Враг моего врага

Казалось, все идет по плану и можно расслабиться, предоставив событиям случаться самостоятельно, ибо они знают как лучше, а я — нет. М. Фрай «Энциклопедия мифов». Хмурое небо прорезал солнечный луч. Катя стояла у огромного окна в кабинете Андрея и пальчиком рисовала на стекле сердце, когда дверь с шумом открылась: — А вот и я! — Рома улыбался в 220 вольт. — Катерина, почему грустим? Грустить — нехорошо! — Я не грущу, — Катя через силу улыбнулась. — Все в порядке, Роман Дмитриевич. — Замечательно. Какие у нас рабочие вопросы? — Ничего нового, текучка. — Значит, мы можем позволить себе слегка пренебречь служебными обязанностями. Пойдемте, Катенька. — Куда? Рома, не отвечая на вопрос, схватил ее за руку и потащил за собой. Около лифта опомнился и послал Федю за оставленными в каморке вещами Кати: сумкой и пальто. — Для начала — пообедаем. Знаешь, Катерина, (он перешел на «ты» легко и просто), в этой Праге я себе заработал несварение. Очень много пива, а еда какая-то... — и он изобразил на лице недовольную мину. По дороге Рома старательно смешил Катю, и та хохотала, забыв печаль. — Итак, Катюша, как вы тут без меня жили? — подкатывая к ресторану, спросил Малиновский. — Нормально, — Катерина покраснела. — Признавайся, ты влюбилась? — Рома смотрел на нее с лукавой улыбкой. Катя покраснела и ничего не ответила. — Смотри, Катя, не разбивай мне сердце, — и он погрозил ей пальцем. — Роман Дмитриевич, зачем Вы меня смущаете, — Катя подняла на него огромные глаза. — Катя, ты меня с кем-то путаешь! Смущать таких хороших девушек? Боже упаси! — он помог ей выйти из машины. — Итак, обедать! Их обслужили по высшему разряду. — Роман Дмитриевич, у Вас так легко получается со всеми общаться. — Мда, легко. Очень легко. Он уже заметил, что обещанное: «Все двери для тебя открыты» — отныне можно было считать девизом жизни. Переговоры в Праге прошли гладко, даже Кира смотрела на него с огромным уважением, удивленная такой деловой хваткой. Теперь для него не составляло труда пройти в любое учреждение, в любой пафосный закрытый клуб, куда угодно. Рома подозревал, что даже двери Кремля приветственно распахнутся перед ним, пожелай он этого. И любой человек открывал перед Ромой двери своего сердца. Это было приятно, но несколько обременительно: список потенциальных друзей и любовниц стремился к бесконечности. Это пьянило поначалу, но очень быстро стало утомлять. Все чаще и чаще Рома вспоминал сон, приснившейся в самолете, тот странный город, не похожий на земные города, и все чаще он задавался вопросом, а не остался ли прежний Роман Дмитриевич Малиновский в том коридоре, и не вернулся ли в самолет другой Рома? После ресторана Катерина сделала попытку вернуть Рому на путь истинный — то есть в кабинет в офисе «Зималетто», но Рома сказал, что и так наработался и имеет право на выходной. И Катя имеет, так как работает, наверное, больше всех. — Нет, больше всех работает Милко! — с уважением заметила Катя. — Все равно. Будем считать, что у нас дела и ужасно важные переговоры. Вот сегодня все сделаем, а завтра, со свежими силами…. — Какие у нас дела? — Важные. Вы меня сегодня должны сопровождать на одно мероприятие. — Мне… мне надо переодеться? Рома критически оглядел Катю, стараясь скрыть свои истинные мысли насчет ее наряда: — Думаю, надо, и поэтому для начала мы заедем в один магазин. — Может лучше домой? — пискнула Катя. — Сомневаюсь. То, что подходит для офиса, гм, не совсем подходит для клуба. — Но деньги… — Не беспокойтесь, Катенька, считайте это премией, со Ждановым я договорюсь. Они приехали в магазин. Рома приветственно помахал продавщицам, набрал ворох одежды и заставил примерить Катю джинсы с модной вышивкой на карманах и топик. Посмотрел, что получилось, удалился и принес джинсы на размер меньше и топик на размер больше. — Вот, теперь совсем другое дело. К этому надо сапожки, куртку. Нет, свое надевать не надо. Девушки, это — упакуйте, а отсюда — срежьте бирки. Как ни странно, любимый смешной красный пиджак с джинсами и шпильками смотрелся очень стильно. Потом они отправились в салон, где Кате сделали укладку, завив волосы в кудри, и макияж. Круглые очки было решено не менять, поскольку они добавляли, по выражению Ромы, «перчинку». — Замечательно! Теперь можно и в люди, — удовлетворенно отметил Роман. Клуб, в который они приехали, был мечтой тусовщика. Катя тушевалась, но пара бокалов мартини и неуемное веселье Малиновского сделали свое дело, и через какое-то время девушка заливисто смеялась в обществе нескольких симпатичных незнакомцев. — Мне надо родителей предупредить, — Катя дотронулась до Роминой руки. — Набирай с моего, — Роман протянул мобильник, — я решу все вопросы. И действительно, через секунду Валерий Сергеевич был готов отпустить Катю с Романом Дмитриевичем хоть на край света. А уж по делам — сам Бог велел. — Чудеса! — радостно захлопала в ладошки Катя. — Еще какие! — со знанием дела ответил Рома. Из клуба они поехали смотреть на ночные гонки по улицам Москвы. Это было здорово! Это было невероятно, это было — нереально. Катерина пила жизнь жадными глотками. Она не знала, что бывает вот так, а Рома, глядя в ее сияющие глаза, задавался вопросом, почему именно ей было суждено сыграть такую роль в его жизни. Он привез ее домой в три часа ночи. Пока Рома курил, Катя переоделась в «свое», а пакет с одеждой оставила на заднем сидении BMW Романа. — До завтра? — спросил Рома, задерживая ее пальчики в своей ладони. — До завтра! — ответила она, сияя так, что Рома невольно ей залюбовался. На работу оба проспали. Катерина мимоходом просмотрела полученные электронные письма: 10 новых непрочитанных сообщений, отругала себя, но ответить не успела. Малиновский закружил ее в водовороте дел, а вечером снова были поездки — новые знакомые, новые места, новые впечатления. И так каждый день: Каток, который работает ночью. Ночной сеанс в кино. Жизнь в Москве не прекращалась не на минуту. Они отдали должное боулингу, презентации непонятной книги непонятного автора, аттракционам и даже прыжкам с тарзанки. Катерина получала неописуемое удовольствие от такой двойной жизни: днем — серая мышка, а ночью… — Эх-ей! — Катя высунулась в окно машины. — Нам лю-юбые-е до-ороги-и доро-оги-и, ля-ля-ля-ля-ля. — Катя! — смялся Рома, пытаясь затащить Катю обратно в салон. — Не хулигань, Катерина! — Ой, Ром, спасибо тебе! Это такое чудо! Для меня эта неделя пронеслась, что я даже… — Что? — Ничего, просто мне так здорово никогда в жизни не было! — Ну, давай напоследок еще в одно местечко зарулим. Они приехали в очередной клуб, прошли к стойке бара. — Мартини? — Только чуть-чуть. — Катюша, я хоть раз предлагал не чуть-чуть? — Нет, Ром, прости. — Ну вот, давай за все хорошее. Зазвенели бокалы. Катерина смотрела на Рому из-под опущенных век. Какой он замечательный! Просто чудо! Подарил ей такую сказочную неделю. Он подарил ей больше — другую Катю. Катю, которая могла бы быть. Завтра приедут Андрей и Кира, и жизнь изменится. Сердце сладко заныло. Андрей! Андрей! Они созванивались несколько раз, но расстояние, отделявшее их, постепенно делало свое дело. Тот поцелуй казался грезой. — А теперь по домам? — По домам. Он остановился у дома и опять курил, пока она переодевалась в машине. Вышла, держа пакет в руках. — Вот и все? — она грустно вздохнула. — Почему все? Все только начинается. — До завтра, — она потянулась к его щеке губами, но он повернул голову и поцелуй пришелся в губы. Катерина оторопело смотрела на Романа. — Ой, Рома, извини… Прости, я пойду? — и убежала. Рома вздохнул, взял со скамейки горсть снега, приложил к пылающему лбу. — Вот так всегда. Все идет не так. — Все идет не так? Кто же вернулся из коридора в салон самолета? — На этот вопрос тебе сможет ответить только он сам. — Он не хочет бороться. — А кто сказал, что надо бороться? Катя тихонько пробралась к себе в комнату. Родители спали. Удивительно, но всю неделю ее никто и ничто не беспокоило. Словно Рома знал секрет, как отгородиться от всего мира невидимой дверью. Она разделась, легла, долго ворочалась. — Пушкарева, как так можно! — выговаривал она себе. — Ты зачем его поцеловала? А как же Андрей! Это же… — Случайно, случайно получилось! Всего-навсего благодарность… — искала она себе оправдание и тут же: — Могла бы поблагодарить по-другому. Добрым словом, например, а вдруг, он скажет Андрею? — Это было случайно и всего один раз. Один раз — не считается, правда?