Не вздумай спалиться!

— Двойная ять, это чё такое? — грохотнуло у меня в голове. — Да нормально все, успокойся, дай сон досмотреть. — Я сгреб подушку в охапку и ткнулся в неё лицом, чтобы не страдать от убийственного в такой момент утреннего света. — Все в порядке… — Огурец бежит по грядке! Какие люди! — голос в голове, видимо, спать не хотел. — Объяснять происходящее мне уже не надо, я сама вкурила. Теперь капец тебе, друг Северус!       Люцифер меня побери. Неделя обмена началась, только теперь в охреневозе будет сидеть Алиса, которая в данный момент торчит где-то между правым полушарием мозга, горлом и левой лопаткой, где именно — я так и не определил.       Спать расхотелось тут же. Я легко спрыгнул с кровати и краем глаза заметил большое зеркало на шкафу. Разумеется, первым же делом грех не полюбоваться на себя. Зрелище в зеркале оставило интересное ощущение. Вроде как понимаешь, что это — не ты, но… пока ты чувствуешь каждое движение того, кого видишь, поверить в это невозможно. — Отойди от зеркала и иди выключай будильник, — фыркнула Алиса, — а то начнет орать, не дай бог мать разбудит. Повезло, что мы раньше проснулись.        — Да? И где у тебя будильник? — На столе телефон, пароль 394.       Я с третьего раза разобрался, как работает телефон моей подруги. В жизни не видел такого интерфейса. — Итак, что у нас по плану сегодня? — Конкретно сейчас мы с печальными рожами… нет у меня сейчас ни рожи, ни кожи, ни голоса и нервов на всю эту хрень тоже нет, блять!.. печальной рожей ползем в школу, пиздимся со всем, чем только можно, потому что вот такая доля наша, доползаем до дома, сидим пару часов над домашкой и дальше мы свободны. — Чёт совсем печально, а плюсы будут? — Ну, на алгебре… — Бля, ну это все грустно. — Ты просто там ещё не был. Вот увидишь, ты поменяешь свое мнение. — Алиса произнесла это слегка пугающим голосом. — И что это значит? — Там каждый день, как в цирке. — Понял. Итак, с чего начнем? — Можешь сначала переодеться. Одежда на батарее валяется. В пижаме я тебя в школу не пущу, мать меня поддержит.       На батарее висела черная рубашка и такие же брюки. — У вас там че, тоже форма? — Нет, это просто я по жизни тотал блэк. В коробке с украшениями поройся, нацепи что-нибудь. Я без бижутерии на людях появляюсь только в том случае, если на мне уже ювелирные украшения.       Коробка со всякой ювелирной и бижутерной мелочевкой оставила впечатление гнезда сороки. Одних колец было больше 10 штук, и это я не учитываю явно самодельные из бисера. Рубашку благополучно украсила железная брошь в виде дракона, а на среднем пальце левой руки поблескивало колечко с двумя сердечками — одно черное, другое серебряное. — Огонь, — оценила Алиса. Возможность ей такая представилась потому, что я все же не устоял и повертелся перед зеркалом. Минут 15, наверное… всего-то!       Волосы были собраны в косу ещё на той неделе, если верить Алисе, поэтому на их счёт я и не думал заморачиваться. Теперь можно было выходить из комнаты. Собрать бутер, потому что еда в столовой в школе на краю Нижнего Тагила была съедобна только для тех, кто рос здоровым как бык, «а для таких недобитых, как я, это сущий яд!» Вышли из дома мы в хреновом настроении и в наушниках вместо шапки. Алиса заставила меня послушать максимальное количество песен, которые у нее скачаны. Буквально заставила: когда я послал ее с ее музыкой нафиг, потому что не выспался, мне втащили такого подзатыльника по ментальным щитам, что бесить Теслину мне хотелось примерно на одну восьмую меньше. — Я не выкупаю интереса Твоего к тупым замесам! Почему ты такой душный? Сам свой войс-то переслушай! Ты включаешь томный бас, Начинаешь меня строить. Ты не «ПИК», чтоб что-то строить, Извини, сегодня пас! И под шум твоего горя Набираю нужный номер, Пять минут — и я готова Я готова выезжать. Пять минут строчу коллеге Сообщение в телеге, В эти выхи я на треке Можешь даже не писать! — подвывали наушники. — Ладно, я не удивлен тому, что ты слушаешь. Ты мне пока за поведение поясни. Это у тебя была инструкция, а мне — фиг там. — Ок. Но учти, ты сам попросил, я не виновата. — А можно тогда не надо? — Нельзя, молчать. Значит так. В школе в глаза никому не смотреть, если кто-то поздоровается — поднимаешь руку, держишь пару секунд и идёшь дальше, если человек не захочет поговорить. Во всех кабинетах садишься за вторую парту у окна и сидишь читаешь, пока от тебя чего-то вдруг не потребуется. В портфеле книжка валяется. Если услышишь слово «Фантаст», подходить сразу и спрашивать «Че хотели?»: Фантаст — это моя кличка. Вопросы есть? — Один вопрос. А если что-то все же потребуется? — Шлешь нахер, в жопу, к чертовой матери или ещё куда и идешь помогать. Я известна как человек, который выручит из любой фигни, хоть и обматерит в процессе. — Хорошая у тебя репутация, — хмыкнул я, — спасаешь других из вселенского пиздеца, но потом устраиваешь им моральный. — Ну, ты сам попросил рассказать, как себя вести. — Я ждал, что ты более уравновешенная. — Ты говоришь это человеку, который на мага голыми руками набросился. Так, все, подходим.       Школа Теслиной оказалась откровенно стремным квадратно-трехэтажным зданием, выкрашенным в убогие бежевые тона. Стало немного понятнее, почему Алиса так плохо отзывалась о ней. На третьем этаже, куда меня направила подруга, носилась куча детей, за которыми особенно никто не следил. Когда в меня врезался какой-то шкетеныш лет этак 8, на это вообще не обратили внимания. — Этаж самоубийц, — выдохнул я, падая на указанное Алисой место в кабинете физики. — Одна из причин, по которым я его не выношу — чёртовы первоклашки, — ментально кивнула Теслина.       И тут, кажется, настал мой персональный пиздец. На стул рядом со мной рухнуло нечто в платье вырвиглазного синего цвета, тряхнуло ядерно-рыжими волосами и протянуло мне длинную ладонь с острыми ногтями, выкрашенными в почти такой же оттенок синего, как и платье. — День добрый.       Я осторожно пожал холодную руку этого нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшемся девушкой примерно Алисиного — или все же моего? — возраста, плюс-минус полгода, обладающей поразительной выразительности серыми глазами и ярким громким голосом. — Ойййййй… Знакомься, это Лиза Агейчикова, мой почти друг. Я думала, что она ещё на больничном. — Ну спасибо, что хотя бы теперь сказала про нее. — Привет. Рада видеть тебя здоровой. — Эту фразу пришлось прокатить на языке, чтобы хоть немного привыкнуть к тому, что мне придется говорить о себе в женском роде. Как только Алиса это выносила? Ладно, греческие актеры справлялись, и я справлюсь. — Спасиииибо! — обрадовалась рыжая. Кажется, у нее вообще нет друзей. — Классно выглядишь! Это парик? — Нет. Ты не хочешь знать, как трудно было делать прически, визуально укорачивающие волосы. — Ого. Ну, тебе идёт! — Спасибо. — Кстати, так ты, получается, будешь участвовать в конкурсе, раз ты тоже уже не болеешь? Как горло? — Живая, спасибо. Насчёт конкурса, вроде как, все ещё планирую занять первое место. А когда он, не напомнишь? — ЗАВТРА! Конкурс музыкальных талантов!.. — застонали у меня в голове. — Мне нельзя пропускать, тогда моей репутации конец, но доверить это кому-то ещё… Чееееерт… — Завтра. Ты что, забыла? Ты точно здорова? Ты ведь ничего не забываешь, — с опаской глядя на меня, поинтересовалась Лиза. — Ах да… Спасибо. Просто скоро у моего друга день рождения, наложилось. — А-а… Ну тогда понятно. — Лиза на пару секунд замолчала, а потом с любопытством взглянула на меня: — У Германа? — Ммм? — У Германа день рождения? — Да. — Ааа, тогда неудивительно. — Девица оглядела меня, и, кажется, не нашла ничего интересного, потому что занялась раскладыванием вещей на своей половине парты. — Не да, а да как ты это сделал? —? — У меня действительно есть друг Герман, и у него действительно скоро др, — в голосе в голове я услышал уважение и лёгкую усмешку. — Я вообще-то про себя говорил. — Сравни 2 января и 9. — Понял. Так что там с твоим конкурсом? — Да ничего, просто мне пиздец, кажется. Вот ты можешь за одни сутки песню выучить и суметь исполнить? — Ну, в теории… — Отлично, надежда умирает последней. Ищи песню «Назло притяжению», и просто постарайся запомнить. — Без вопросов.       Но заняться подготовкой мне толком не дали. Спустя каких-то пять прослушиваний прозвенел отвратительно громкий звонок, все, кто собрался в кабинете к тому времени, быстро разбежались по своим местам, и всего через секунду после того, как я убрал наушники, в кабинет вошёл мужчина чуть старше меня. Только взглянув на его лицо, я понял: если тут все такие, это будет страшная неделя. — Садитесь, — без приветствия махнул он на всех рукой. — Открываем тетради, записываем тему: «Расчет массы и объема тела по его плотности».       Весь урок мы решали простенькие, но забавные задачи. В какой-то момент я начал напевать «Назло земному притяжению ты в небеса устреми движения! Будь выше всех преград!», а чуть позже меня слегка толкнула Лиза. — Ты чего, в математику научилась? — Ммм? — Первый раз вижу, чтобы ты с такой скоростью решала задачи! Хорошо получается! — Спасибо. Вдохновилась предстоящим конкурсом. — Обязательно приду поддержать. — Вот так благодарочка. Кста, а кто ещё из наших участвует? — Собирается Серебренцева, но я считаю, что ей тебя не перепеть, а ты знаешь, я хорошо считаю. — Я подавил смешок. Интересно, это Лиза набралась от Алисы забавных каламбуров, или всё-таки Алиса от Лизы? — Вашу битву титанов весь класс обсуждает. Уже тотализатор устроили. Думаю, понятно, что большая часть уверена в твоей победе. — Что ж… в этот раз мне это действительно нужно.       Лиза слегка улыбнулась мне. — Серебренцева? — Софья Серебренцева — самопровозглашенный гений вокала всея Руси. Третий ряд, четвертая парта.       Я оглянулся на указанное место. Нежная брюнетка с большими глазами и уже почти женскими формами, Софья Серебренцева оказалась девушкой куда более красивой, чем тощая длинная Алиса, которая, как ни обидно это признавать, по сравнению с ней абсолютно не обладала красотой. Тем ценнее то, что именно Теслина считалась, как я понял, лучшим голосом класса — это было заслуженно, а не за красивые глаза, буквально. — Слушай, можно с ней немного пообщаться? — Ну попробуй. Только мы в контрах, так что веди себя соответственно, твоемать! — Не ори, я понял.       Нужная возможность представилась мне сразу же после урока. — Алиса? — Да? — легко развернувшись на высоких подошвах кроссовок, я взглянул на человека, так удачно подвернувшегося мне под руку. — Интересно ты стиль сменила… — Это оскорбление? Не впечатлила. — Я почему-то думала, что ты все ещё болеешь. — Голос Софьи действительно был красив, но мне не понравился: какой-то очень высокий, на грани жеманности. Мой глубокий, истеричный Лизин и хрипловатый Алисин голоса хоть и не были особо красивы, но звучали приятнее для восприятия, кажется.       Я подавил желание поинтересоваться, что она с таким голосом собралась исполнять, если не «Плач Ярославны», и ответил на ее вопрос почти с таким же ехидством, с каким она его задавала: — Ну не, как я могу пропустить любимое мероприятие? — Ну мало ли… Хотя, я так и думала, что ты просто так не пойдешь на попятную. Ну ладно, тем хуже для тебя. — Ну не знаю. По мне, так для меня ничего не изменится. Я-то выступлю без труда, а вот что мне можешь противопоставить ты?       Ответом меня не удостоили. Софья недовольно окинула меня взглядом и продефилировала на аккуратненьких туфельках куда подальше. — Абсолютно клишированный образ хорошей девочки, — совсем тихо произнес я, оглядывая девушку со спины: белая блузка и синяя юбка. Все идеально аккуратное, что меня просто бесило. Понятно, почему они не ладят с Алисой: панк-фантаст vs мамина радость. Ну кто б сомневался. Я в сериале, что ли? — Алис, пошли! Если на русский опоздаем, нам тетьКатя по роже даст! — слегка толкнула меня в плечо Лиза. — Да, идём. — И как тебе мои успехи? Ты там живая ваще? — обратился я к хозяйке тела, которая, кажется, перебазировалась куда-то в висок и сидела тише воды ниже травы. — Да, просто я в ахуе с твоего поистине радужного долбоебизма. Иди на русский, дай сестре подумать.       Что ж, теперь у меня есть сестра. Внутренний ребенок рад.