To Be Human

      Мелкое существо устало распласталось на столе. Пернатому будто было всё равно, когда высоченный человек в белоснежном халате с бейджем «Л. Даблфанг, ветеринар» щупал его крохотные лапки и осматривал миниатюрные клычки. К крыльям Ливио относился крайне бережно, оставив их «на сладкое» и стараясь не трогать ранения.       — Где ты откопал это создание?       — На помойке. Этого Тонгари едва кот не задрал.       Ник с интересом смотрел в крохотный экран телевизора под самым потолком стерильного кабинета. Звук был выкручен на максимум, но техника постоянно барахлила, и смотреть передачу было сплошным мучением.       «— Всем привет, меня зовут Лина! Я — стоматолог из пригорода Июня. С самого детства я люблю приключения и просто не-на-ви-жу скучный образ жизни!       — Вы хотите выиграть, Лина?       — Да! Да! Да!       — А куда бы вы потратили приз? Напоминаю нашим зрителям, что победителю этого сезона достанется баснословная сумма — целый миллион двойных долларов!       — О, я хочу открыть частную клинику и купить огро-о-омный дом для своих родителей!»       — «Тонгари»? — здоровяк скормил лакомство разнокрылому созданию и усмехнулся. — Ты что, дал ему имя? Заберёшь домой после осмотра?       — Вот ещё! — фыркнул Николас. — Это же какой-то дикий вид. Ясно, что эта тварь божья привыкла к вольготной жизни. Кто я такой, чтобы лишать её свободы? Просто осмотри его и подлечи.       — Выглядит вполне здоровым. Но честно говоря, я впервые вижу подобное существо.       Птенчик быстро расправился с угощением — хрустящим печеньем в форме рыбки. Крошечные зубки были острыми, а наличие коготков заставило ветеринара предположить, что крылатое создание — хищник.       Заметив блеск градусника в руках доктора, Тонгари наклонил голову вбок. Малыша развернули на 180 градусов, и в крохотное розовое колечко сзади ткнулся край измерителя температуры. Пернатый удивлённо пискнул и укрылся крыльями, будто одеялом, когда Ливио проводил нужные замеры. Надо было отдать птенчику должное — он вёл себя крайне мирно и позволял Даблфангу проводить любые манипуляции.       «— Ну, я Стэн Браун. Механик. Чиню мотоциклы и продаю шины.       — Поприветствуем Стэна, уважаемые зрители! Скажите, мистер Браун, зачем вы здесь?       — Ну. Попросили говорить. Пару слов типа о себе, типа.       — Та-а-ак, а на шоу вы зачем? — ведущий искусственно рассмеялся, демонстрируя золотые зубы и сунув микрофон смущённому участнику «Последнего героя».       — Сам я вырос в сиротском доме, типа. Если выиграю деньги, ну, отдам детям. Там всегда надо.       — Ох, какое благородство!.. »       Ник одобрительно закивал. Он уже знал, кто станет его фаворитом в этом сезоне. Некоторые участники тоже пытались завоевать симпатию зрителей и говорили о благотворительности, но у этого высокого и долговязого на вид парня было такое честное лицо, что Вульфвуд сразу поверил ему.       — Тридцать шесть и шесть. Удивительно.       — Это много или мало? — святоша наконец оторвался от созерцания песчаных видов шоу и посмотрел на младшего братишку.       — Для человека — в самый раз. Но для пернатого маловато. Если он шлялся по улице, то скорее всего у крохи упадок сил. Ему бы отоспаться пару дней и нормально поесть.       «— Я Мур Кол Вам Клао! Я знать кунг-фу и делать большой червя большой пизд…       — Ой, реклама, реклама! — резко перебил его ведущий, краснея и оттягивая ворот белоснежной рубашки.       Худосочный жилистый человечек, у которого брали интервью, выбежал перед камерой и стал делать пассы руками, борясь с невидимыми врагами и крича что-то про славу на всё Семиградье.»       — Найдется местечко в клинике?       — Если оплатишь лечение, разумеется.       — Я твой старший брат, черт возьми!       — Это не церковь, здесь нет благотворительности! Тем более, я всего лишь ветеринар, а не владелец.       Вульфвуд вздохнул и скрестил руки на груди. Сколько он помнил своего младшего названного братца, тот всегда старался быть полезным. Даже птенцов они выхаживали вместе, пряча пищащих созданий под крышей самого приюта, на чердаке. И если Николас старался не дать пушистым комкам погибнуть и следил за тем, чтобы они были сыты и не попались кошкам, то Ливио из кожи вон лез — копал для них червячков, воровал лишний кусок хлеба в столовой, укрывал коробку с пищащими комками стареньким потрепанным пледом во время песчаных бурь.       Младший братец потому и слинял из секты — был слишком чувствительным. И это у него, не у Ника, первым возникли вопросы о том, насколько праведна их религия. Когда пропажа семнадцатилетнего Даблфанга обнаружилась, то по его следу послали лучшего охотника за головами — Николаса, однако настоятель «Ока» не учёл тот факт, что даже у такого фанатика, как Вульфвуд, не поднимется рука на мальчишку, который много лет был ему самым родным человеком в мире.       Он нагнал младшего в Декабре. И позволил ему высказать всё, что долгое время копилось в душе. Об их матерях, что положили жизнь на алтарь лживого учения, о тех беднягах, что сбежали из-под влияния секты, но были убиты собственными братьями по вере, о несчастных семьях фанатиков, обречённых прозябать в муках голода, жажды и постоянном чувстве вины за содеянные грехи, о тех детях, что были слишком слабы и не пережили постоянного, практически военного муштрования в приюте секты. Именно тогда, больше семи лет назад, они поклялись друг другу начать новую жизнь.       Никто не мог покинуть «Око Михаила» без последствий. Преступник знал, что рано или поздно за ними придут, а потому заметал следы, как умел. Тогда-то и появилась идея вступить в знаменитую банду Ганг-Хоу-Ганс — пусть отчаянные головорезы, воры и убийцы не были приятными товарищами, кодекс бандитов «защищать своих» подходил беглецам.       В секте Ника научили управляться с оружием. Он с юных лет выучился опасным приёмам, обладал полезной природной хитростью и способностями манипулировать людьми. А в банде его знания пополнились грязными приёмчиками, да новыми понятиями о слабостях людей (физических и моральных). Именно с тех времён за ним и потянулся опасный шлейф этого имени — Каратель. Мужчина стал некой знаменитостью в узких кругах.       Но вся эта грязь предназначалась лишь ему одному. Как бы Ливио не пытался идти по стопам старшего, Николас заставил его напроситься в помощники ветеринара в городе. И пока старший братец помогал грабить банки и трясти деньги с честных торгашей, младший постигал науку заботы о питомцах. В конце концов, Даблфанг освоил честную и милую сердцу профессию.       — Я бы к себе забрал, но Мерил мне всю плешь проест, если я притащу ещё одного питомца, — виновато рассмеялся Ливио. — Крошка на пятом месяце и особенно лютует.       — Не говоря о том, что это дикая тварь, и мало ли что ему взбредёт в голову. Понимаю. Ладно, оплачу пару дней релакса для этого засранца. Скидку хоть дашь?       — Как родственнику или как священнику?       — А как выгоднее?       Они рассмеялись. Годы лишений и страха за жизнь сплотили братьев. И сейчас они радовались каждому дню, хотя привычка вглядываться в лицо любому незнакомцу преследовала братьев постоянно.       Ветеринар заботливо обработал ранки и проплешины пернатого. Время от времени Нику приходилось подстраховывать младшего и держать чудо-юдо обеими руками, чтобы тот не вертелся. Для этого святоша надел толстые перчатки, но они почти не понадобились — Тонгари укусил мужчину только разок, когда ватка, пропитанная антисептиком прижалась к особо крупной царапине с запёкшейся корочкой алой крови. Укусил и тут же виновато понурился, пряча крохотный нос в грубой ткани перчатки.       — Знаешь, какой-то он совсем не дикий, — задумчиво выдохнул Даблфанг и прикоснулся кончиком пальца в чёрному пятнышку под глазом существа. Оно напоминало родинку. — Вдруг его кто-то ищет?       — Да уж. Совсем людей не боится. Но я не видел объявлений о поиске.       — Ладно, пусть восстановит силы. Может через пару дней хозяин сыщется.       Закончив все процедуры, Ливио ловко всунул в рот птенчику витаминку и отработанным движением потёр горлышко. Малец покривился, в очередной раз показав свою удивительно подвижную мимику, но проглотил.       Бедняга начинал терять терпение — он то и дело раскрывал крылья, отряхивался и потягивался, вертелся и пытался удрать со стола, так как почти часовое тисканье может свести с ума любого зверька.       Ветеринар подхватил его под животик и кивнул брату на выход из кабинета. В клинике была особая комната с небольшими, но хорошо оборудованными клетками. Сейчас там уже было несколько постояльцев — парочка породистых кошек после серьёзной драки и суровый беспородный пёс с перебинтованными передними лапами.       — Беднягу машина сбила, — сказал младший, кивнув в сторону пса. — Но водитель оказался не таким засранцем и оплатил лечение дворняги. Вроде собирается забрать после того, как блохастик восстановится.       — А Тонгари не подцепит блох?       — Да я их вывел, не переживай. Тут он как у Христа за пазухой, ваше святейшество.       Ливио раскрыл одну из пустых клеток. Там стояли миски (пока что пустые) и лоток с наполнителем. Пол устилала мягкая пелёнка голубоватого оттенка. Даже Нику это местечко показалось уютным, но зверёк вцепился в рукав белоснежного халата и впервые за долгое время отчаянно взвыл!       Не помогало ничего. Ни ласковые увещевания голосом (обычно добрая интонация Даблфанга усмиряла зверят), ни старания заманить крылатое создание вкусняшками, ни попытки осторожно усадить на пелёнку. Пришлось с силой отцепить мальца от рукава (при этом Тонгари начал серьёзно впивать острые зубки в одежду и рычать), сунуть в клетку и быстро захлопнуть дверцу.       Зверёк начал крутиться в крохотном пространстве, перевернул все миски и рассыпал наполнитель из лотка. Он шипел, топорщил крылья, которые едва помещались в клетке в раскрытом состоянии и подвывал с блестящим взглядом. В конце концов он бросился на стальные прутья и начал грызть их, не жалея зубов.       — Блядь, в него бес вселился?       — Вот тебе и ответ, — удрученно выдохнул Ливио, глядя на лохмотья белоснежного рукава. — Этот зверёк явно не домашняя зверушка.       — Может, ему не нравится быть запертым?       — Побеснуется, устанет и будет отдыхать. Я такое сто раз видел.       Николас с сомнением посмотрел на младшего. Крики зверька и не думали затихать, но мужчина доверился тому, у кого побольше опыта со всякими животинами. Уже уходя, он крепко обнял Ливио, который несправедливо вымахал на голову выше, после чего отправился домой. В два часа ночи будет повтор шоу, а потому у него был ещё шанс нормально глянуть первую серию нового сезона, чтобы потом по-доброму посплетничать со своими прихожанами.       Наблюдая за тем, как участники разбиваются на команды для первого задания, Вульфвуд на долю секунды прикрыл глаза. Рука с пультом медленно соскользнула с подлокотника кресла на колено. Весёлые вопли ведущего звучали приглушенно, а затем и вовсе превратились в шум.       Резкие трели телефона в коридоре заставили его подпрыгнуть на месте. По экрану телевизора «показывали» помехи. Связь в пригороде Декабря порой барахлила, особенно по ночам, под утро. Жалоб было слишком мало, чтобы телекомпании предпринимали хоть что-нибудь.       Кряхтя, как дряхлый старик, Николас в одних трусах и белоснежной майке с капелькой сырного соуса на груди, дошёл до раздражающей техники.       — Какого хера? — вместо приветствия рявкнул он. — Вы в курсе, который час?       — Проснись и пой, братишка! Семь утра.       — Ну так и какого хера? — святоша хотел бросить трубку, но прислушался к звукам в трубке. Где-то далеко слышался рассеянный шум, похожий на подвывание ветра в вентиляции. — Тонгари?       — Иди и забирай своего зверя, — обречённый голос брата звучал сердито и одновременно виновато. — Он не затыкался всю ночь! Сторожа увезли с нервным срывом, а хозяин лавочки пригрозился вышвырнуть этого бесоёба, если ты не заберёшь его через двадцать минут.       — Ты же сказал «поорёт и успокоится»?       — Ну блядь, я ошибся!       — И куда я его дену?       — Мать твою, а я почём знаю? Лучше всего верни туда, откуда ты его притащил.       Матерясь и обложив неведомую пернатую тварь, клинику, Ливио с его методами лечения и рань за окном отборными матами, Вульфвуд оделся со скоростью газели и быстрым шагом выскочил из дома, в порыве ярости хлопнув дверью.       Войдя в знакомые двери ветеринарки, падре услышал протяжный вой. Он прерывался лишь на несколько секунд — видимо птенчик набирал побольше воздуха в лёгкие перед новым заходом. Отодвинув сонного и виноватого Ливио с пути, Каратель подошёл к клетке и уставился на зверька тяжёлым взглядом.       В клетке по-прежнему царил хаос. На разодранной маленькими коготками пелёнке валялись разномастные вкусняшки для питомцев — видимо охранник тщетно пытался задобрить малыша.       Тонгари забился в угол клетки. Он нахохлился и держал большую часть крыльев раскрытыми, стараясь выглядеть крупнее. И выл. Выл, выл, выл!       — Возьми перчатку! — запоздало крикнул Даблфанг.       Отмахнувшись от «помощника», Ник бесстрашно просунул руку в недра маленькой «тюрьмы», кое-как подхватил зверька под живот и вытащил его. Бедняга выглядел измученным и злым — его мягкие перья-иголочки на голове стояли дыбом, крылья нетерпеливо дрожали, а лапки впились в руку человека крохотными коготками. В клинике наступила благоговейная тишина.       Не попрощавшись с младшим, Николас вышел на улицу. Он ожидал, что лохматое создание тут же бросится на свободу. Но к его удивлению Тонгари только недовольно щурился и наблюдал за тем, как первое солнце — то, что поменьше, выглядывает из-за горизонта. Любовался, что ли, стервец?       — Я верну тебя туда, откуда взял, — наконец выдохнул священник и уверенным шагом направился к знакомой мусорке. — Теперь не рассчитывай на то, что кто-то захочет тебе помочь, засранец.       Пернатый молчал и уютно сидел на руке человека. Он даже немного сдулся и выглядел не так грозно. Николас вдруг подумал, что понимает его. Никто не любит тюрьмы.       Знакомый дворик Каратель нашёл практически по запаху. Вонь от мусора стояла ужасная. Обычно урны подчищали утром, а ночью здесь пировали крысы, кошки, черви и ещё чёрт знает какие создания. Мужчина подошёл к одному из железных баков и усадил животное на крышку. Пернатый устроился на ней мягкой буханочкой, подложив под себя лапки и посмотрел на Николаса долгим внимательным взглядом.       — Мне не нужны животные, понимаешь? Это ответственность, а меня достало отвечать за кого-то.       Тонгари не сводил с него тёмных глаз-пуговок. В них искорками отражались первые лучи солнца, упрямо ползущего на небосклон из-за горизонта. Николас почувствовал себя глупо, будто оправдывался перед созданием, которое не особо-то и понимало человеческую речь. С тем же успехом можно было оправдываться перед банкой пива, объясняясь с ней, что для алкоголика в завязке выпить её невозможно.       Мужчина закурил. Пернатый вдруг взмахнул крылышками и взлетел с крышки! Из-за разномастных потоков воздуха его крыльев, на земле закружился мелкий мусор, закручиваясь, словно от мини-бури. Создание парило почти напротив лица человека, щурясь от дыма. Глупый.       — Да ты прямо настоящий Ураган, да? — неловко рассмеялся святоша и протянул руку к существу. Оно без особых проблем дало пощекотать шейку и облетело человека кругом. — Точнее, мелкий Ураганчик. Хм. Тайфун?       Сигарета истлела как-то слишком быстро. Ник протянул ладонь Тонгари, и зверушка послушно приземлилась на неё. Какой же он был лёгкий, невесомый и чудной. На секунду в голову святоши закралась губительная мысль «А что, если приручить его?», но Ник обозвал себя идиотом и вернул существо на крышку бака. Какой из него «приручатель», ей-богу. Лохматый зверёк явно встретит кого-то получше.       — Ну, бывай, — наконец выдохнул Вульфвуд и прикоснулся указательным пальцем к крошечной лапке. — Если буду проходить мимо, то принесу вкусняшку.       Маленькое создание опустило голову и удивлённо уставилось на палец человека. А когда тот развернулся и потопал домой, Тонгари снова взлетел. На этот раз повыше — на ярко-красную крышу ближайшего дома, залитую оранжевыми красками светила. Он вновь уютно сложил лапки и прилёг на ещё холодную черепицу, глядя вдаль на светлеющий горизонт.