To Be Human

      — А теперь встал. Медленно. Иначе пристрелю.       Блондин безропотно поднялся с постели и кое-как прикрыл пах единственной рукой. Вульфвуду показалось странным, что у человека, на которого наставили ствол, не было никакого страха в глазах. Даже придурковатая улыбка не исчезла.       — Зачем же угрожать мне этой штукой? — с нервным смешком отозвался незнакомец и сделал шаг назад. — Ею ведь можно и убить.       Николас сел на постели, не сводя с него глаз. Мозг вновь подал тревожный звоночек, что уж больно знакома эта морда. Горстка сектантов послала головореза по его душу? Или привет от бандитов из Ганг-Хоу-Ганс? Вряд ли. Первые прятались в подполье, продолжая поклоняться своему господину Миллионсу, а со вторыми Каратель расстался довольно мирно. Да и посылать на дело идиота-инвалида, безоружного и раздетого? Конечно, если он не прятал в заднице мини-ган.       Складывалось ощущение, что к нему пробрался городской сумасшедший. Точно извращенец. Тихий щелчок оповестил о том, что предохранитель встал на место. Блондин выдохнул и смешливо пожмурился.       — Ты нахер ко мне залез? — с холодным любопытством поинтересовался Каратель.       — Сам позвал.       Видимо лицо Николаса приобрело настолько глупое и растерянное выражение лица, что незнакомец рассмеялся и облокотился спиной о стену. Вот точно не боялся! Хотя Вульфуд до сих пор предусмотрительно держал его на прицеле.       — Мы вчера приняли душ вместе, посмотрели как дистрофик-Билли завалил задание в Пустоши, а потом мирно уснули в обнимку. Я бы ушёл спать на кресло, но ты был такой горячий и ласковый, что я не устоял.       Ответом ему служило лишь сопение святоши.       — А месяц назад мы встретились впервые. Когда я и серый котяра дрались за голову селёдки.       — …Тонгари?       Блондин быстро-быстро закивал.       — Тонгари, — тупо повторил Николас.       Активные кивки в ответ.       Кстати, пернатого и правда нигде не было видно. Вульфвуд встал из кровати. Он предусмотрительно не поворачивался спиной к потенциальному психу и держал оружие наготове. Распахнув дверь спальни, мужчина несколько раз позвал питомца.       Блондин медленно отлип от стены. Он двигался плавно и осторожно, не рискуя нарваться на пулю, но у Ника сложилось впечатление, что именно этот голубоглазый извращенец контролирует ситуацию. Незнакомец уселся на кровать, подтянул к себе покрывало и прикрыл пах, после чего начал зачёсывать длинноватые светлые пряди со лба на затылок.       — Тонгари, малыш, ну где ты? — не сдавался святоша. — Тонга-ари? Иди скорее, иди ко мне! Сюда!       Молодой мужчина замер на постели. Теперь его высокий лоб был открыт, а светлая шевелюра стояла торчком, напоминая те самые пёрышки-иголочки, за которые питомец и получил своё прозвище. На очередное отчаянное «Тонгари» Николаса, он хихикнул и выдал короткое:       — Мяу?       Вульфвуд фыркнул и подошёл ближе. Свободной рукой он стиснул чужой подбородок и стал вертеть голову извращенца из стороны в сторону, внимательно осматривая. Цвет волос совпадал с цветом перьев, родинка под нужным глазом… Николас сунул пистолет сзади за пояс штанов, в которых спал, и прикоснулся подушечками пальцев к черной точке, проверяя — настоящая ли? Затем пальцы скользнули по аккуратным ушам, потискали серебристую серьгу в левом ухе. Лохматый только посмеивался и безропотно позволял тискать себя, время от времени поднимая широкие плечи, когда было особенно щекотно.       — Твой брат Ливио оперировал меня, когда я чуть не помер. А его жена печёт самое вкусное печенье в мире, правда девица настолько бестактная, что пришла в наш дом и хозяйничала тут, — быстро затараторил «Тонгари». — Я ненавижу клетки и замкнутые пространства, а ещё противные горькие таблетки, которые ты заставлял меня глотать!       — Ладно, — ошарашенно признался Ник и отпустил его. — Допустим, верю.       — Ах, прямо камень с души!       Тонгари театрально прижал руку к груди, где виднелась странная металлическая пластина в виде решётки. Он крутанул ладонью, словно фокусник, и в его руке оказалась обойма.       Бывший головорез вытащил пистолет из-за пояса. Обоймы в нём не было. Разоружил. Но как? Когда успел?!       Блондин бесстрашно отдал другу боезапас, после чего демонстративно лениво потянулся, поднимая руку и культю вверх. Даже в подмышках его волоски были золотисто-светлыми. Челюсть хрустнула от широкого зевка. Резцы были острыми, но не такими крупными, как у Ника. И все эти шрамы…       — А что у нас на завтрак, Вульфвуд?       Чуть позже святоше представилась прекрасная возможность рассмотреть эти отметины ближе. Пока Тонгари держал конечности поднятыми, Николас помогал натянуть на тело свободную футболку.       Шрамы от пуль бывший бандит узнал сразу. У него самого имелась парочка подобных. Крупные рыхлые рубцы говорили о широко рассечённой коже острым лезвием, грубая тёмно-бордовая плоть — след от близкого взрыва. Металлические пластины и железные болты, вкрученные в кости, выглядели странно, но отчего-то уместно. Сложные переломы?       — Со штанами справишься сам?       — Ага. Отвернуться не хочешь?       — За этот месяц я сто-о-олько раз видел твои крошечные яйчишки, Тонгари, что можешь не стесняться.       Вульфвуд увернулся от летящей подушки и расхохотался. Святоша всё же вышел из спальни, на ходу настоятельно советуя питомцу умыться и как следует почистить зубы.       Полосочки бекона аппетитно шкворчали на сковороде. Это было достаточно дорогим удовольствием и Ник берёг пачку в морозильнике на особый случай. Тонкие, полупрозрачные, поджаренные до хруста ломтики вызывали аппетит настолько, что непроизвольно текли слюнки. Уложив их на двух тарелках, падре разбил в сковороду по два яйца и щедро сдобрил их специями и крупной солью.       Ураган появился на кухне и тут же уселся за стол (со своей привычной стороны, отметил про себя священник). Он с восторгом смотрел на человека в фартуке и голодно облизывался.       — У тебя ужасно жёсткая зубная щётка.       — Ты брал мою щётку?! — возмутился Николас, поворачиваясь с шипящей сковородкой к наглецу.       — Сам сказал «почистить зубы». У меня своей щётки нет. Я старался и чистил минут десять, хочешь дыхну?       — Ты слышал о личной гигиене?       — А ты о чувстве такта?       — Нельзя пользоваться чужой щёткой. Это вредно для зубов!       — Говорить человеку, что у него воняет изо рта как у кота тоже вредно для зубов!       Они гипнотизировали друг друга взглядами целую минуту, после чего рассмеялись. Священник вернулся к готовке и растерянно улыбнулся. Это был его Тонгари. Добряк и засранец с характером в одном флаконе.       Бекон привёл взлохмаченного блондина в такой восторг, что в уголках его глаз даже заблестели слёзы радости! Хомячил Тайфун в точности также, как и в своей животной форме — сочно, вкусно, стараясь подцепить вилкой кусочки побольше, мыча от удовольствия и бросая влюблённые взгляды на святошу, что состряпал завтрак.       Когда первый голод был утолён, Николас отодвинул от себя пустую тарелку и закурил. Его приятель ел дольше, хоть и торопился. Орудовать одной рукой было явно неудобно.       — Я не отказался бы от объяснений.       — М? — Тонгари поднял голову и слизнул с губы белоснежный кусочек белка.       — Кто ты всё-таки такой? — не выдержал Николас и сделал глубокую тяжку. — Как оказался на той помойке? И что за «магия» такая — вчера был птенцом, а сегодня человек?       — Видишь ли, — Тонгари поковырял вилкой желток. — Мне кажется, я не совсем человек.       — «Кажется»? Ты не знаешь наверняка?       — Я не помню.       Вульфвуд прищурился и стряхнул пепел в чистую пепельницу. У него не было привычки оставлять на ночь кладбище вонючих окурков до утра.       — Я проснулся от того, что моё убежище потревожили. Оно находилось в обломках звездолёта в пустыне. Кажется, там начались раскопки, и я очнулся уже «птенчиком». Точнее сказать — меня выворотили на песок вместе с покорёженным металлом. Мне удалось спрятаться среди всякого хлама в кузове грузовика, который ехал в этот городок. Здесь я нашёл укромный уголок с доступом к еде, ну и… Через пару дней встретил тебя. Дальше ты знаешь.       — А имя помнишь?        — Вэш! — выпалил блондин. И тут же удивился, будто до этого момента совсем об этом забыл.       — Просто Вэш?       — Пусть будет Вэш Ураган. Ха!       — Сколько тебе лет?       — А какой сейчас год?        Николас задумчиво запустил пальцы во взлохмаченные волосы и пробормотал: «Вроде сто семнадцатый с нового летоисчисления». Вэш Ураган отложил вилку и растопырил пятерню. Он тихо бормотал под нос и загибал пальцы с видом серьёзного ребятёнка, которому задали сложную, но вполне выполнимую задачку по математике.       — Последний год, который я помню перед спячкой — это пятый. Получается, мне больше ста.       — …ты имеешь ввиду сто пятый?       — Пятый, — мужчина хохотнул от реакции друга и подпёр голову ладонью. Взгляд его иронично блестел. — Тогда ещё городов не было. Только всюду посаженные звездолёты. Никаких дорог, никаких животных. Только скафандры, разбитая техника и… Песок.       Николас молча прикурил вторую сигарету от первой. Глаза вылезали из орбит, а волосы шевелились на затылке. Что за реликт он приручил?!       — Ты так удивлён, — пробормотал Тонгари.       — Благодаря генной инжерении сейчас люди живут намного дольше. Ну, те, кто не связан с разбоем и не лезет куда не следует. Я слышал и о сто тридцати годах жизни. И даже рекорд — сто сорок восемь, — наконец выдохнул Вульфвуд. — Но если тебе за сотку, ты должен выглядеть дряхлым стариком, а не цветущим парнем в расцвете сил!       Вэш зарделся от комплимента и похлопал ресницами, показывая очередной мастер-класс по актёрской игре. Но всё его ироничное настроение сбил следующий вопрос Ника о том, что ещё помнит его Тонгари.       За столом возникла тишина. Лохматый блондин старательно копался в своей голове. Он пытался помочь процессу, массируя виски по очереди, напряжённо хмурясь и покусывая нижнюю губу. В итоге он обречённо вздохнул и уткнулся носом в пустую тарелку, дуя губы.       — Подведём итог: ты — скорее всего столетний не-человек, который может обращаться в клок бешеного пуха, который ничего не помнит о своём прошлом.       — Я не могу обращаться, — гнусаво ответил Ураган, не отрываясь от тарелки. Он слизнул зёрнышко перчинки и пробубнел: — Это была какая-то трансформация. Что-то пошло не так. Как будто злое заклятье.       — Ага, а сила моей любви тебя расколдовала? — прыснул Вульфвуд. — Да я прынц прямо.       — Ты меня любишь?! — обладатель самых ярких лазурных глаз с зеленцой демонстративно отшатнулся от стола.       — Жить без тебя не могу! — загоготал священник, поднимаясь со стула и вспоминая вчерашний эпизод, когда Пернатый и Ужасный загнал Мерил на этот самый стол. — Мне пора на работу.       Священник уже опаздывал, а потому времени на долгие сборы не было. Он бросил грязную посуду в раковину, чтобы заняться ею вечером; снял фартук и повесил его на крючок в кухне рядом с дверью. Вэш растерянно вышел провожать его в коридор.       Обуваясь, Вульфвуд попросил питомца никуда не выходить (пока что) и дождаться его с работы. Тайфун получил свои привычные обнимашки перед уходом (хотя для обоих эта традиция казалась странной, когда «питомец» вдруг так вымахал и был одного роста с «хозяином») и остался дома один.       Во время проповеди мысли священника крутились вовсе не вокруг благочестивых текстов. Вэш Ураган витал в его голове, как самый настоящий тайфун, занимая всё пространство. Бывший бандит смирился с тем, что больше не увидит крылатую буханочку.       А вдруг это был один большой развод? Может быть, он попал под цыганский гипноз, и сейчас какой-нибудь местный табор вычищает его квартирку? Хотя… Что можно своровать на съёмном жилье у священника? Редкие бумажные книги хранились только в церкви, крупные деньги у мужчины давно не водились, с тех пор, как он покинул банду рэкетиров. Трухлявая мебель и очень скромный скарб в виде пары чёрных классических костюмов, да трёх рубашек?       Вернувшись домой, мужчина убедился, что его точно не ограбили. Но всё же в обстановке произошли кое-какие изменения.       Кресло и диван поменялись местами. Ураган воодушевлённо заявил, что раз они не поместятся вдвоём на кресле, то так будет удобнее смотреть шоу. Посуды в раковине не было — однорукий блондин как-то умудрился помыть её и расставить по местам. Не было и кошачьего лотка с наполнителем и мисок на полу кухни. Когтеточка скромно спряталась в углу.       — Теперь у тебя есть личная щётка и парочка вещей, — сказал Ник и протянул Урагану пакет с бельём. — Не знал, какой цвет ты предпочитаешь, потому купил чёрные.       Тайфун с благодарностью прижал к себе пакет и сделал парочку шутливых поклонов. Он умудрялся быть милашкой даже в недо-человеческой форме с отсутствующей конечностью.       Это было не всё. Священник показал ему второй пакет с жирными пятнами по бокам. Зрачки зеленовато-голубых глаз расширились от радости, когда Вульфвуд вытащил один из дюжины пончиков и сунул его в зубы Тонгари. Ладонь по инерции погладила по щеке с белоснежно-фарфоровой кожей, и Вэш благодарно наклонил голову, зажимая руку друга между щекой и плечом.       «— Неудивительно, что все проголосовали против тебя, Билли. В конце концов из-за тебя вся команда будет вынуждена питаться объедками и охотиться на песчаных червей всю неделю!       — Это несправедливо! — долговязый парнишка раскраснелся и всплеснул руками. — Они могли бы сначала поинтересоваться — нет ли у меня клаустрафобии! Сами виноваты, мудаки!       Все дальнейшие слова были зацензурены долгим писком. Когда Билли выдохнулся, он развернулся в сторону песчаных дюн и одиноко поплёлся в сторону заката. Оператор долго снимал его драматический уход».       Николас лениво поднёс мятую сигарету к губам, затянулся и опустил взгляд. На его коленях удобно устроилась светлая макушка. Тонгари жевал пончик с розовой посыпкой и с интересом пялился в экран: там показывали нарезку лучших моментов сегодняшней серии.       Пальцы мягко зарылись в густую шевелюру и ласкали непослушные пряди. Тайфун хихикнул и подставился под нежные почёсывания, словно был птенчиком. Он до сих пор казался Вульфвуду таинственным и совсем нездешним. Несовершенным совершенством.       Кто же ты, Вэш Ураган?