Не вздумай спалиться!

      С одного взгляда мне всё стало понятно: и истерика Софьи, когда у нее неожиданно появилась конкурентка, и образ хорошей девочки, и заодно одинаковой формы и цвета пластыри, лишь слегка отличающихся от ее кожи по цвету. Мама решила, что дочь должна быть идеальна во всем. Один вопрос — почему Софья сменила одно жёлтое платье на ТАКОЕ ЖЕ жёлтое платье? Зачем так делать?!       М-да. Так даже Люц с Драко не обращается, хоть и достаточно строг. Серебренцева-старшая — тот еще экземпляр. Явно пытается сделать из ребенка сценическую игрушку. Ну что ж, да начнется веселье. Я, как учитель, неплохо представляю, что из себя представляют такие мамаши. И эта меня не разочаровала: — Что у вас тут происходит?! Почему в одной школе с моей дочкой держат социально опасных личностей?! — Социально опасные личности — это обычно люди с тяжелыми психическими отклонениями или заболеваниями, — хмыкнул я. — Легко же бросаться диагнозами.       Дама посмотрела на меня с явной угрозой. Я поднял брови, словно удивляясь тому, что на меня обратили внимание. — Светлана Александровна, — бросив на меня укоризненный взгляд, начала Карина Елизаровна, — по камерам наблюдения видно, что Соня спровоцировала драку, ударив Алису по лицу. — Вы что, подростков не знаете? Ну, Сонечка могла перенервничать, но она и пальцем не тронула бы другого человека! — Голос Светланы мне и вначале нихрена не нравился, а уж когда она стала выгораживать свою дочь, так особенно.       Софья высунулась из-за своей матери и одними губами произнесла: «Извини, это скоро кончится». Да, сама по себе она совсем не плохой человек, просто ей не очень повезло с матерью. — Ага, а нос я сломала себе сама, впилившись в стенку головой. А что, я ж ненормальная, как вы сказали ранее, могу и не такое, верно? — не сдержался я от подъебки. — Успокойся, пожалуйста, — не выдержала классрук.       Я показал, что «запираю» рот, и дальше действительно только наблюдал, как Серебренцева пытается наебать одновременно директора, себя, меня и инопланетян. Софья села на стул рядом со мной, и после каждой реплики ее матушки мы с улыбкой переглядывались. Немой диалог, полный фейспалма, который никто не заметил.       В конце концов Светлана (господи, у них же даже имена похожи, че это за такое ваще?) прооралась и утащила Софью из кабинета. Вслед за ними свалили учителя музыки и физики. Карина Елизаровна с директором решали что-то по документам, а завуч меня слегка подкрасила. — Ты пробовала расчесываться? — В этой жизни? — Ясно, тяжелый случай, — посмеялась она. — Едешь на школьном автобусе через час, друзей с собой не брать. — Это еще и в другой школе? — Да, в этот раз в той гимназии, где еще я училась. — Сильно.       И обидно, что не позвать это полунеадекватное трио. С другой стороны, так было бы сложнее — выступать перед теми, кто знает тебя как человека, поющего на уровне бога. — Можно говорить? — О, живая. — Они все равно заявятся. Всегда приходят на мои выступления. Не расстраивайся. — Не расстраивайся, — повторила завуч. — Лучше пока распойся или повспоминай текст. Или просто порепетируй, только негромко. — Я другую песню спою, — предупредил я. Вдох-выдох. Мне нужно прикинуть, насколько высокие ноты я могу брать, и одну подходящую песню я знал. — Мы в невесомости, мы невесомы, Здесь каждый день новости, грустные лица, Чистые лужицы отражают твое сердце. Но воспоминаниями мысли наполнены, И мне так нравится тебе сниться, Но если тебе вдруг нет, То знай, что мне не остановиться! — У тебя хорошо получается. Ты в детстве занималась? — Ходила в музыкальную школу. А можно я поесть пойду? — Да, иди.       Разумеется, сперва я пошел за вещами. И тут оказалось, что у физика сегодня окно в два урока хорошо, падла, живет, и в кабинете все так же сидят Лиза, Ира и Герман, которые сразу же кинулись ко мне с расспросами: — Че сказали? — Били? — Тебя спрашивали, как ты это сделала? — Серебренцева нажаловалась? — Едва не сняли с конкурса, а так все окей, — сказал я то, что имело наибольший эффект. — Поеду чуть меньше, чем через час. Вас брать не разрешили. — Похеру мороз, — махнула рукой Лиза, — мы все равно болеем за тебя, и нам не нужно для этого быть рядом.       Ира и Герман переглянулись с одинаковыми хитрющими улыбками. — Мы всегда с тобой, мы же друзья. — Господи, какая же я тварь… — внезапно выдала Алиса. — Совсем их не ценила, всю жизнь… — Не бери в голову, теперь начнёшь. Лучше поздно, чем никогда. А они, кажется, считают тебя диким зверьком, которого сами же и приручили. — Примерно так это и есть, на самом деле.       Время до моего отъезда прошло достаточно продуктивно: я ел макароны с котлетами, Ира тырила у меня макароны, Герман — котлеты, а Лиза читала нам статью про загадочные исчезновения детей. Поэтому я пожалел о том, что приходится куда-то ехать.       Школьный автобус меня искренне угнетал все те десять минут, которые мы ехали. В актовом зале участников проинструктировали на отъебись и поинтересовались особыми пожеланиями к наличию спецэффектов на выступлении. Почти никто не сказал ничего интересного. Я запросил максимально возможную темноту. На меня посмотрели как на конченного и кивнули. — Ой не нравится мне это, нюхом чую, что ты мне мстить за бал будешь, — угарающе выдала Алиса. — Буду. — Ну ладно, я просто поржу.       За пять минут до того, как в зал стали заходить люди, всех выступающих проверили на наличие (пиздец вовремя, хаха), не обнаружили Софью, докопались до меня, услышав ответ, проверяльщица (иначе этот жирный кошмар я не назову) махнула рукой и понеслась вычеркивать ее из списков всех ведущих. Конкурсантов выгнали за кулисы, где все, кроме меня и еще трех человек, разошлись шататься по школе. Мы пытались было пообщаться, но Алиса на нервах шутила тупые шутки для самоуспокоения, и чтобы не заржать, мне приходилось замолкать посреди фразы и прикусывать язык. А потом начался концерт, народ стал возвращаться и стало не до разговоров.       Я сел на подоконник и прислонился лбом к стеклу. — Скучаешь? — совершенно отчетливо услышал я голос за спиной. Обернувшись, я увидел троицу подростков, подходящих ко мне, и поняв, кого вижу, торжествующе улыбнулся. — Я ж говорила, что они в любом случае придут, — выдохнула Алиса. — Вы как тут? — удивленно поинтересовался я. — Угнали машину, — спокойно сказал Герман. — По дороге заехали за твоими чипсами и сигаретами, — присев рядом со мной, Ира протянула мне шуршащие упаковки. — Еема, да на тебе лица нет, — удивилась Лиза, — тебя тут что, заставляли вслух читать? — Она села у меня за спиной, сняла с моих волос резинку, распустила косу и принялась перезаплетать. — Хуже, домогались с вопросами про Серебренцеву, — мурлыкнул я, открывая чипсы. Реально надо что-то съесть от нервов, пусть это и детские снеки. — Дай тоже, — не дожидаясь ответа, Герман схватил себе несколько хрустящих кружочков. — Чайка, — хмыкнул я. Тут моего затылка коснулось что-то ледяное, кажется, металлическое. Я поежился. — Лиз, это что? — Сидеть, — меня слегка придавили к месту и продолжили заплетать. — Заколка, — спустя пару секунд все же ответила девушка. — Холодно, — пожаловался я. — Зато красиво. Будет. Если перестанешь дергаться. — Лиза обожает баловаться с моей прической. Она у нас вообще та еще модница, — проинформировала Алиса. — Да я понял уже. — Интересно, почему Лиза официально словно бы и не в одной команде с ними? Идеальный же вроде квартет получится. — Ей родители вообще-то запретили с нами общаться, — пояснила мне подруга. Я чуть опять не вздрогнул. С ее способностями к боевой магии и, очевидно, менталистике у меня было немного предположений, кто она такая. И пока я не увидел подтверждения одной из двух теорий, я не понимаю, как к этому относиться. — Приятного аппетита, — услышал я приятный сильный голос. Ира что-то ответила, я не разобрал, но она явно была недовольна тем, что к нам подошли. Две девушки, одна в серых джинсах, зеленой футболке и белой кофте с рукавом, вторая в черных брюках и такой же черной футболке. Кажется, это она начала разговор. Я протянул руку девушке в джинсах, преимущественно для того, чтобы был повод посмотреть ей в глаза. Чем-то они меня сразу заинтересовали. — Алиса. — Ангелина. — Ого! Действительно, глаза очень необычные. Ядерно-зеленые, на фоне черных волос и бледной кожи кажущиеся еще ярче, пробивающие насквозь. С таким взглядом только в гипнотизеры или следователи — преступники будут раскалываться сами, лишь бы не сидеть, пока за ними так наблюдают, а гипноз так и вовсе будет действовать с первой же секунды.       Подруга Ангелины явно заинтересовалась Ирой. Чем-то она была сильно похожа на меня: черные волосы, собранные в хвост, большие черные глаза, при этом реальный цвет радужки явно не карий — может, зеленые, как и у Ангелины? Да, я сам себе маньяк — фанатик глаз. Даже манеры у нее были какие-то странные: я отчетливо заметил движение, идеально повторяющее мое привычное — моргнуть стопятьсот раз подряд, а потом таращиться на собеседника навряд ли могло прийти в голову кому-то еще… как я думал. К тому же она идеально повторяла походку Беллы Лестранж и странно произносила букву «к», так же, как это делал Тоха Долохов. Можно было предположить, что она довольно много времени провела среди Ближнего Круга Пожирателей Смерти, но, во-первых, не было среди юных ПС такого ребенка, а во-вторых — даже если так, что она здесь-то делает?!       Я снова протянул руку. Она пожала ее сразу же: — Полина. — Алиса. — Длинные ледяные пальцы. Нет, надо найти архивы с досье Ближнего Круга. У нее кольцо, принадлежавшее Кэрр Лэйк! Полина… На какие имена это может быть похоже? — Север! — прикрикнула на меня Теслина. — Нам через минуту на сцену!       Ага. Нам. Мы пахали — я и трактор. Я подошел к двери за кулисы. Что-то дофигища магов-подростков развелось. — Ты следующей выступаешь? — поинтересовалась Полина. — Да. — Мы, получается, сразу после тебя. Восьмой номер, как символично, с твоим-то именем… — Она взглянула на заплетенную Ирой косу. — Удачи, Алетейя. — Как ты меня назвала? — Где-то читала, что Алиса — греческое имя, происходит от слова «алетейя» — «истина», — Полина пожала плечами. — Извини, если обидела. — Не стоит, я просто удивилась. Но мое имя — Алиса. И никак иначе.       Неугомонная троица Алисиных друзей, конечно, пожелали мне удачи и наказали не сорвать голос. В следующую секунду я уже стоял за кулисами, пока объявляли мое выступление и выключали свет.