Не вздумай спалиться!

      Проснулся я от холода, и понял, что могу управлять своим телом, хоть и отвык от этого. Около часа пришлось проваляться, пытаясь вернуть контроль над собственными действиями. — Так. Сначала будем разбираться с обновленным стилем. — Я проанализировал то, во что одевалась Алиса за неделю и потянулся к шкафу. Извлёк оттуда наугад пару вещей. Отлично. Надо соответствовать новой версии. Так, стоп.       Почему волосы темно-фиолетовые? Вчера такого не было! А, ой. Не сразу вспомнил, что магия подгоняет даже внешность соулмейтов друг под друга после встречи. Спать надо больше, а не эти ночные похождения, все уже забываю. Это все от недосыпа!       Но зато такаааааая красота на стенах Хога теперь! Алиса, конечно, с придурью, но идеи у нее классные. Надо будет найти песни, из которых она вырывала эти цитаты.       Я надел купленные вчера синие джинсы и одну из водолазок — черно-белую с надписью «Mother-Anarchy», причесал волосы, глянул в зеркало и на часы и понял две вещи: 1 — я, оказывается, красивый: 2 — я такими темпами пропущу завтрак. Уже полчаса, как он начался. — Вылетаю из такси, боже, как же я красив, — вспомнил я песню, выходя из комнаты. Хах. Надо прекращать шизу, но мне лень.       Взбегаю по ступенькам наверх. Через одну. Всегда. Это святое. Дверь в Большой зал распахнул с ноги. Все, нахуй, доигрались. Пусть привыкают, что я здесь тоже, вообще-то, живу.       С гриффиндорского стола мне приветственно улыбнулись Поттер и Грейнджер. Я махнул рукой в ответ. Да вообще, не такие уж они и невыносимые, как я теперь вижу. Классно. Может, удастся стать им хорошим другом. А там и войны может не быть… Не зря же Люц говорит, что скорее Лорд перестанет бесоебить, чем я задружусь с этими двумя, а он-то разбирается. Я ему на них четвертый год жалуюсь.       Увидев меня, обалдели все — кто смотрел с восторгом, кто в шоке, кто с отвращением. Минерва улыбнулась мне и магией отодвинула стул рядом с собой, приглашая сесть к ней. Желание леди — закон, как известно. Я рухнул рядом с ней и хапанул бутерброд с рыбой, сразу же вгрызаясь в него. Наконец-то я могу сделать это сам. — Добрейшего утречка. — Здравствуй, Северус. Мне показалось, или ты поздоровался с Гарри и Гермионой? — Нет, я послал их в пешее эротическое на языке жестов. — На языке жестов это выглядит иначе, я точно помню, — ответила Минни с усмешкой. — О да, наши детские идеи теперь не забыть… — …благодаря их полезности и тому, что это память. — О, mio caro, неужели мои шуточки стали для тебя полезны? — Вполне. Ты ведь не просто так все это придумывал? — Разумеется, не просто так. Хотелось обратить твое внимание на себя не только в вопросе дружбы, — усмехнулся я. Минерва улыбнулась.       Два отличника, полукровки, желающие узнать все и сразу. Мы были изгоями в школе и останемся ими в душе. Нас слали веселые раздолбаи за ум и предусмотрительность, нас гнали занудливые зубрилы за любовь к экспериментам и гордость. Нас не приняли в «мы», не записали в «они». И мы навсегда решили: если мы не нужны никому, то и нам никто не будет нужен. И мы были вдвоем в одиночку. Разумеется, два подростка с одинаковыми проблемами и мыслями тянулись друг к другу. — Северус, тебя опять клинит? — поинтересовалась моя подруга. — Ага. — О чем ты все время думаешь? — Не здесь. — Понял принял обработал молчу. На нашем месте? — услышал я голос подруги в голове. Легилимент, моими стараниями. Горжусь. — Сразу после завтрака. — Добро.       Я встал из-за стола и пошел было из зала, но тут меня настиг голос диктато… ээээ, директора: — Северус, мальчик мой, зайди ко мне после завтрака.       Твоемать!!!       Да пошёл он к черту! Заебал! — Прошу прощения, но в ближайшие 4 часа никак. — Показать фигу и с гордостью уйти — это в стиле Принца-Полукровки, как я всю жизнь с гордостью звал себя. Что случилось 13 лет назад, что я забыл, как это делается? И не только эффектный уход, но и месть, истинные оскорбления и много чего ещё. Только ли в смерти подруги все дело? Может быть, шок после исчезновения Лорда, возможно, Дамблдор что-то подмешивает… Или это с собой сделал я?..       Да, это вероятнее всего. Я всегда был максимально недоверчив, но поразительная способность к самовнушению (и саморазрушению) — моя особенность. Как я до сих пор жив — не представляю. Но теперь все изменится. Алиса, респект. Как-то подключила к физической оболочке меня. — Профессор Снейп! — донеслось до меня снизу. В ту же секунду я едва не налетел на первокурсника с Пуффендуя. — Сатана! Ребенок, ты чего под ноги ки́даешься? — обалдев, спросил я.        — Профессор, у меня кто-то из слизеринцев отобрали рюкзак! — Веди, будем разбираться. Ей-богу, я когда-нибудь уволюсь.       Мальчик привел меня к кабинету, когда хулиганов уже отчитывала Минни: — …Немыслимо! Куда только смотрит ваш декан?! — В данный момент или вообще? — поинтересовался я, прошел к столу, где лежал изрядно помятый и порванный рюкзак, вернул ему первоначальный вид при помощи «репаро» и отдал мальчишке. — Держи, мелкость, и если вдруг это повторится — бей не задумываясь. — Ребенок кивнул и исчез со скоростью самолета. — Итак, — повернулся я к студентам. Перед собой я увидел двух шестикурсников Слизерина и… Да ладно?! — Мисс Фоссет, вы-то куда? Ладно, мои — придурки, но вы, во-первых, умная, во-вторых, аристократка, в-третьих, девушка! Нечего хаос во Вселенной приумножать! — Вот-вот! — произнесла Минерва. — С вами, дебилы, все понятно. По месяцу отработок у Филча. Обоим! Если кто-то из вас двоих попробует слинять, я его на кол посажу. Леди, вас могу отпустить под честное слово, но Флитвику скажу — пусть проведет воспитательную беседу, он все равно не наказывает. Даже странно, что среди когтевранцев вы внезапно решили, что вам не повредит поиздеваться над ребенком. — Ода де издебадась, — гнусаво произнес один из мальчишек. Только теперь я заметил, что у того, что говорил, разбит нос, а у другого фингал под глазом. — Ода дас усдышада, отдяла подтфедь и посдада эдого бедкого за учитедяби.       Я глянул на девушку. Она стояла, спокойно глядя на меня. — Все так и было? — Да. Я не люблю детей. Если бы не крайняя необходимость — чрезвычайная ситуация — я бы к нему даже не подошла. — Этих двоих тоже не вы били? — Я. Сама себе удивляюсь — я достаточно слабая. — Зато честно. Ладно, расходимся. Вам, леди, неделя отработок за рукоприкладство. — Есть, сэр.       Юные грабители и когтевранка умотали, пока мы не передумали. Я подошёл к окну и толкнул подоконник вниз. — Миледи?       Минерва подошла и нырнула первой в открывшийся сбоку проход. Я прошел за ней. И как только в детстве умещались? Сейчас наш любимый лаз был слишком тесен, но когда мы наконец нащупали лестницу внутри стены (каждый раз приходится искать ее заново) и моя подруга полезла вверх, стало полегче. Только плечи всё ещё умещались с трудом. Жаль. Как подтверждение, что детство кончилось.       Мы пробрались на нашу любимую маленькую бойницу в стене, которую облюбовали как-то вместе и не сговариваясь. Я несколько раз вдохнул и выдохнул. Здесь даже воздух ощущался для меня по-другому. — Итак, я жду объяснений, — взглянула на меня Минерва.       Мы проговорили несколько часов. Я рассказал ей о знакомстве с Алисой, о том, что не один год наблюдал за Дамблдором, выискивая доказательства того, что он нас всех успешно наебывает, и зло тут совершенно не на стороне Воландеморта. Рассказал, сколько всего сумел собрать и записать, и насколько некоторые были ужасны. Чего стоил один Блэк, о безвинности которого старый манипулятор знал и все равно бросил его в Азкабан, а потом чуть не сдал дементорам. А Белла Лестрейндж, которая рехнулась абсолютно не натуральным способом — в крови некогда остроумной, элегантной, умной и более чем вменяемой ведьмы нашли страшные дозы самых разных препаратов, когда ее взяли, но это никто не счёл за смягчающее, как и ее очевидную психическую инвалидность после этого.       Минни была в таком же ужасе, как и я в свое время, и мне даже стало ее жаль. Но я рассказал все, что знал об истинных обстоятельствах нашей войны, и мы договорились ни с кем не биться и ничего не решать друг без друга.       Когда мы закончили, было уже почти пять часов вечера. — Спасибо, что рассказал мне все. Я очень надеюсь, что мы сможем доказать его вину, — улыбнулась мне Минерва. — Мы? Ты что, хочешь этим заниматься? Оно тебе надо? — Северус, это и мое дело в том числе. А вообще-то я просто не могу оставить тебя со всей этой хренью одного. — Спасибо, mio caro. Рад, что ты меня поняла. Кстати, я в конце года увольняюсь, и тебе того же советую, — на этих словах я улыбнулся, вспомнив, что Теслина устроила Дамблдору. — Несомненно, друг мой.       Мы вышли из бойницы и пошли каждый к своим обязанностям, делам и проблемам. Снова один…