Токрев

Ночь ворвалась в комнату вместе с ним. Ты уже собиралась ложиться спать, когда дверь бесшумно отъехала в сторону. На пороге стоял Майки. Не Король банды, не гениальный боец, не та сверкающая звезда, к которой все тянутся, а просто Манджиро. Уставший до дрожи и с потухшим взглядом. Он не сказал ни слова. Просто вошел, стащил с себя ботинки, бросил куртку на пол и рухнул рядом с тобой, уткнувшись носом тебе в колени. Ты замерла, но всего лишь на секунду. Его плечи мелко вздрагивали, хотя он не плакал. Он просто... выключался. Позволял себе быть сломанным только здесь, в тишине твоей комнаты, пахнущей твоим шампунем и покоем. — Майки? — тихо позвала ты, запуская пальцы в его светлые и мягкие волосы. Обычно они пахнут улицей и солнцем, сегодня — только усталостью. Он поднял голову и посмотрел на тебя снизу вверх. В его огромных черных глазах плескалась такая незащищенность, что у тебя перехватило дыхание. — Ты останешься со мной? — спросил он тихо. Его голос сел, сорван то ли криками на сходке, то ли многодневным молчанием. — Ты не уйдешь? Ты продолжила гладить его по голове, пальцы путались в светлых прядях. — Я никуда не денусь, — ответила ты мягко. — Я здесь и я с тобой. Майки прикрыл глаза, и по его лицу пробежала судорога — он сдерживался изо всех сил, но слова рвались наружу. Он прижался щекой к твоему бедру, обхватил тебя руками за талию, будто боялся, что ты испаришься. — Я боюсь, — выдохнул он в ткань твоих домашних шорт. — Я боюсь потерять еще и тебя. Ты — единственный свет во всем этом дерьме, в котором я живу. Если ты уйдешь... мне просто наступит конец. Твое сердце разрывалось от этих слов. Ты наклонилась, уткнувшись носом в его макушку, вдыхая родной запах, смешанный с уличной пылью и усталостью. — Глупый, — прошептала ты. — Я же сказала: я никуда не уйду. Майки поднял голову. В его глазах больше не было пустоты — в них горел слабый и робкий огонек надежды. Он потянулся к тебе сам, впервые за этот вечер проявляя инициативу. Поцелуй был нежным и осторожным. Будто он пробовал тебя на вкус впервые, будто боялся спугнуть. Его губы мягко касались твоих, сначала робко, потом чуть смелее. Ты запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, углубляя поцелуй, вкладывая в него все обещание, которое только что дала. Он застонал тебе в рот — тихо, почти беззвучно, но так отчаянно благодарно. Вы целовались долго и медленно, смакуя каждое движение и каждое касание. Майки гладил твои бока, спину, зарывался пальцами в твою одежду, будто не мог насытиться тактильным контактом. Его ладони были горячими, чуть шершавыми, но такими родными. Не разрывая поцелуя, он осторожно потянул тебя за собой, укладывая на спину. Навис сверху, опираясь на локти, и заглянул в глаза. В его взгляде читался немой вопрос: «Можно? Ты точно этого хочешь?» Ты ответила, притянув его за шею и поцеловав снова. Майки оторвался от твоих губ и начал медленное путешествие вниз. Целовал шею — там, где билась жилка, чувствуя, как под его губами учащается пульс. Ключицы — провел языком по выступающей косточке, заставляя тебя вздрогнуть. Ложбинку между грудей — задержался там, утыкаясь носом и вдыхая твой запах, смешанный с теплом кожи. Он стянул с тебя футболку, покрывая поцелуями каждый открывшийся сантиметр. Когда его губы добрались до живота, ты выгнулась, ловя его взгляд. Он впервые улыбнулся за этот вечер. Той самой теплой, немного счастливой улыбкой, от которой у тебя до сих пор подкашивались колени, даже после стольких месяцев вместе. Его пальцы скользнули под резинку твоих домашних шорт. Он стягивал их медленно, почти торжественно, заодно утягивая и трусики. Ткань скользнула по ногам, и Майки отбросил ее в сторону, даже не глядя куда. Его внимание целиком было приковано к тебе. Он замер на мгновение, просто смотря. В его глазах не было похоти — только обожание и благоговение. Он развел твои бедра, устраиваясь поудобнее, и его дыхание коснулось самой чувствительной кожи. — Какая же ты красивая... — выдохнул он скорее самому себе, чем тебе. Первое касание было пробным. Он просто провел языком снизу вверх — один раз, медленно, будто пробуя на вкус. Ты всхлипнула, не ожидая, что даже это простое движение отдастся во всем теле сладкой вспышкой. Майки поднял на тебя взгляд — в полумраке комнаты его глаза блестели — и довольно улыбнулся уголком губ. — Нравится? — шепнул он, и его дыхание снова коснулось набухших складок. — Да... — выдохнула ты, вцепившись пальцами в простыни. Он вернулся к своему занятию. Теперь его язык двигался увереннее, находил самые чувствительные точки, исследовал. Он лизал медленно, со вкусом, иногда задерживаясь на клиторе, обводя его кругами, иногда спускаясь ниже, проникая внутрь, чтобы тут же вернуться обратно. Майки словно читал твое тело. Каждый твой вздох был для него подсказкой. Когда ты тихо постанывала — он повторял движение. Когда вздрагивала — задерживался, лаская нежнее. Когда выдыхала его имя — ускорялся, дразня кончиком языка самую чувствительную точку. Он отрывался только затем, чтобы поцеловать внутреннюю сторону бедра — сначала одно, потом другое, покусывая нежную кожу, оставляя едва заметные следы, и тут же зализывая их языком. А потом снова возвращался к самому сокровенному, будто не мог насытиться. — Ты такая вкусная, — выдохнул он, и вибрация голоса отдалась в тебе новой волной дрожи. — Самая вкусная. Моя самая вкусная девочка. Он осторожно ввел в тебя палец, не нарушая ритма языка. Ты выгнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Второй палец вошел легче — ты была уже влажной, готовой, открытой для него. Майки двигал ими внутри, находя тот самый угол, от которого у тебя темнело в глазах, и одновременно не останавливал ласку языком. Он сосредоточенно работал над твоим удовольствием, иногда прикрывая глаза, словно пытался запомнить это мгновение во всех деталях — твой вкус, твои звуки, то, как ты сжималась вокруг его пальцев. — Пожалуйста... — выдохнула ты, сама не зная, о чем просишь — то ли продолжать, то ли дать передышку, потому что ощущения становились невыносимыми. Майки лишь усмехнулся, и ты почувствовала это движение губ на самом чувствительном месте, а затем он ускорился. Язык двигался быстрее, настойчивее, пальцы вошли глубже, и он слегка согнул их, находя ту самую точку. — Кончи для меня, — прошептал он, не отрываясь. — Пожалуйста. Я хочу чувствовать тебя. И ты кончила. Это накрыло горячей и всепоглощающей волной. Ты вскрикнула, зажимая себе рот ладонью, потому что в голове мелькнула мысль, что стены тонкие, но тут же утонула в ощущениях. Тебя выгибало на его языке, на его пальцах, которые продолжали двигаться внутри, продлевая удовольствие. Майки не останавливался — он лизал медленно и бережно, собирая языком каждую каплю, пока последние судороги не отпустили тебя. Только тогда он поднял голову. Его губы блестели, глаза были тёмными, расширенными, на щеках — лёгкий румянец. Он выглядел... счастливым. Удовлетворённым. Будто это ему только что сделали самый лучший подарок. Ты еще не успела отдышаться после оргазма, когда Майки поднялся выше и лег рядом, притягивая тебя в объятия. Его сердце колотилось где-то под твоей щекой — быстро, сильно, но уже не так отчаянно, как вначале. Ты чувствовала, как он постепенно успокаивается, чувствовала тепло его тела и легкую дрожь, все еще пробегающую по мышцам. Он целовал твои волосы, висок, водил носом по щеке, будто не мог надышаться. Его пальцы гладили твою спину — лениво, рассеянно, но так бережно, что хотелось мурлыкать. — Ты как? — спросил он тихо, заглядывая в глаза. В его взгляде все еще плескалась та уязвимость, но теперь к ней примешалось что-то теплое. Вместо ответа ты потянулась и поцеловала его. Медленно и глубоко, вкладывая в поцелуй все, что не могла сказать словами: что ты никуда не уйдешь, что он не один, что ты его любишь — целиком, любого, даже такого сломанного и уставшего. Майки застонал тебе в губы. Когда вы оторвались друг от друга, его дыхание сбилось, а в глазах зажегся знакомый огонек — тот самый, который ты видела, когда он смотрел на тебя в другие, более страстные ночи. — Я хочу тебя, — выдохнул он, касаясь губами твоего уха. — Тогда возьми меня, — прошептала ты, поглаживая его по щеке. — Возьми меня, Майки. Он тепло улыбнулся и потянулся к тумбочке. Ты слышала, как он возится, открывая ящик, как шуршит оберткой, и от этих звуков по телу разбегались мурашки предвкушения. Когда он вернулся, в его руке был маленький квадратик фольги. Он разорвал упаковку зубами и надел презерватив, не сводя с тебя глаз. — Иди ко мне, — позвала ты, раскрывая объятия. Майки лег сверху, опираясь на локти, и на мгновение замер, просто смотря на тебя. Его колено раздвинуло твои бедра, и ты почувствовала его у входа — твердого и горячего. — Я люблю тебя, — вдруг сказал он серьезно, без тени улыбки, глядя прямо в твою душу. — Ты же знаешь это, да? Ты — все, что у меня есть. У тебя защипало в глазах. — Я знаю, — ответила ты, обхватывая его лицо ладонями. — И я тебя люблю. Поэтому я здесь. Поэтому я никуда не уйду. Майки кивнул, сглотнув комок в горле, и медленно вошел в тебя. Это было не так, как обычно. Не было той дикой, почти животной страсти, которая иногда накрывала вас обоих. Не было спешки. Он входил медленно, миллиметр за миллиметром, давая тебе время привыкнуть, чувствуя, как ты раскрываешься ему навстречу. Когда он вошел полностью, вы оба замерли. Майки уткнулся лбом в твой лоб, тяжело дыша. Его ресницы щекотали твою кожу. — Ты такая... — выдохнул он, не находя слов. — Такая... родная. Он начал двигаться. Медленно и плавно. Каждое движение было глубоким и наполненным, будто он пытался прочувствовать каждое мгновение, каждое касание изнутри. Майки не торопился. Он словно медленно пил тебя, смакуя. Его губы находили твои в поцелуях — невесомых, нежных и прерывающихся на тихие стоны. Его руки блуждали по твоему телу, словно заново изучали, запоминали и благодарили. — Хорошо? — шептал он, двигаясь внутри. — Тебе хорошо? Ты могла только кивать, потому что голос отказывал. Хорошо — это было слишком слабо сказано. Ты чувствовала каждое его движение каждой клеточкой. Чувствовала, как он наполняет тебя не только телом, но и чем-то большим — теплом, доверием и своей душой. Он вошел глубже, и ты выгнулась, тихо вскрикнув. Майки замер на секунду, проверяя твою реакцию, а потом повторил движение — так же медленно, но чуть сильнее. — Здесь? — спросил он, и ты поняла, что он нашел ту самую точку. — Да... да, Майки, пожалуйста... Он довольно улыбнулся, но без тени самодовольства, скорее с облегчением, что может дать тебе удовольствие, а затем продолжил в том же ритме. Медленные и глубокие толчки, от которых по телу разбегались волны жара. В какой-то момент он взял твою руку и переплел ваши пальцы, прижимая их к подушке рядом с твоей головой. Этот простой и интимный жест добил тебя окончательно. Ты чувствовала его вес, его тепло, его дыхание на своей шее, его шепот: — Моя... ты моя... только моя... — Твоя, — выдохнула ты в ответ. — Полностью твоя. Майки глухо застонал, уткнувшись носом тебе в шею. Его движения стали чуть быстрее, чуть настойчивее, но все такими же глубокими и наполненными. Он приближался к грани — ты чувствовала это по тому, как напряглись его плечи и как сбилось дыхание. Он кончил с тихим, почти беззвучным стоном, уткнувшись лбом в твое плечо. Ты чувствовала, как он пульсирует внутри даже сквозь барьер, чувствовала, как его тело сотрясает крупная дрожь. А потом он просто рухнул рядом, прижимая тебя к себе и пряча лицо в твоих волосах. Вы лежали так, тяжело дыша, мокрые от пота, переплетенные, как два дерева, которые срослись корнями. Его пальцы лениво гладили твою талию, бедро, поднимались выше, к груди, очерчивали круги вокруг сосков. Ты уже почти проваливалась в дрему, когда почувствовала, как его рука скользнула ниже. По животу, через лобок, к самому чувствительному месту. Пальцы коснулись клитора — легко, проверяя реакцию. — Майки... — выдохнула ты скорее удивленно, чем протестующе. — Тш-ш, — прошептал он, целуя твою шею. — Еще раз. Я хочу еще раз почувствовать, как ты кончаешь. Майки действовал медленно. Он проводил пальцами по твоим складочкам, собирал влагу, размазывал ее, дразнил. Когда его палец скользнул внутрь, ты тихо ахнула. Второй палец плавно вошел следом, и он сразу нашел тот самый угол, от которого у тебя подгибались пальцы ног. Он двигал пальцами медленно, в такт с круговыми движениями большого пальца по клитору. Никакой спешки. Он словно растягивал удовольствие, давая тебе время почувствовать каждую волну, каждый нарастающий спазм. Ты уже была на грани — дыхание сбилось, бедра сами двигались навстречу его руке, тихие стоны срывались с губ. Майки следил за твоим лицом, ловил каждую эмоцию, и в его глазах было что-то такое родное, что хотелось плакать. — Давай, — прошептал он, ускоряя движения пальцев. — Кончи для меня еще разок. И ты снова кончила с тихим, протяжным стоном, выгибаясь в его руках, сжимаясь вокруг его пальцев. Майки не останавливался — он продлевал твой оргазм, двигая пальцами медленнее и медленнее, пока последние судороги не отпустили тебя. Ты рухнула на подушку, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается приятная слабость. Майки убрал руку и тут же притянул тебя к себе, утыкаясь носом в твои волосы. — Спасибо, — прошептал он. Голос сел, звучал хрипло и так искренне, что у тебя сжалось сердце. — За все. За то, что ты есть. За то, что позволяешь мне быть собой. Ты развернулась в его объятиях, чтобы видеть его лицо. В полумраке комнаты его глаза блестели — то ли от света фонарей с улицы, то ли от непролитых слез. — Глупый, — прошептала ты, поглаживая его по щеке. — Ты всегда можешь быть собой со мной. Любым. Он прикрыл глаза, прижимаясь щекой к твоей ладони. Легко поцеловал запястье, почти невесомо. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Ты даже не представляешь, как сильно. — Представляю, — улыбнулась ты. — Я тоже тебя люблю. А теперь спи, тебе нужно отдохнуть. Он кивнул, зарываясь носом в твои волосы, и уже через минуту его дыхание выровнялось — он провалился в глубокий, спокойный сон. Ты смотрела в потолок, слушая, как за окном шумит ночной Токио, чувствуя тепло его тела и ровное сердцебиение. Ты правда никуда не уйдешь. Никогда.