Враг моего врага

Я видел вчера новый фильм, Я вышел из зала таким же, как раньше; Я знаю уют вагонов метро, Когда известны законы движенья; И я читал несколько книг, Я знаю радость печатного слова, Но сделай шаг — и ты вступишь в игру, В которой нет правил. Нет времени ждать, Едва ли есть кто-то, кто поможет нам в этом; Подай мне знак, Когда ты будешь знать, что выхода нет; Структура тепла, Еще один символ — не больше, чем выстрел, Но, слышишь меня: у нас есть шанс, В котором нет правил. Время Луны — это время Луны; У нас есть шанс, у нас есть шанс, В котором нет правил. Аквариум. «Время Луны». Алб. «Радио Африка» 1983 г. Малиновский и Жданов стояли, опираясь на капот машины, и молча курили по третьей сигарете. Андрей бросил взгляд на здание «Зималетто», поморщился, глубоко вздохнул: — Пошли, что ли? — Я как представлю, что сейчас встречу Катю, мне дурно делается, — честно ответил Рома. — Ты мне про Сову расскажешь? — Сейчас я не готов это обсуждать, — Андрей взъерошил волосы. — Давай за обедом? — Ну, ты монстр, Андрюха! После всего случившегося и работать? — Может получится… отвлечься? — пробормотал Андрей, впрочем, без особой уверенности. — Ладно, работать — так работать. В гробовом молчании они добрались до кабинетов и мужественно попытались заняться своими обязанностями. Роме опять повезло: все-таки его кабинет находился в отдалении от траектории движения Пушкаревой, поэтому он постарался не выходить из своего убежища до обеда, пока за ним не пришел друг и соратник. Жданову повезло меньше — первым человеком, с которым он в буквальном смысле столкнулся в своем кабинете, была Катя. Она выронила очередные папки и стремительно бросилась собирать бумаги, разлетевшиеся по полу. Андрей стоял, не в силах пошевелиться, Катя смотрела на него снизу вверх: — Андрей Палыч, нам надо обсудить расходы на коллекцию, боюсь — у нас проблемы… — Да, Кать, у нас проблемы. Вы даже не представляете, какие у нас проблемы… Но давайте обсудим это после обеда, сейчас… я… мне надо заняться другими делами. Катерина юркнула в каморку, а Андрей включил компьютер и постарался сосредоточиться на делах «Зималетто». Он бросал обреченные взгляды то на дверь каморки, то на обожженное запястье. «Господи, но почему я? Почему? Господи, если выберусь из этой истории — стану хорошим мальчиком, не буду смотреть в сторону женщин. Правда, если не выберусь — тоже не буду, правда по другой причине… Эх… Как можно полюбить такую? Она же… Как в ней увидеть женщину?» Пришла Кира, села в кресло напротив него и стала что-то спрашивать, требовать, втягивать в разговор, а Андрей не мог сосредоточиться на ее словах. Будто она принадлежала уже другому миру. «Вот я подохну, а она поплачет на могилке и найдет нового жениха. И все у нее сладится, и не вспомнит она обо мне», — думал он, рассеянно кивая в такт ее словам. Эти мысли расстроили Жданова окончательно, и он наорал на Киру, которая оцепенела на секунду и тут же снова кинулась в атаку. Разгорелся грандиозный скандал. Андрей оставил мысли о продолжении трудовой деятельности и побрел за Малиновским. Вид друзей, скорбно вылезающих из «Порше» у дорогого ресторана, был достоин кисти художника. Оглядываясь по сторонам, словно ожидая от мира подвоха, они быстро вошли в гостеприимно распахнутые двери, сели за дальний столик, заказали, не особо вчитываясь в меню, закурили. — Кто первый поведает о своих приключениях? — Рома вертел в руках зажигалку. — Давай ты. Я после разговора с Кирой как-то не готов связно формулировать. — Окей, слушай… — и Малиновский рассказал о своем госте, живописал хождение через дверь и странно-изменившийся пейзаж. В его изложении события выглядели не страшно, а скорее весело. Эдакая сказка, выдуманная развлечения для… Напоследок он продемонстрировал Андрею ключ. — Она сказала, что тебе повезло с подарком. Мне вот повезло значительно меньше, — и Жданов протянул Роме руку. — Ого! Это что за боевые шрамы? Андрей начал рассказ, внутренне содрогаясь при воспоминании о метаморфозах внешности попутчицы и наступившей не в свой час ночи. Принесли заказанные блюда. Малиновский с аппетитом приступил к поеданию котлеты по-киевски. — Ром, есть ли на свете хоть что-то, что может испортить тебе аппетит? — Есть! Но я не намерен об этом вспоминать до конца обеда. А ты чего переживаешь? У тебя больше всех шансов. Сказали же тебе — она почти в тебя влюбилась. — Она — да! — Андрей поморщился, — А я — нет. Я себе представить не могу, как можно полюбить Катю Пушкареву. — Слушай, если бы это было нереально, то вряд ли бы они стали с нами возиться, правда? Сразу бы — вжик, и к праотцам, а так — столько хлопот! Значит — все возможно. — И что же делать? — У меня есть мысли. Можно, например, взять, да и махнуть на край света, повеселиться полгодика, а потом — будь что будет. — Да, и оставить Катю Воропаеву? — Можно и его с собой пригласить! — То есть ты в этом не участвуешь? — Андрюша, ты решил заняться устранением участников? И первого попытаешься выжить меня? Интересная мысль. А если я тоже попытаю счастья? — Ромка, я не хочу соперничать с тобой! — Ты сдашься без боя или?.. Андрей сидел, нахохлившись, то снимая, то надевая очки. — Ром, я не знаю. Все это так странно. Сидят два взрослых мужика и обсуждают чудеса в решете. — Ладно, давай бросим монетку, — Малиновский залез в карман и вытащил мелочь. — Тебе какая монетка больше нравится? Выбирай. Жданов, не глядя, взял из горсти рубль. — Решка — я, орел — ты. — Да, я — орел! — гордо расправив плечи, подтвердил Рома. Андрей подбросил монетку, та перевернулась в воздухе и, описав странную дугу, приземлилась на пол. — О, черт, — друзья нырнули под стол и чуть не стукнулись лбами. — Итить твою, — тихо прошептал Рома. — Не то слово, — согласился Жданов. Монетка стояла на ребре, попав в какую-то щель. — Попробуем еще? — Андрей на ладони протянул рубль Роману. — Попробуем. Монетка, станцевав в воздухе, укатилась под стол и встала ровненько на то же место — ребром. — Судя по всему, уклониться не получиться, — задумчиво протянул Рома, отхлебывая кофе. — И как нам поступить? — Представь, что приехала к нам в «Зималетто» Анджелина Джоли. Вот что бы ты стал делать? По лицу Андрея расползлась довольная улыбка: — Как что? Постарался очаровать. — И я бы попробовал. Давай представим, что Катя — Анджелина Джоли. Андрей чуть не поперхнулся кофе: — Малиновский, ты в своем уме? У меня не хватит воображения представить на месте Кати Джоли. Я столько не выпью. И не забывай, у меня еще есть Кира! — В смысле ты ее любишь или в смысле мешать будет? — Во всех смыслах. Не могу же я ей сказать: «Кирюша, милая, извини, но мне тут надо жизненно Катю Пушкареву соблазнить!» — А ты не думал о том, что если такая ситуация — это неспроста. Может, что-то в твоей жизни что-то не так? Кира вот, например? — И у тебя что-то не так? — Выходит, да. Друзья допили кофе, вышли на улицу. Подул свежий холодный ветер, закружил вокруг их ног опавшие листья. — Мне вот еще интересно, как собирается выкручиваться Воропаев? — сказал Рома, садясь в машину. — А мне вот совсем это не интересно, но допуск к Екатерине Валерьевне я ему перекрою, — зло ответил Жданов. — А все-таки, может, это все неправда? Ай! — Ты чего, Палыч? — Рома с удивлением смотрел на шефа, который тряс рукой. — Да как только я это сказал, показалось, что сигарету об меня затушили только что. Ничего себе — довод! — Значит правда, Жданыч, правда! Да ты не бойся — прорвемся!