имеет права произносить! — Что вам от меня нужно? — сквозь зубы спрашивает провидец. — Моё будущее. Будут ли мои дети царствовать? — брюнет хватает омегу за руку. Прислушавшись к дару, Се счастлив, увидев картины, которые явно не порадуют Лу. — Трон будет принадлежать юноше, что родится копией нашего царя, но взгляд его выдаст, чей он сын, — недолгая пауза. — Надменный и гордый. Ваше чрево пусто, даже когда этот юноша займёт своё место по праву. Сказав это, шаман злорадствует. Хань меняется в лице сразу же. Пусть в глазах каждого эйрийца он выглядит разлучником, приворожившим царя, и ненавистен даже этому шаману, но Лу и человек — омега, мечтающий видеть своё продолжение в детях. Впрочем, парень закопал в этой яме себя сам. Почему яме? А как иначе назвать любовь Чонина? Ревнивый до смерти, ведь Хань не выходит из покоев без нужды, не может и поговорить с кем-то, ему и дышать-то позволено лишь потому, что царь его любит. У него одновременно есть всё и ничего. Повелителем к ногам омеги брошены золото, шелка, монаршее внимание и любовь, даже гордость царственного супруга, но зачем это всё? — Зато мне достанется любовь царя, — утверждает иноземец. — И в следующей жизни я тоже буду с ним. — Ваша правда.***
«Ты, наверное, издеваешься надо мной?!» — и снова это мысленное воззвание к небесам. — «Ты бы мог позволить Минсоку родиться моей парой, и не было бы человека счастливее его, а если и будет, то только я».***
После обморока отношение к Ханю в отделе меняется полностью. Омегу теперь холят и лелеют. Однако юноша не пользуется ситуацией, а наоборот, работает усерднее прежнего. У многих словно открылись глаза. Ведь Лу сам по себе хороший человек, и чего они все взъелись на него? Первый месяц, первая зарплата, и старшие решают собраться в каком-нибудь кафе, чтобы отметить это. Многим этот мальчишка понравился, поэтому в кафе и собралось достаточно большое количество человек. Чокаясь с каждым сонбэ, Лу уже немного опьянел. — Мне сейчас очень плохо. Я выйду подышать, — он быстро выбегает, потому что по-другому никак. Оставят и будут спаивать дальше. Закурив, Хань делает глубокий вдох, пытаясь протрезветь хотя бы чуть-чуть. — Не думал, что ты осилишь столько алкоголя, — Сехун зачем-то пошёл за ним. — Могу я в таком состоянии позволить себе некую вольность, а завтра сказать, что ничего не помню? — новенький был реально зол. Вечно чем-то недовольный и будто смотрящий сквозь него адвокат Лу раздражал адвоката О одним своим присутствием. — Ты действительно пьян. — Значит, могу. Иди на хуй, О Сехун! Как же ты заебал. Альфа охреневает. Глотая воздух, он поворачивается к омеге с желанием крикнуть что-то вроде «ты уволен», но зря. Подвыпивший Лухан, с горящими глазами и соблазнительной ухмылкой и… Какое-то неведомое притяжение с обеих сторон и они сливаются в поцелуе. Пальцы омеги зарываются в светлые волосы О, он ещё и непроизвольно прикусывает его нижнюю губу, и альфа заводится с пол-оборота. Хань прижат к стене, по его телу блуждают руки альфы, пока лишь поверх одежды, но кто знает, сколько тот выдержит, чтобы не трахнуть прямо здесь. Алкоголь, гормоны, да и эта искра, что разожгла неведомое желание, заставившее схватить омегу и срочно увезти домой. Омега плывёт, чувствуя руки Се на внутренней стороне бёдер. И это они только в такси… Едва ноги переступают порог пентхауса, Лу подхватывают под ягодицы и снова прижимают к стене. Дрожащими руками омега расстёгивает рубашку, в то время как Сехун просто срывает ту с омеги. Облизывая соски, а после чуть кусая, вызвав громкие стоны, он несёт омегу к постели. Там раздеваться гораздо проще. Сехун чувствует уже болезненное возбуждение. Соблазнительное тело, но ему хотелось ещё раз вдохнуть запах, что ломает волю и туманит разум. Он касается кисти омеги. — Что ты?.. — кнопочка нажата, спальня понемногу заполняется ароматом шоколада. — Зачем? — Потому что офигенно, — и уткнувшись носом в шею, О почти кончает. Феромоны Лу Ханя окутывают его, и он будто тонет в этой сладости, а соблазнительное тело под ним извивается, прося больше прикосновений. — П-пожалуйста… — «Что это с ним?» — Не будь грубым. Подготовка занимает больше времени. Сославшись, наверное, что у того давно не было секса, Сехун всё-таки торопится войти. Как только он сделал это, у Лу вырывается болезненный стон. — Ты что, спал с одними микропенисами? Или Чонин давно не ебал? — Лу только хотел что-то сказать, но со следующим толчком издал лишь стон. И следующий, следующий, следующий. Только во время этого секса Сехун понял, что значит заниматься этим с истинным. Всё чувствовалось острее, гораздо приятнее, один лишь процесс доводил до исступления, а после оргазма не хотелось провалиться в сон, а ласкать это податливое тело и дальше. Выцеловывать каждый сантиметр, оставить на этой бледной коже свои метки, вызывая табун мурашек.***
Лу Хань Утром Лу просыпается раньше. Сразу же надев блокатор, он уходит в ванную. Умыв лицо, Хань смотрит на своё отражение. И в голове сразу всплывают обрывки прошлой ночи. А за ними зачем-то возникают воспоминания и из далёкого прошлого, когда его изнасиловали. То самое ощущение, что он весь в какой-то грязи. Что за чертовщина нашла на него вчера? Почему он опять чувствует себя мерзко и отвратно? Омега начинает расчёсывать плечи, на которых следы засосов. Замечая кровь на кончиках пальцев, он дрожащими руками вытирает слёзы. — Нельзя. Не здесь, — заявляет он отражению. Лу быстро накидывает футболку Сехуна, свои пиджак и брюки и срывается к себе домой. Оказавшись в родных стенах, Лу пишет сообщение Чондэ: «Я слег с температурой, думаю, не смогу прийти на следующей неделе». После этого омега идёт в ванную, где, кажется, стирает мочалкой всю кожу до крови. Но этого мало. Он всё ещё грязный. Омерзительно грязный. На плечах уже нет живого места. Всё исцарапано до боли. Захлёбываясь слезами, Лу раз за разом видит эти эпизоды. Первый половой опыт послужил причиной постановки диагноза — «беспрестанное выделение феромонов», и несколько лет работы с психологом. Лу так и не научился подпускать к себе альф, и отношения никогда не продвигались дальше поцелуев. А вчера он поддался тому, кто презирает его. Эта беспричинная ненависть была явной и в университетские годы, да и на работе, едва увидев О, он хотел притвориться, что они не знакомы, но и тут ему устроили ад на земле. О Сехуну ведь нужно было унизить его ещё сильнее, да? Сделать Лу ещё грязнее? «Или Чонин давно не ебал?» Он выглядит настолько отвратно, что даже образ такого хорошего человека Лу умудрился запачкать собой.***
О Сехун Се на самом-то деле видел эту сцену в ванной. И появившиеся красные полосы на плечах. И пустой взгляд. Ему стало не по себе от этой картины. Появилось какое-то лёгкое чувство вины. Когда Лу начал себе что-то шептать, он мгновенно вернулся в кровать, молча слушая, как тот собирается и сбегает из апартаментов. Весь день О провёл в раздумьях. Зачем ему в истинные достался именно Хань? Было ли во времена Эйрии так же? Сможет ли он преодолеть эту ненависть к нему? Лу ведь причинил столько боли его другу, как он может не обращать на это внимания? Да ещё и в этой жизни умудрился отхватить этого тирана Чонина! Будучи раздражённым, О берёт папку с новыми делами, раздаёт их подчинённым и уезжает в полицейский участок. Вернувшись, Чанёль определил его в отдел работы с физическими лицами. Дело с Нам Гонсоком отняло три часа его жизни. Коррупционер, сотрудник госдепартамента. Типичное дело. Но самое забавное, что мужчина действительно невиновен, поэтому-то для прояснения обстоятельств и потребовалось столько времени. Выходя из комнаты, он видит знакомую розовую макушку. Следуя за ним, он видит, что Лу зашёл в отделение, где находятся более опасные преступники. — Здравствуйте, адвокат О, — обычная допросная из двух помещений, разделённых зеркалом Гезелла. — Вы тоже хотите присутствовать? — Здравствуйте, капитан Со. Да, мы коллеги, захотелось взглянуть, — дружелюбно улыбаясь, О устроился рядом с офицером. — Ты ведь приезжал по обмену в университет Корё? — задержанный выглядел обезумевшим. Дрожащие зрачки и трясущиеся руки, к счастью, в наручниках. — Он что, знает адвоката Лу? — Со Ёнджик приблизился к зеркалу. — Ха-ха, да-а-а… — сумасшедший запрокидывает голову в приступе смеха. Видно, что Хань максимально напряжён и ему на самом деле страшно, а желание сбежать становится всё больше и больше. Тем не менее профессиональная этика не позволяет ему сорваться. — Помнишь тот день в спортзале? — О только теперь осознаёт, кто перед ним — Ли Джиху, тот самый ненормальный альфа, что согласился изнасиловать омегу по его приказу. И вот теперь маска невозмутимости на лице омеги начала трескаться. — А я ведь этого не хотел. Ты был совершенно не в моём вкусе. Простите, адвокат, — теперь этот псих засмеялся ещё громче, как умалишённый. — Меня ведь об этом попросили. Знаете, кто? Сехун рвёт дверь на себя, желая заткнуть безумца. Хань не должен узнать, что это сделал именно он. — Сюрприз! А вот и заказчик. О с размаху ударяет арестованного, но тот не прекращает хохотать. — Именно О Сехун велел мне обесчестить тебя, Лу-Лу, — следующий удар, и преступник теряет сознание. Се переводит взгляд на омегу. Широко распахнутые глаза. Дрожащие руки. — Господи, — влетает и капитан. За секунду Лу собирается с духом. Сжимает руки в кулаки, губы — в тонкую линию, лицо серьёзное. — Я отказываюсь от этого дела, — едва ли не швырнув папку с документами, парень смотрит в глаза альфе. — А ещё я увольняюсь. Вроде плохо себя чувствовать должен исключительно Хань, но почему О тонет в этом болоте омерзения к себе? Когда вечером они встречаются с Минсоком, ему становится немного легче. Он ещё и сообщает новость о беременности Чунмёна. Прикрыв глаза, О видит этого малыша. Тогда, в Эйрии, он плакал в его видениях, но сегодня мальчик настроен иначе: крохотный кулачок стиснут, а личико так и кричит о твёрдом намерении младенца появиться на свет. — Этот ребёнок хочет родиться. — О чем ты? Ты вечно говоришь какие-то странные вещи, — Мин кривит губы. — Я говорю о том, что знаю наверняка, — раздражённый тон альфы заставляет пожалеть о сказанном. — Хорошо, а то я тебя иногда не понимаю, — омега поджимает губы. Собеседник лишь улыбается. Улыбается образу в своей памяти. Пора принять тот факт, что это разные жизни. Здесь этот мальчик родился умнее, ещё красивее, зная себе цену, а не тем, кто станет терпеть плохое отношение к себе. Разве Сехун не должен быть рад? Это ведь означает, что и Лу Хань здесь больше не злодей? Он словно хранитель Чонина. Ведь судя по их рассказам, он стал ему светом в конце туннеля — «братом не по крови». Странное выражение. Однако им бы Сехун и описал чувства, что испытывает к трём омегам в своей жизни: уберечь, наставить, согреть, если надо. Но настаёт время, когда они должны вылететь из этого гнезда. Чунмён и Ифань наконец-то встретятся с ребёнком, который, к сожалению, по велению творца так и не родился в той, прошлой их жизни. Каким же жизнерадостным будет этот малыш. Кёнсу рядом с человеком, которого этот самый завет и привязал к нему. Минсок сошёлся с Каем. А он? Лу Хань? В этом ли омеге его продолжение? После всей боли, что он причинил этому мальчику, будет справедливо, если Се проживёт ещё сотни лет в одиночестве. Худшие родители — зависимые люди, готовые продать сына за дозу, домогательства их товарищей, школа для омег-христиан, от христианства в которой одно лишь название. «Как же ты мог так ярко улыбаться?» Университет, где в последний год он появился у Се на пути, снова сексуальное насилие, издевательства, как только и потом ты мог быть счастливым? Он ведь и не знает, как тому в глаза смотреть после жуткого признания в той квартире. Чувство вины настолько не даёт ему покоя, что, сорвавшись на третий день, Се стоит у порога Лу. Да, он встанет на колени и будет молить о прощении, может, этого хотел Творец? Чтобы Сехун извинился за грехи прошлой и этой жизни? — Нет и ещё раз нет, Йесыль, — вид омеги немного потрёпанный и уставший, но при виде альфы меняется на удивлённый. — Ой. Адвокат О? — Да, — мужчина не знает, как бы начать свою плаксивую речь о том, как виноват, поэтому стоит, опустив глаза в пол. — Хотите пройти? — даже после столького дерьма этот юноша умудряется оставаться открытым. Непроходимый тупица. — Д-да, спасибо, — пройдя в гостиную, он садится на небольшой диван нежно-голубого оттенка. — Можно мы не будем ничего говорить о сегодняшнем происшествии? Я не смогу совладать с собой, если начну. Поэтому я хочу притвориться, что эти слова были сказаны психопатом, — омега шмыгнул пару раз носом. — А ещё я не вернусь в «Догук», если вы хотели поговорить об этом. Я решил уехать. — «Ну вот до чего ты довёл его». — В Корее мне катастрофически не везёт. — Домой? — В Китае мне тоже не везёт. Долги отца будут преследовать меня, даже если я успел выписаться из семейного реестра. Поэтому, наверное, Канада. — Кажется, это из-за меня. — Наверное, — Хань опускает взгляд. Ему немного стыдно за то поведение. — Я хочу верить, что это просто совпадение. Воля случая. И всё же мы должны были пересечься зачем-то. Вы играете какую-то странную, но очень важную роль в моей жизни. — Что? Что ты имеешь в виду? Почему ты так говоришь? — «Всевышний, ты что-то хочешь мне этим сказать через него?» — теперь мысленные разговоры с Богом — неотъемлемая часть жизни Се. Ведь, наверное, именно Он почти тысячу лет назад подарил Се бессмертие, стирая все пути к прошлой жизни. Много читая, пересмотрев сотни фильмов, путешествуя по разным странам, в поисках легенд и ответов на эти вопросы, альфа устал. Даже попытки завести семью никогда не заканчивались успехом. Прожить вечность в одиночестве? В фильмах это преподносится как наказание за ошибки. Каким же грехом он заслужил это? — Я молился о том, чтобы не встречать вас больше. Никогда. Но… мне было чертовски интересно… — омега замолчал, нервно теребя пальцы. — Я видел вас во сне. — Такое бывает, — он-то подумал, что это что-то важное, а оказалось — фигня, не стоит и ему зацикливаться на таких вещах. — Когда мне было семь, вы приснились мне впервые, — альфа приоткрыл рот от удивления. — Я видел ваши радужные волосы, — сердце О пропускает удар: такой цвет был у него лет двадцать назад! — Может, мы случайно пересекались? — Се не желает понимать происходящее, отворачивается. — Наверное. Мои сны действительно странные. Порой они ненормальные, — Сехун поджимает губы. Он не единственный, кто несёт груз прошлых веков?! — Зачем? — единственное, что слетает с уст альфы. — Думал, что-то случится. Не просто же так я вижу вас во снах? — Лу или ошибся, грамматически выстроив предложение в настоящем времени, или… — Вы видите будущее? — Что? — Се распахивает глаза и теперь стоит лицом к лицу с Лу. — Вчера, например, вы были шаманом, — мужчина помнил, как пытаясь прокормить себя, зарабатывал прорицанием, но… это было лет пятьсот назад. — Забавно, что гадали вы адвокату До. — Нет, не вижу, — О отвечает сухо. — Жаль. Может, я реально схожу с ума? — Лу прячет лицо в ладонях. — Я понимаю, что натворил… — Се решил всё же начать извиняться. — Я безосновательно совершил плохие вещи по отношению к тебе. — Это было из-за Минсока? — на этой фразе Сехун открывает глаза от удивления. Этот взгляд и этот голос принадлежали не адвокату Хань из «Догук», а тому самому насмешливому змею. В каком-то порыве он набрасывается на омегу. Замахивается, но его словно останавливает кто-то. — Бей, — Лу в слезах лежит под ним. — За что? Я видел господина Минсока лишь несколько раз, — рыдающий голос снова заставляет почувствовать себя последней дрянью. — Если эти сны как-то связаны с вашей ненавистью ко мне, то я готов умолять вас обоих о прощении. — Что за сны? — он приподнимает Ханя и придерживает за плечи. И Лу начинает рассказ.***
В прошлой жизни… Лу Хань хотел поговорить с Ким Минсоком. Прождав пару часов в его покоях, он вышел на балкон. А через некоторое время наконец послышались стук двери и шаги. Лу действительно очарован супругом Его Величества. Красивый, сильный и очень уважаемый в стране человек. Рыжеватые волосы Минсока выделяют его среди всех остальных. А изумрудный кафтан лишь подчёркивает изящество фигуры. Однако он сегодня не один. — Какого чёрта ты себе позволяешь, Химчан? — рыжеволосый подходит к генералу вплотную. — Возомнил себя кем-то важнее царя? — Ты ведь видишь, что он уже сошёл с ума от этой «любви»? Столько лет на троне, а наследников всё нет. Ты можешь себе представить, какая будет страшная ситуация, если завтра он умрёт в бою? — альфа также зол. Лу почти не дышит. Это ведь по его вине Чонин теряет власть в глазах своих воинов. — Только это отделяет Чонина от статуса безукоризненного правителя? — Если он бездетен, то я возьму трон силой. — Химчан! — звонкая пощёчина оставляет красный след на щеке альфы. — Ты член моей семьи, только поэтому я прощу тебе это. Служи верой и правдой! Я исправлю ситуацию. Завтра поеду к отцу. — Минсок, ты был в его покоях лишь раз! — Два, — поправляет его супруг царя, а Хань утирает слёзы. Ему ненавистна мысль, что его Чонин может заниматься любовью и с другими. — Уходи, прошу, — рыжеволосый расстёгивает кафтан. — Пожалуйста. Альфа крепко обнимает младшего брата. — Я буду на твоей стороне. И как только мужчина покидает покои омеги, Лу внезапно появляется перед Мином. — Какая картина! — ехидно улыбаясь, говорит он. Ким вздыхает. — Тебе незачем вмешиваться в эти дела. Живи себе спокойно, — он устал и готов молиться, чтобы этот день уже закончился. — Вы бы не могли отказаться от господина? — чужеземец дрожит. Понимает, насколько глупо звучит его просьба, но попытаться всё же стоит. — Мог бы, да мы истинные, — этим омегой он очарован до отвращения. Он идеален. С момента рождения всё превосходно в его жизни. Рядом с ним и Чонин выглядит более властным и могущественным. — Я буду бороться за своё выживание! — обещает он, понимая, что даже если Чонин отвергнет Мина, у того всегда будет тот, кто вытрет его слёзы, Лу же всегда будет один.***
О Сехун — Это лишь твои фантазии! — зачем-то кричит Сехун, и, отпустив Лу, второпях покидает квартиру. Ему срочно нужно уйти, иначе увязнет в этом «болоте». Этим побегом альфа будто порвал их Узы. И, по его мнению, навсегда. Но кто же знал, что истинность может быть такой? Заставлять тосковать и думать об этом мальчишке. Интересно, поселилось ли в сердце Ханя такое же беспокойство? Ему так же невыносимо больно из-за расстояния, что разделяет их? Следующие три месяца Се пил беспросветно. Одному богу известно, как он не выбивался из графика, приходил вовремя на работу, выполнял её, а вечером снова шёл в бар. Кёнсу уже начал бить тревогу. Тусклый взгляд, потрескавшиеся, искусанные губы — это не Сехун. О ведь всегда яркий, живой и приятно пахнет. А сейчас и запах словно исчез. — Я ведь правильно понимаю, что это из-за отъезда того мальчишки? — даже Минсок, который решил составить ему компанию, замечает эти тревожные изменения. — Я и не подозревал, что истинность может так… — Се не закончил фразу. Сожрать? Словно заставить гнить заживо? О Сехун ещё не подобрал подходящего описания. — Помнишь, ты утверждал, что я твой истинный, потому что, мол, ощущаю запах мяты? — омега слабо улыбается. — Теперь ты понял, почему я был уверен, что мы ими не являемся? Так, может… пора его найти? — Зачем? — альфа и без того расстроен. — Ну, хоть извинишься. Это же чувство вины? Да, ты плохо обошелся с ним, но я говорил Чонину слова и похлеще. Уверен. Однако этот чудак сказал, что вернётся ко мне, как только встанет твёрдо на ноги. — Что? — альфе только этого не хватало. Чтобы друг расстался со своим истинным из-за его поведения. — Боже, с каких пор ты стал открытой книгой? — Мин смеётся. — Нет, не из-за тебя. Мне и самому нужно время. Поэтому почему бы тебе не попробовать найти этого парня? Сехун опускает голову. Искать того, кому сам же устроил ад на земле? Как альфе даже надеяться на прощение за это? Да Сехун сгорит от стыда, даже если его тень появится на пути Лу. — Се, еЕсли не попросишь, то будешь сожалеть о таком вечность, — понимающе добавляет Мин. Именно эти слова и убедили альфу взять себя в руки и включиться в поиски Лу. Сехун не готов прожить ещё сотни лет, ожидая, когда фигуры на поле займут те же позиции. Помнится, омега кричал о каких-то зарубежных странах: Японии, Канаде… Однако потратив на бесплодные поиски не один месяц Сехун выяснил, что Лу спрятался поблизости — в маленькой деревушке Юнджик у самого океана. Крошечном поселении на сотню жителей. Сделав несколько заметок о том, что он скажет Лу при встрече, юноша с тёмными волосами приезжает туда и огорчается — ведь дом пуст. — Молодой человек, вас как зовут? — к нему спешит старик лет семидесяти. — О Сехун, — без колебаний отвечает он. — Слава богам! Я Шим Мунщик. Пойдёмте скорее, ваш мальчик ждёт вас с моим Тэхоком. — Простите? Я ищу Лу Ханя, — старичок всё равно хватает его под руку. — Ваш Лу-Лу рассказывал нам о вас, — у мужчины на глаза наворачиваются слёзы. Какого черта здесь происходит? — Трудно ли вам пришлось в тюрьме? Сехун ошарашен. И это ещё мягко сказано. — Насколько Лу посвятил вас в нашу историю? — Се решает узнать обо всём хотя бы таким окольным способом. — Всё. Этот мальчик приехал к нам, рассказав, что его преследуют обидчик мужа, которого упекли в тюрьму, ложно обвинив. Поэтому мы в курсе всего. Не стесняйтесь. Мы знаем, что вы невиновны. У дома, окружённого зеленью, ходил такой же престарелый омега. — Дорогой! — крикнул старик громко. — Муж Лу-Лу приехал. Омега бросил всё, что было в руках. Он подбежал и обнял Сехуна. — Боже, — Тэхок громко зарыдал, — вы не успели проводить нашего Лу в последний путь. — Что? — слетает с губ, а слёзы наворачиваются сами по себе. В ответ, видимо супруг, бросается к ним и начинает плакать. — Мы говорим о Лу Хане? — Конечно, сынок. Твой Лу Хань ждал тебя. О роется в галерее в поисках нужного фото: — Мы ведь про него? — Разумеется, только в последние месяцы Лу-Лу выглядел совсем худо. О не знает почему, но чувствует невероятную боль. Это и есть истинность? Когда умирает один, у его пары внутри всё рушится, ломается с хрустом, громко и больно, словно умирает и второй. Он уже не помнит, когда так сильно плакал. Проводив сотни любимых на тот свет, он разучился скорбеть, однако сегодня он будет тонуть в этом болоте снова. — Тише, сынок, тебе надо быть сильным ради вашего малыша, — альфа дрожащими руками держится за грудь, где сердце ноет от боли. — Какой малыш? — старики усаживают его за стол в саду. Подают поминальные блюда и напитки. — Лу-Лу говорил, что не успел тебе ни о чём сообщить. Приехал он сюда уже в положении, но на крохотном сроке, поэтому и не успел сообщить тебе, сынок, — омега тепло улыбнулся сквозь слёзы. — Он был рядом с нами эти полгода, словно стал родным. — Да, волшебный ребёнок. Увы, отведено ему было крайне мало. У него случились преждевременные роды. Ребёночка еле спасли. Лу выписался дня четыре назад. Всё это время маленький герой сражался за свою жизнь в реанимации. — Это ребёнок Ханя? — Сехун не верил собственным ушам. Весь этот бред не укладывался в голове. — Я сейчас его принесу, — Шим заходит в дом и через пару мгновений появляется с маленьким кулёчком. Крохотный человечек внутри спит и словно жмурится, оказавшись на солнце. — А, — единственный звук, вырвавшийся из уст Се. Маленькое красное личико, в котором нет никакой красоты, о которой твердят поголовно все родители, то самое — из видений Сехуна. Тогда Хань нежно держал его за ручку. — Возьмёшь? — еле сделав вдох, альфа тянется к ребёнку. Руки будто деревянные, он ведь так боится навредить этому малышу. Ребёнок Лу Ханя… И его? Зачем он соврал этим людям? А если не он, то кто отец? Почему Лу умер? — Вижу столько вопросов на твоём лице, — замечает старый альфа. — Лу-Лу оставил тебе это, — теперь мужчина протягивает ему пухлый белый конверт. — Малыша я уложу. Давай-ка его сюда. До сих пор пребывая в полнейшем шоке, О опускается на стул в тени, чтобы прочитать письмо. Парочка скрывается в доме с мальчиком, оставив О Сехуна одного.***
«О Сехун, я не смогу простить тебя за совершенные тобой злодеяния. Честно сказать, все эти проблемы с гормонами начались после изнасилования, но не хочу описывать все ужасные подробности. Просто, ты должен знать об этом. Я бы хотел, чтобы ты жил со знанием того, что натворил. А теперь… Я обнаружил беременность через две недели после нашей ночи и решил сбежать. От тебя. Я не знал, какую ещё боль ты мне причинишь. Я, правда, так и понял за что. Но если допустить мысль, что ты — человек, который помнит что-то о своей прошлой жизни, а я действительно вытворял страшные вещи с Минсоком, тогда, будь я проклят, но не тобой — ты не всеведущ, чтобы судить меня. За тобой ведь тоже числится немало грешков по отношению ко мне. К тому же, судя по тем снам, не так уж я и был счастлив с его супругом. Приехав сюда, я соврал, что тебя, моего мужа, отца ребёнка, ложно арестовали, ты в тюрьме, но скоро справедливость восторжествует и ты приедешь за нами. Я собирался уехать, когда малыш встанет на ноги, но как же жестока оказалась судьба… Все нарушения и болезни дали о себе знать уже здесь. То, что наш ребёнок родится здоровым — уже будет чудом, так как моё тело словно отторгает этот плод. Я не ел, не спал, меня рвало от самого себя, но сыночка своего я все равно люблю. Наверное, омежьи инстинкты. Я принял эгоистичное решение оставить его, но и не подозревал, что не смогу дожить до его первого дня рождения. Я понял, что умру сразу после рождения ребёночка. Не знаю, как это объяснить. Я просто знал. Поэтому я и пишу тебе это долгое письмо. Я верю, что ты приедешь сюда. Не знаю, с какими мыслями, но приедешь. И если ты приехал с благими намерениями, то стань этому малышу отцом. За все грехи я поплатился, а он ни в чем не виноват. Он ведь и твоя частичка, О. А если ты тут из желания совершить зло, то оставь его у семьи Шим, они знают, что делать в этом случае. Мне очень жаль, что наша истинность оказалась столь ужасающе плачевной. Большинство, встретив истинных, живут с ними долго и счастливо, а мы нет. Но надеюсь, я сумел хотя бы подарить тебе возможность умереть. Хе-хе. Это всё мои сны. Там ты бессмертный шаман, помнишь? Посчитаешь меня глупым фантазёром, ну и ладно, а если я прав, то порадуюсь на твоих похоронах через много лет. И встречу тебя… там. И последнее, я бы хотел назвать сыночка Тэян (대양), что значит «тот, кто родился у океана». P.S. Буду благодарен мужчине, пахнущему мятой. И нотками кислого лимона».***
Сехун ревёт несколько часов. Мужья видят, но не перебивают. Он потерял супруга, ему можно. Все эти столетия он жил с ненавистью в сердце к образу, что остался в далёком прошлом. И заставил ни в чем не повинного человека умереть. Это ведь полностью его вина. Не будь он полон этих предубеждений, и может, всё бы сложилось иначе? Могли бы они вместе наблюдать за их сыночком? Растить его, проводить семейные вечера с Чанёлем и Кёнсу, например? Он потерял всё из-за своей слепоты. А поняв, что его биологические часы наконец-то снова пришли в движение, Сехун и вовсе начал рвать на себе волосы. Всевышний, у него никогда не будет возможности исправить свою ошибку. Шанс, что был подарен ему во второй раз, Се истратил на ненависть и злобу. А может, и в первый раз Лу встретился ему на пути, чтобы спасти его? Своего истинного? — Сынок, не надо, не убивайся так, — омега Шим гладит его по спине. — Он умер. Но ты можешь видеть его продолжение в глазах вашего сына. Только посмотри, — его тянут за руку в дом, где малыш уже проснулся и молча наблюдает за руками дедушки альфы, что пытается его развлечь. — Посмотри. О наклоняется и заглядывается. Такое маленькое лицо, трудно сказать, что он похож на кого-то из родителей, а вот глаза… По ним сразу видно — глаза Лу Ханя. Пусть форма, цвет, размер могут ещё поменяться, но взгляд… Трон будет принадлежать юноше, что родится копией нашего царя, но взгляд его выдаст, чей он сын. Что ж, О Сехун, теперь и о своём ребёнке ты можешь сказать то же самое: «…взгляд выдаст, чей он сын».
