To Be Human

      Небольшая будка для исповеди напоминала собой крохотную комнатку, разделённую пополам перегородкой. В ней располагалось большое сетчатое окошко, через которое можно рассмотреть знакомый профиль Николаса с характерной горбинкой на носу. Сизый дымок от благовоний вился над его головой.       Вульфвуд мирно перебирал чётки, полуприкрыв глаза и сидя на скамье священника. Сложно догадаться, о чём мужчина думал в этот момент. Возможно, молился за плачущую девушку, которая только что покинула исповедальню? Ураган так привык к добродушной улыбке друга, что сосредоточенное лицо святоши казалось ему необычным и отстранённым, а расфокусированный взгляд холодным и чужим.       — Простите меня, святой отец, ибо я согрешил! — с этими словами Ураган запахнул за собой шторку и плюхнулся на узкую лавку напротив. — Правильный пароль?       — Вэш?       Сетчатое окошко в перегородке исповедальни сдвинулось вниз. Ураган лучисто улыбнулся и упёрся локтем в образовавшийся «подоконник». Он устроил подбородок на ладони и с неподдельным интересом глянул на Вульфвуда. Для священника обстановка была привычной, но для Вэша всё было в новинку.       — Проходил мимо и решил посмотреть храм изнутри. Здесь красиво.       — Кажется, Господь услышал мои молитвы о перерыве, — падре сложил ладони перед собой и демонстративно возвёл глаза к деревянному потолку. После рука Николаса нырнула в карман пиджака и вытащила смятую сигарету с зажигалкой. Закурив, он придвинулся ближе к окошку и выдохнул с облачком дыма: — Это приятный сюрприз.       За пару дней синяки частично сошли с побитой мордашки Урагана, а фингал под глазом приобрёл зеленоватые оттенки. Заживало всё действительно быстро — ранка на губе затянулась, и только тёмно-розовая полоска нового шрамика напоминала о себе. Видимо, Ник не соврал о волшебном поцелуе. Вэш не прочь был получить ещё один.       — Значит, в этой комнатке люди рассказывают тебе свои страшные тайны?       — Вроде того.       — Да у тебя наверное компромат на весь город, — со смешком заявил Тайфун и поднял механическую руку вверх, подвигав пальцами. — Вот откуда ты узнал про девиц того мастера…       Вместо ответа Николас сделал страшные глаза и приложил палец к губам друга. Слушать-то он действительно был обязан о каждом грешке. Слушать и отпускать. А вот распространяться об этом запрещено.       История с приобретением протеза — чёртова трагикомедия. После того, как Тонгари отмолотили на улице, Ник решил обезопасить друга. Был у святоши на примете весьма доверчивый, глуповатый, но очень любвеобильный мастер-оружейник, который специализировался не только на пушках и протезах, но ещё и на девицах лёгкого поведения. Разумеется, жена мастера не была в курсе о любовных похождениях этого Казановы. А вот Николас, к которому жадный до девичьих ласк гражданин таскается практически каждую неделю, знал всё и обо всех, хотя много раз просил этого господина обойтись без подробностей во время исповеди. Но слишком уж мастер любил прихвастнуть.       Цена самой лучшей механической руки со всякими встроенными прибамбасами превышала все разумные границы. На скидку или пожертвование для «бедного и несчастного парня с амнезией» оружейник не согласился, а потому Вульфвуд в очередной раз обратился к своей беззлобной хитрости: умыкнул один из дорогостоящих листов пергамента из церковных запасов, да пару других полезных вещиц, и всю ночь рисовал Индульгенцию на все совершëнные грехи и на парочку будущих. А прелюбодеяние любого рода вообще прощалось на всю оставшуюся жизнь.       Старания святоши не прошли даром. Этот документ выглядел настолько помпезным, насколько мог быть: крупный каллиграфический почерк, оттиск печати архиепископа на сургуче и даже кисточка, собранная из красных нитей.       Эта липа не обманула бы какого-нибудь важного господина из столицы, но на простоватого грешника из провинции произвела неизгладимое впечатление. Николасу повезло даже немного поторговаться, и вдобавок к протезу для друга он заполучил прекрасный револьвер и ящичек патронов. Боже, сохрани доверчивых идиотов!       — Я к тебе не с пустыми руками, между прочим.       Тайфун вынул из кармана сочное зелёное яблоко своей новёхонькой механической рукой. Вульфвуд с интересом посмотрел на пальцы протеза, что держали фрукт: искусный механизм, сложно было отличить от руки в перчатке со стороны.       Священник благодарно кивнул и потянулся за угощением. Вдруг Ураган неожиданно резко сдавил яблочко в руке, и сок вместе со сладкой кашицей брызнул во все стороны, перепачкав не только изумлённое лицо Николаса, но даже стенки маленькой исповедальни. Запахло весной, и у обоих мужчин потекли слюнки от аппетита. Вэш ойкнул и замер на месте. Это не входило в его планы.       — О-ох, прости! Я ещё не привык к этой руке!       Он подскочил на месте и потянулся к другу, но святоша остановил Урагана и обхватил механическое запястье. Кончик его языка осторожно прикоснулся к указательному, а затем и к среднему пальцу, собирая сладкие капельки с одуряющим свежим ароматом.       Вульфвуд не торопился. Он горячо выдыхал и не забывал пройтись вёртким языком по подрагивающим сегментам пальцев и между ними. Большой палец хитрец медленно и мягко вобрал в рот полностью, мельком бросив на притихшего приятеля быстрый взгляд. Тонгари сдвинул брови к переносице и чуть поднял их вверх. Его челюсть медленно поползла вниз, губы заметно дрогнули, а зрачки расширились так, что почти закрыли собой радужку.       Закончив со сладкими пальцами, Николас прикрыл веки с тёмными густыми ресницами и подтянул к себе раскрытую ладонь ближе. Там оставалась мякоть размозжённого яблока, и священник медленно, с явным удовольствием собрал влажные кусочки губами. Он не пропустил даже самые крохотные частички, стремительно темнеющие на воздухе. Закончив вылизывать прохладную сладкую поверхность, мужчина открыл глаза и поблагодарил Тонгари за угощение. В полумраке исповедальни мелькнула его довольная улыбка. Вэш облизнулся и еле слышно выдохнул.       — Надеюсь, стены лизать не будешь?       Это вызвало веселье и смех. Странная и тягучая атмосфера развеялась, хотя у обоих сердца до сих пор бились с удвоенной скоростью.       Святоша достал платок из кармана и предложил дождаться, когда он закончит. Ураган вовсе не был против посидеть на церковной лавке четверть часа, а потому согласно кивнул и покинул исповедальню. По пути к дальней лавочке у выхода он всё рассматривал свой протез с глупой улыбкой. А когда Тайфун опустил руку, то неожиданно встретился взглядом с Ливио.       Младший брат Ника сидел в последних рядах, скрестив руки на груди и явно скучал. Он пытался занять себя просматриванием бесплатного песенника, которые лежали повсеместно, но судя по кислой мине особого воодушевления не испытывал. Может быть, он тоже ждал Николаса?       Священник старательно стёр следы «угощения» со стен исповедальни. На его счастье, в будние дни прихожан было мало, а потому он мог покинуть свой пост со спокойной совестью.       Мужчина умылся в туалете, почистил костюм от мелких частичек яблока и вытащил пару липких капель кашицы из волос. Страшно представить, что ещё Вэш может так ненароком стиснуть и изувечить. Хмыкнув от собственных мыслей, падре бросил любопытный взгляд в зеркало и убедился, что всё в порядке. Чуть позже Николас попрощался с настоятелем и вышел в зал. К его удивлению Вэш и Ливио сидели рядышком на лавке и оживлённо общались, жестикулируя. Ещё один сюрприз?       — Хэй, Нико! Этот малый говорит, что он твой бесоёб. Ай!       — Хотя бы в церкви не выражайся, — усмехнулся Вульфвуд и немного потряс ладонью, которой дал подзатыльник Даблфангу. — Это долгая история. Ты чего тут забыл?       — Хотел посидеть с тобой в баре, пока Мерил устроила сходку со своими подружками. Я не вынесу вечер в компании трёх беременных цыпочек. Да не смотри ты так на меня, пусть твой бесо… гм, как говоришь тебя звать? — обратился он к Урагану.       — Вэш, — подсказал тот, помахав протезом.       — В общем, пусть Вэш тоже идёт. Тем веселее!       — Пойдёшь с нами? — уточнил святоша. — Ты вообще пьёшь алкоголь?       — Этого я тоже не помню, — пробормотал Тайфун. — Но с радостью попробую!       — О, наш человек! — расцвёл Ливио. Он выгнул грудь, и стал казаться ещё больше и шире, хотя более шкафообразную фигуру во всём городе не сыскать. — Я вас всех перепью!       — Только не спои моего Тонгари, — с этими словами святоша демонстративно придвинул к себе Вэша и похлопал по его плечу. — Иначе мне придётся нести его домой на руках.       В отличие от церкви, бар под вечер был полон посетителей. Троица с трудом протиснулась к свободному столику в глубине зала, и пусть телевизор располагался довольно далеко, здесь были свои развлечения.       Соседняя компания весело резалась в покер, и их увлечённая игра то и дело привлекала взгляды. Многие сидящие рядом уже делали ставки, а некоторые гнусные личности даже ходили от игрока к игроку и пытались подсказывать. Таких быстро скручивали, тащили на выход и давали пинка для ускорения.       Главной темой для Ливио стало «волшебное» превращение крылатого питомца в человека. Он не прекращал задавать кучу странных вопросов и всё порывался потрогать Тонгари и заглянуть ему в рот, чтобы рассмотреть зубы («Интересно, а они у тебя как у животных?») или ещё хуже — прикоснуться к языку («Такой же шершавый?») Вэш смеялся и отвечал практически на все безобидные «почемучки» ветеринара, насколько позволяла его память, а вот Николаса раздражало такое любопытство младшего. Он подкатывал глаза к потолку, время от времени давал брату подзатыльник, а то и вовсе притягивал к себе друга и шутливо шипел на Ливио, чтобы оставил малыша Тонгари в покое.       После пятого литра на троих, Даблфанг расслабленно откинулся на поскрипывающий стул и хмыкнул в след Урагану, который пробирался между столиков в сторону туалета.       — Колись, Нико, — заплетающимся языком произнёс ветеринар. — Что между вами?       — Ха? О чём ты, идиот? Я священник.       — Да, но ты слышишь себя со стороны? Это «мой Тонгари, мой Вэш, моего Урагана»… — он сделал несколько крупных глотков и вытер пенные усы тыльной стороной ладони. — Окей, он был твоим зверьком. Спишу на это. Но Ник, блядь, этот взгляд... Это же пиздец.       Вульфвуд замер, а после уставился в пустую кружку. Обычно Каратель умело скрывал эмоции, но с Тонгари всё шло псу под хвост. Сложно было солгать — что брату, что себе, ведь в его сердце поселилось нежное и приятно чувство. Улыбка сама расцветала на губах, а глаза ярко блестели, стоило Урагану появиться в поле зрения. Неужели это выглядит как влюблённость? Господи, он ведь не заметил, как…       — То, что я рад своему другу не значит, что… Эй! Какого хера ты ржёшь? — когда младший громогласно расхохотался, Вульфвуд фыркнул и раздражённо прикусил нижнюю губу длинным резцом. — Блядь, да что смешного?       — Ты думал, ха-ха, я про твой взгляд, что ли? Аха-ха-ха! — здоровяк отсмеялся и допил пиво, после чего стукнул пустой кружкой по столу. — Стоит тебе отвернуться, так этот бесоёб смотрит на тебя так… Так… Хм… Как Мерил на банку солёных огурцов!       — И что это должно значить?       — О, братишка, — Ливио придвинулся ближе с видом знатока и продолжил: — Когда в поле зрения моей малышки оказывается такая баночка, она глядит так, будто сейчас же вытащит каждый огурчик, обсосёт его со всех сторон, оближет, сожрёт с хрустом, а затем выпьет весь рассол и вылижет банку изнутри!       Вульфвуд поражённо замер и уткнулся взглядом в столешницу. На его губах расползлась пьяная и счастливая улыбка.       Когда Ураган вернулся за столик, он жизнерадостно потянулся и довольно пощурился. Пьяные братья с каждой выпитой кружкой становились всё смешнее. Их языки заплетались, когда они наперебой травили шутки, анекдоты и забавные истории из жизни, как та, в которой Ливио, будучи совсем юным мальчишкой пытался курить ножки песчаных червей, повторяя за старшим братцем. После ещё одной кружечки пива на каждого, Тайфун не выдержал и рассмеялся:       — Вы такие забавные!       — Так, я н-не пон-нял, — медленно, почти по слогам произнёс Даблфанг. — Какого хуя он не пьян-неет?       — Н-надо з-заказать виски, — решил Вульфвуд и сделал жест разносчице. — Щ-щас мы его…       Они прогудели всю ночь. Народ уже стал разбредаться по домам, и Вэшу показалось, что им тоже пора. Он прижался губами к горлышку бутылки и допил почти половину оставшегося алкоголя. После этого ему показалось, что голова начала кружиться чуть сильнее, а перед глазами слегка задвоилось.       — Каж-жется, я что-то чув-вствую! — заявил он и поднялся из-за стола. — Эй, я пьяный!       Ноги бедняги чуть не подогнулись, мир стал ещё ярче, а настроение просто зашкаливало! Он рассмеялся и попытался растолкать братьев, которые наполовину лежали на столе и пьяно мычали. Да у них был целый диалог на этом непонятном языке!       К Тайфуну подошла уставшая разносчица и заявила, что бар закрывается. Она в приказном тоне заявила, чтобы Ураган забирал своих друзей и шёл домой, или перекаченный здоровяк в углу поможет всем «выйти». Вэш шумно сглотнул и вытаращил глаза, совершенно не представляя, как он «уведёт» своих друзей.       Ночная прохлада приятно обдувала лицо. Это было весьма кстати, так как Вэш обливался потом и кряхтел под неподъёмной ношей.       — Боже мой, Ливио! Хотя бы переставляй ноги! — взмолился мужчина, чувствуя, как его конечности трясутся от невероятной тяжести.       Здоровяк буквально висел на левом плече Тонгари. Он вцепился в Урагана мёртвой хваткой, но зато протез прошёл свою первую проверку на прочность и не оторвался. Даблфанг хрипел как бульдог, шаркая и еле-еле двигая ногами, спотыкаясь о каждую выбоинку в брусчатке и подволакивая ноги. И даже две остановки, чтобы проблеваться, не сделали его ни на капельку легче.       Вульфвуд тряпкой висел через правое плечо. Он совсем не подавал признаков жизни, только тихо дышал, а руки его раскачивались как плети. Но спасибо, что Ник был легче своего брата почти в два раза.       Вэш тащил и тащил их, боясь остановиться лишний раз. Ему казалось, что если он перестанет двигать ногами, то просто свалится с этими двумя на дорогу и потеряет сознание. Он весь взмок, хребет ныл, а коленки и руки тряслись; ткань рубашки и штанов подозрительно трещала. В иной раз ситуация казалась ему настолько смешной, что он жалобно хихикал, но дыхание тут же сбивалось, и он заходился в надсадном кашле. Чтобы ещё раз!..       Дома он ввалился в двери и упал. Вся пьяная куча распласталась в коридоре и не думала шевелиться. Придавленный Вульфвудом и Ливио, Вэш дрыгал ногами и хрипел от радости, что это конец его каторги.       Пока оставались силы, он подхватил ветеринара за плечи и уволок в гостиную. С неимоверным усилием Тайфун завалил его на свой диван и кое-как стащил ботинки. Он хотел раздеть беднягу, но здоровяк начал махать своими кулачищами и орать, что женатый, и чтобы все шли на хуй. Пожав плечами, Вэш накинул на него плед и вернулся в коридор.       Вульфвуд до сих пор был в отрубе. Но с ним Тонгари обошёлся намного ласковее. Встав на колени рядом с приятелем, Вэш закинул его руку на свою шею и взял на руки. Конечно, святоша не был пушинкой, но приятная нежность и трепет где-то внизу живота придавала сил. Казалось, что Тайфун может пронести друга на конец света и даже ни разу не споткнуться. Но уже в спальне руки бедняги тряслись от недавнего перенапряжения, и он едва не уронил приятеля мимо кровати.       — Ну и кто кого притащил домой? — фыркнул он, разув священника.       Пальцы механической руки пробежались по пуговицам пиджака и рубашки. И если Ливио он просто вытряхнул бы из его шмоток, то здесь Вэш действовал крайне обходительно: придерживал Ника за талию и позволил его щеке устроиться на своём плече, когда избавлял мужчину от одежды. Оставив Вульфвуда в трусах и белой майке, Ураган заботливо укрыл его одеялом и вышел из спальни.       Увидев ветеринара на своём диване, бедняга впал в лёгкий ступор. Он и забыл о том, что его спальное место уже занято. В кресле Ураган уже не поместится, а перспектива спать на полу его не прельщала. Мужчина надеялся, что сможет завтра хотя бы встать с кровати после сегодняшнего подвига.       Тайфун вернулся в спальню. Скинул с себя рубашку и брюки и присел на край постели. Вульфвуд сладко сопел, прижавшись щекой к подушке, и вряд ли смог бы выгнать его.       — Надеюсь, ты не против? — пробормотал Тонгари.       Он даже не боролся с искушением, а обвил узкую талию Николаса обеими руками и притянул своего человека к себе. Нос прижался к тёмным растрёпанным волосам, а губы слегка коснулись виска святоши. А ведь сейчас он мог бы сделать с Вульфвудом всё, что хотелось… Вэш глумливо хихикнул и просунул ладонь под майку друга. Он прижал её к обнажённой груди, чтобы ощутить мерное биение этого прекрасного сердца.        — Спокойной ночи, Вульфвуд.       — М-м-м, — сквозь сон промычал Николас и прижался задницей и поясницей к животу мужчины, — мой.