Токрев

Ты просыпаешься от ощущения, которое невозможно ни с чем перепутать — невесомой ласки, скользящей по твоему обнаженному плечу. Утро только вползает в комнату серым, предрассветным светом, но между двумя горячими телами, зажатая в их надежном кольце, ты чувствуешь себя в самом безопасном месте на земле. С одной стороны лежит Риндо. Он всегда спит беспокойно, но сейчас его дыхание ровное, а ладонь, лежащая у тебя на талии, едва ощутимо поглаживает кожу большим пальцем. С другой — Ран. Он приподнялся на локте и смотрит на тебя в упор. В его темных глазах довольный и хищный блеск человека, который только что разбудил любимую женщину. — Доброе утро, — шепчет он одними губами, и его пальцы перебирают прядь твоих волос, заправляя ее за ухо. Ты чувствуешь, как сзади к твоей шее прижимается теплым дыханием Риндо. Он еще не открыл глаза, но его рука на талии сжимается чуть крепче, притягивая тебя ближе к его груди. — М-м… она уже проснулась? — сонно бормочет он, утыкаясь носом тебе в затылок. — Она уже краснеет, — усмехается Ран, проводя кончиком пальца по твоей скуле. — С праздником, милая. Только сейчас до тебя доходит. Четырнадцатое февраля. День всех влюбленных. А ты здесь, в ловушке из рук, губ и двоих братьев, для которых ты стала тем самым недостающим элементом в их идеальном и безумном пазле. — Мы думали, — голос Рина сзади становится более осмысленным, он целует твое плечо, — что просто шоколадки будет недостаточно. — Мы решили, — подхватывает Ран, наклоняясь и касаясь губами уголка твоих губ, — что поздравить тебя нужно как следует. С самого утра. Между ними нет ревности, есть только это плавное и синхронное движение. Ран целует тебя в губы очень медленно, смакуя и заставляя забыть, как дышать. А Риндо в это время прокладывает дорожку из поцелуев по твоему плечу, чуть сжимая зубами нежную кожу. — Нам так хорошо втроем, правда? — выдыхает Ран в твои губы, останавливаясь на секунду, чтобы заглянуть в глаза. В его взгляде появляется та самая непривычная и обнаженная нежность, которую он позволяет видеть только вам двоим. — Лучше не бывает, — шепчет Риндо, и ты чувствуешь вибрацию его голоса всем телом. Он чуть отстраняется, чтобы развернуть тебя к себе лицом. Риндо тянется к твоим губам следом за братом. Его поцелуй отличается от поцелуя Рана. Если Ран — это пламя, обжигающее медленно и верно, то Риндо — это искры, рассыпающиеся по коже, заставляющие сердце биться чаще. Он целует жадно, но в то же время благоговейно, будто не верит своему счастью. — Сладкая, — бормочет он тебе в губы. Ты чувствуешь, как рука Рана скользит по твоему бедру, поглаживая, успокаивая и дразня одновременно. Вы трое — единый механизм. И сегодня утром они настроены на одну единственную волну — на волну твоего удовольствия. Поцелуи становятся глубже, а руки смелее. Ты тонешь в их запахе, в их близости, в их абсолютной, безоговорочной любви, которая плещется через край. Между ними нет места для кого-то еще, но для тебя они раздвинули этот круг, впустили внутрь, и теперь ты — часть их двоих. И в это утро, в День всех влюбленных, они дарят тебе себя. Снова и снова. Риндо отрывается от твоих губ с тихим и влажным звуком, а ты ловишь его помутневший от желания взгляд. Он смотрит на твои припухшие от поцелуев губы и довольно улыбается уголком рта. — Какая же ты красивая, когда сонная и растерянная, — мурлыкает он, и его пальцы уже тянутся к твоей груди, очерчивая контуры и дразня затвердевшие соски через тонкую ткань футболки, в которой ты спала. Но Ран не любит, когда внимание сосредоточено не на нем. Он перехватывает твой подбородок, заставляя посмотреть на себя. Его глаза становятся темнее обычного, в них плещется предвкушение. — А я хочу поздравить тебя по-особенному, — его голос становится ниже. Он скользит поцелуем вниз по твоей шее, ключицам, заставляя тебя выгнуться ему навстречу. — Сладкая моя девочка. Ран спускается все ниже, стягивая с тебя одеяло, обнажая твое тело под внимательными взглядами двоих. Ты чувствуешь, как прохладный утренний воздух касается разгоряченной кожи, но тут же губы Рана согревают живот, оставляя влажные дорожки поцелуев. — Ран... — выдыхаешь ты, запуская пальцы в его волосы. Он поднимает на тебя взгляд и усмехается. — Лежи тихо, милая, сегодня мы работаем для тебя. Он окончательно устраивается между твоих ног, раздвигая их шире, и ты чувствуешь его горячее дыхание там, где оно нужно больше всего. Первое прикосновение его языка заставляет тебя ахнуть и вцепиться свободной рукой в простыню. Сверху тут же нависает Риндо. Он стягивает с тебя футболку одним ловким движением, и его губы сменяют пальцы на твоей груди. Он обводит языком сосок, потом дует на него, наслаждаясь тем, как ты вздрагиваешь и стонешь от каждого движения. — Нравится, да? — шепчет Риндо, прикусывая чувствительную вершинку. — Д-да... — выдыхаешь ты с трудом. Язык Рана внутри тебя заставляет мысли путаться, но ты помнишь, что хотела большего. Ты тянешь Риндо за волосы, заставляя его поднять голову. — Иди ко мне. Глаза Риндо вспыхивают. Его не нужно просить дважды, поэтому он быстро избавляется от боксеров и подтягивается выше, нависая над твоим лицом. Ты чувствуешь его запах, чувствуешь, как он уже твердый и готовый. — Ох, малышка... — выдыхает он, когда твои губы смыкаются на нем. Риндо запускает пальцы в твои волосы, не направляя, а просто наслаждаясь ощущениями. Его дыхание сбивается, он кусает губу, пытаясь сдержать громкие стоны, чтобы не пропустить ни звука из того, что происходит внизу. А Ран словно чувствует, что внимание разделилось, и решает напомнить о себе. Он разводит твои ноги еще шире, практически складывая тебя пополам, и углубляет свои ласки. Его язык проникает глубже и нажимает ровно там, где нужно, заставляя тебя мычать от удовольствия вокруг члена Риндо. — М-м-м... — вибрация твоего стона отдается в Риндо, и он тихо шипит сквозь зубы. — Твою мать, — выдыхает он, запрокидывая голову. — Если ты будешь так делать, я долго не продержусь. Ты хочешь ответить, хочешь подколоть его, но язык Рана делает очередное круговое движение, и все мысли испаряются. Ты концентрируешься на ритме — двигать головой в такт с Риндо, расслабляться и принимать его глубже, пока внизу Ран сводит тебя с ума. — Какая же ты у нас талантливая, — голос Рана доносится приглушенно, он на секунду отрывается от своего занятия, и ты чувствуешь недостачу, толкаясь бедрами ему навстречу. — И здесь стараешься, и там. Хочешь угодить обоим, а? — А вы... заслужили... — с трудом выдыхаешь ты, выпуская член Риндо изо рта, чтобы облизать головку и снова взять в рот, глядя Рану прямо в глаза. Это зрелище заставляет обоих братьев замереть на мгновение. Риндо сжимает пальцы в твоих волосах чуть крепче, а Ран издает низкий рык и с удвоенной яростью приникает ртом к твоему клитору, посасывая и дразня языком. Ты тонешь в ощущениях. Тебя разрывает на части между двумя мужчинами, и это лучшее чувство в мире. Ты чувствуешь, как нарастает внутри напряжение, как дрожат колени, как Риндо начинает двигаться активнее, насаживаясь на твой рот. — Близко? — хрипло спрашивает он, глядя на тебя затуманенным взглядом. Ты не можешь ответить, только мычишь утвердительно, и этого достаточно. Риндо ускоряется, а Ран вжимается лицом в твой центр так сильно, будто хочет раствориться в тебе. — Кончи для нас, милая, — шепчет Ран тебе в бедро, кусая нежную кожу. — Почувствуй нас обоих. И ты срываешься. Оргазм накрывает тебя волной, заставляя выгнуться дугой и сжать челюсть вокруг члена Риндо. Это становится последней каплей для него — с хриплым стоном он изливается тебе в рот, разряжаясь глубокими толчками, пока ты глотаешь, продолжая дрожать от собственного удовольствия. Вы замираете на мгновение в этой позе — тяжело дышащие, разгоряченные и абсолютно счастливые. Риндо первым приходит в себя и аккуратно выскальзывает, ложась рядом и притягивая тебя к себе. Ран поднимается наверх и целует тебя в губы, давая почувствовать свой собственный вкус. — С праздником, любовь наша, — хрипло шепчет он. А ты только улыбаешься в ответ, чувствуя, как их руки переплетаются на твоем теле, замыкая привычный круг. Ты лежишь в их руках, все еще дрожа от пережитого оргазма, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Риндо гладит тебя по спине, успокаивающе и собственнически. Ран целует твои веки, скулы, уголки губ, собирая соленый привкус пота и слез наслаждения. Но ты чувствуешь — это не конец. Ран отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть тебе в глаза. В его зрачках абсолютная темнота, в которой плещется неутоленный голод. Он проводит большим пальцем по твоей нижней губе, все еще влажной после Риндо, и усмехается уголком рта. — Я не закончил, — говорит он тихо, но в этой тишине его голос звучит как приговор и обещание одновременно. — Мы не закончили. Риндо согласно выдыхает тебе в макушку, и ты чувствуешь, как его член, который только что был мягким, снова начинает твердеть у твоего бедра. — Ты как? Потянешь еще? — спрашивает Риндо, и в его голосе звучит забота, перемешанная с предвкушением. Ты киваешь, потому что слов уже нет. Потому что отказать им сейчас — отказать себе. Ты хочешь этого. Хочешь их обоих. Ран переворачивается, ложится напротив тебя лицом к лицу, и ты видишь, как напряжены мышцы его пресса, и как тяжело он дышит. Он приподнимает твое бедро, забрасывая его себе на талию, и ты чувствуешь головку его члена у своего входа. — Смотри на меня, — просит он. Не требует, а именно просит. И ты смотришь. Он входит медленно. Достаточно медленно, чтобы ты чувствовала каждое движение и каждое растяжение. Достаточно медленно, чтобы свести с ума. Твои губы приоткрываются в беззвучном стоне, и Ран ловит его своим ртом, целуя тебя глубоко и жадно.   — Черт, какая же ты узкая, — выдыхает он тебе в губы. — Всегда как в первый раз. Сзади ты чувствуешь движение. Риндо садится ближе, его руки ложатся на твои ягодицы, раздвигая их. Прохладный гель — ты не заметила, когда он успел его взять, но сейчас это неважно. Важно только то, что его пальцы начинают ласкать твой задний вход, массируют и подготавливают, дразня. — Расслабься, малышка, — шепчет Риндо тебе на ухо, наклоняясь ближе. Его грудь прижимается к твоей спине, а рука тянется вперед, чтобы играть с твоим клитором. — Мы тебя наполним. Оба. — Ох, боже, — ты выдыхаешь, закатывая глаза от нахлынувших ощущений, — как же я скучала по этому. Внутри тебя Ран двигается медленно и глубоко, давая привыкнуть. А сзади палец Риндо уже проникает внутрь, и ты чувствуешь этот странный, порочный и невероятный дуэт — две точки, два вторжения, два мужчины, которые знают твое тело лучше тебя самой. — Больше, — шепчешь ты, сама не замечая, как просишь. — Риндо, еще... Он усмехается и добавляет второй палец, растягивая тебя. Ран в этот момент замирает внутри, давая тебе время привыкнуть, и только поглаживает большими пальцами твои бедра. — Терпи, маленькая, — звучит хриплый голос Рана. — Сейчас будет тесно. Когда Риндо убирает пальцы, ты чувствуешь пустоту ровно на секунду. А потом — давление. Головка его члена упирается в твой задний проход, и ты инстинктивно напрягаешься. — Тихо, тихо, — Риндо целует твой позвоночник между лопаток. — Доверься нам. Ты делаешь глубокий вдох и расслабляешься. Ран смотрит тебе в глаза, не отрываясь, и в его взгляде шторм. Он медленно выходит из тебя почти полностью, давая Риндо пространство. А потом они входят одновременно. Это невозможно описать словами. Это слишком много. Ощущение наполненности, растянутости, того, как два члена двигаются внутри тебя, разделенные только тонкой стенкой. Ты вскрикиваешь, вцепляясь ногтями в плечи Рана. — Чш-ш-ш, — шепчет он, продолжая двигаться медленно, задавая ритм для вас троих. — Мы с тобой. Мы здесь. Риндо позади тебя двигается в противофазе — когда Ран входит, он выходит, и наоборот. Этот ритм заставляет тебя сходить с ума и терять связь с реальностью. Ты чувствуешь их обоих так глубоко, так полно, как никогда раньше. — Нравится, да? — голос Риндо сзади срывается в хрип. — Чувствуешь нас обоих? — Д-да... — ты уже не можешь говорить. Только стонать, скулить и кусать губы. Ран наклоняется и кусает твою нижнюю губу, оттягивая. — Терпи, — командует он. — Кончим вместе. Риндо ускоряется сзади, одной рукой продолжая ласкать твой клитор. Ран двигается глубже, резче, и ты чувствуешь, как мир схлопывается до нескольких точек — его глаза, его член внутри, пальцы Риндо спереди и его член сзади. — Я... я сейчас... — выдыхаешь ты. — О, боже! — Давай, милая, — разрешает Ран. — Давай с нами. Второй оргазм накрывает тебя, как цунами. Ты громко кричишь, не стесняясь, разряжаясь в их руках. Твои внутренние мышцы сжимаются с невероятной силой, и этого достаточно, чтобы сорвать контроль с них обоих. Ран выдыхает твое имя, как молитву, изливаясь глубоко внутрь тебя. Риндо позади делает несколько последних резких толчков и со стоном кончает следом, прижимаясь к твоей спине. Вы замираете. Сплетенные, единые и дышащие в унисон. Первым приходит в себя Риндо. Он осторожно выходит из тебя и падает рядом, все еще тяжело дыша. Ран остается внутри чуть дольше, не желая отпускать это ощущение тепла и близости. — Мы любим тебя, — вдруг тихо говорит Ран, глядя тебе в глаза. Риндо согласно мычит, прижимаясь к твоему боку. — Больше жизни. Ты улыбаешься, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. — Я вас тоже люблю. Ран осторожно выходит и ложится с другой стороны. Вы втроем — как три части одного целого. И в это утро, в День всех влюбленных, вы доказали это снова.