To Be Human

      Вэш медленно открыл глаза и поднял взлохмаченную голову. Комнату заливал яркий солнечный свет. Судя по оживлённому шуму за окном, наступил полдень. Всё ещё хотелось спать, так как бедняга проворочался всю ночь — проклятый сон всё не шёл, и даже тушка Вульфвуда, затисканная в самых разных позах, не помогала.       В волосы приятно зарылась чужая пятерня и прижала голову Тайфуна обратно к груди святоши. Зелёно-голубые глаза встретились с тёмно-синими, и Вэш хмыкнул, вновь прикладываясь щекой к смуглой коже, покрытой чёрными волосками. Он запоздало вспомнил, что не снимал майку с друга, а значит это сделал Ник, замучившись от жары. Тайфун и сам взопрел под одеялом, а потому лениво двинул ногой, чтобы плед соскользнул с его плечей и спины на задницу. Стало прохладнее, и мужчина закрыл глаза, довольно засопев.       Кончики пальцев едва притронулись к его лицу. Скользнули по переносице и щекам, деликатно очертили контур губ и прикоснулись к мелкому шраму, а рука, ласкающая волосы, мягко зачесала чёлку назад. Пастор глубоко вздохнул, облизнул пересохшие губы и забормотал:       — Надеюсь, я вчера ничего такого не…       — Не порть момент.       Николас умолк и вновь погладил его по щеке, на этот раз костяшками пальцев. Тонгари подставился под ласку и с удовольствием потянулся, а затем обнял друга обеими руками, как большую мягкую подушку. Вэш потёрся кончиком носа о широкую грудь мужчины, словно зверёк и получил новую порцию поглаживаний — по плечам и загривку, по самой кромке коротких волосков на затылке, и это вызвало у него приятные мурашки по спине.       Когда Вульфвуд в очередной раз прошёлся ладонью по щеке и шее, прикасаясь так ласково, будто Ураган был фарфоровым, тот приоткрыл один глаз и вновь поймал взгляд священника.       — Давно не спишь, кстати?       — Не порть момент, Тонгари.       Вэш хмыкнул и сонно зевнул, расслабляясь. Подушечки чужих пальцев принялись скользить по старым шрамам. Кожа там давно огрубела и стала не так чувствительна, но Вульфвуду удалось вызвать лёгкую щекотку, отчего Тайфун широко заулыбался. Порой он посмеивался и машинально подёргивал плечом, но вскоре его сморила приятная полудрёма. Тёплая ладонь друга замерла на оголённой пояснице. Дыхание падре замедлилось и стало глубже.       В квартирке вдруг раздалась резкая телефонная трель. Мужчины синхронно вздрогнули и завозились в кровати, путаясь в конечностях друг друга и в одеяле. Николас первым выбрался из постели и метнулся в коридор к трезвонящему аппарату. Вэш услышал громкий жалобный стон Ливио из гостиной и мысленно пожалел беднягу. А казался ведь таким непробиваемым…       Собрав свою одежду, Тайфун проскочил мимо Николаса в ванную и с блаженной физиономией забрался под прохладные струи душа. Какое замечательное утро!       Глазунья аппетитно шкворчала и постреливала капельками масла. Тонгари сидел на своём излюбленном месте — свежий, бодрый и сияющий. Он наблюдал за хозяином квартиры, который привычно готовил завтрак в костюме и с фартуком поверх него. Даблфанг, сидящий по правую руку, напоминал зомби: лицо его опухло, под глазами пролегли тёмные круги, а ещё от него фонило перегаром на несколько метров вперёд.       — Так что она сказала?       — Мерил-то? Ну, то, что домой ты можешь не возвращаться, — жизнерадостно ответил Вульфвуд, которому пришлось принять первый удар на себя и выслушать истеричные крики девушки в телефонную трубку. — Как всегда, в общем.       Тайфун дождался, когда священник быстро прочёл молитву перед едой, и набросился на горячее. На его тарелке появился кусок хлеба с приличным слайсом солёной горбуши, и Вэш благодарно промычал с набитым ртом.       — Может, перезвонишь и объяснишься? — предложил он, впивая зубки в бутерброд.       — И так башка раскалывается, — простонал ветеринар. — А она наорёт на меня за то, что шлялся всю ночь. Вам-то хорошо, ненормальные. Никакого похмелья у вас, да, сволочи?       — Ливио, — с явным предупреждением в голосе выдохнул Ник.       — Что «Ливио»? Повезло тебе с теми экспериментами в приюте, что теперь даже… Ай!       Судя по звуку Каратель пнул брата под столом. Тонгари удивлённо посмотрел то на одного, то на другого, но спрашивать не стал. Тема явно болезненная, и Вульфвуд расскажет сам, если потом захочет. В этой квартире уважали личный выбор.       Хотя любопытство тонкими колокольчиками отозвалось в его душе. Загадочные эксперименты… Теперь понятно, почему старший брат не испытывал никаких сложностей после дичайшей пьянки, а младший выглядел так, будто по нему проехался песчаный пароход.       Ливио, единственный, кому сегодня нужно было на работу, уже не спешил. После завтрака он отзвонился боссу и пожаловался на простуду. Вэш и Ник еле сдерживали смех, когда невольно подслушали, как Даблфанг старательно кашляет и пытается хлюпать «заложенным носом». В конце концов ветеринар взял себя в руки и отправился к жене, вымаливать прощение и отсыпаться.       — Наконец выходной.       Николас мыл посуду всё в том же фартуке и дымил сигаретой. Ураган вызвался помочь ему и стоял рядом, дожидаясь, когда друг передаст ему чистую и мокрую тарелку. Получив её, блондин старательно вытирал капли воды полотенцем и складывал на место.       — Какие у нас планы? Ты ведь не просто так разоделся.       — Я обещал поучить тебя стрелять, помнишь?       Глаза Тонгари заблестели и он подпрыгнул на месте от нетерпения. Конечно же он помнил! Тот револьвер, который святоша выменял вместе с протезом, предназначался ему. Вульфвуд стиснул сигарету зубами и криво улыбнулся в ответ.       — Тогда чего ждёшь? Одевайся и поехали.       Автобус тащился так медленно, что Ураган хотел выбежать и толкать его, чтобы добраться до места скорее. Но на улице не было кондиционера, а также довольно приятной компании. Здесь собралась горстка разношёрстных людей, которые добирались из пригорода Декабря в столицу, и Тайфун успел рассмотреть почти каждого.       Больше всего его впечатлили молодые ребята с кучей музыкальных инструментов. Лидером среди них оказался высокий рыжий парень с добрым веснушчатым лицом, который всю дорогу что-то тренькал на своём инструменте с сосредоточенным видом. Девушка, сидящая рядом, прошептала Вэшу, что её друг сочиняет новую песню, которая станет хитом.       Глаза Вэша восторженно засияли. Но послушать что-нибудь из популярного он не успел — только рыжик согласился сыграть, как Вульфвуд похлопал друга по спине и заявил, что скоро их остановка.       Они вышли у старого обветшалого дорожного знака, гласящего «80 км до Декабря». Автобус чихнул сизыми клубами дыма и укатил вперёд по грунтовой насыпи среди Пустоши. Николас удобнее подхватил увесистую сумку, которую взял с собой из дома, и мотнул головой в сторону двух высоких скал в двухстах метрах от дороги.       — Кобура надевается как пояс. Ты ведь правша? Тогда закрепи кобуру справа вот так и… Эй, эй, эй!       Тайфун оказался не просто способным учеником. Пальцы его моментально справились с пряжкой ремня на поясе и ловким движением поправили кобуру. Мышечная память удивила его самого, когда правая рука легла на шершавую рукоять револьвера, а большой палец с готовностью отщёлкнул крохотный ремешок на магните, не позволяющий оружию вывалиться во время движения.       Вэш вытащил ствол и уверенным движением нажал на кнопку барабана, после чего ловко открыл его и машинально хлопнул ладонью снизу. Все шесть патронов вылетели из барабана, ярко сверкнув на солнце, и мужчина поймал их в кулак одним отточенным движением. Челюсть Вульфвуда отвисла, и это так насмешило блондина, что он звонко расхохотался.       — Значит, ты умеешь обращаться со стволами, хм. Любопытно, — с этими словами Ник закурил и достал из сумки десяток широких белоснежных тарелок. — Попробуешь стрельбу по движущимся мишеням? Я хотел для начала предложить тебе пустые банки, но раз ты такой мастер…       — А давай!       Вэш зарядил пушку и с азартом крутанул её на указательном пальце. Очевидно, что в прошлом этот лохматый блондинчик имел дело с огнестрелами.       Большое солнце медленно клонилось к горизонту. Мужчины отошли далеко от дороги, и даже сумка Николаса одинокой точкой виднелась вдали. Они часто дышали и проваливались по щиколотки в пески; волосы обоих растрепал прохладный вечерний ветерок, а капельки пота стекали по вискам и шеям.       — Двадцать из двадцати! — хрипел Вульфвуд, отчаянно жестикулируя одной рукой. Во второй он держал последние пять тарелок, звякающих при каждом шаге. — Без тренировки! Без подготовки! Твою ж мать, Тонгари!       Ураган вдруг остановился. Священник налетел на него по инерции и едва не выпустил свою ношу из рук, матерясь от восторга и изумления. Безумие на лице стрелка заставило Карателя отступить на пару шагов. Дальше последовало сумасшедшее предложение:       — Вульфвуд, завяжи мне глаза!       — А ты меня не подстрелишь?       — Ну… Давай договоримся, что я встану лицом в ту сторону, куда ты будешь кидать.       — Бля, Тонгари. Ты псих! Давай.       Ради этого эксперимента Вульфвуд пожертвовал своей рубашкой. Он оторвал приличный кусок и сложил его несколько раз, а затем приложил к своим глазам, чтобы убедиться, что плотный хлопок не просвечивает. Ураган смеялся и покачивался на месте, воодушевлённый своими внезапными навыками пальбы.       Ник завязал ему глаза и на всякий случай предупредил, что стоит слева. Он сомневался, что Тонгари сможет провернуть подобный фокус, но они зашли слишком далеко, чтобы не проверить.       — Бросаю вперёд! — выдохнул падре и с огромным усилием метнул тарелочку как можно выше.       Ураган замер на долю мгновения. Затем резко вскинул оружие и нажал на курок. Фарфор разлетелся на мелкие кусочки в голубом небе и полетел на барханы крохотными сверкающими осколками.       — Блядь, тебе просто повезло, — затравленно прохрипел Вульфвуд. — Давай ещё!       Ответом ему послужила широкая улыбка приятеля. Вэш крутанул барабан и замер, прислушиваясь.       Он подстрелил четыре тарелки. Охреневший от такого поворота Николас был практически уверен в том, что этот засранец наёбывает его каким-то странным способом. А потому в последний раз он прохипел: «Кидаю» и развернулся на 180 градусов, швыряя фаянсовую вещицу за спину Тайфуну, а не перед ним.       Блондин повернул голову к правому плечу, прислушиваясь. Что-то явно сбило его с толку, но спустя долю секунды, он резко развернулся (Вульфвуд моментально упал на землю, чтобы его не подбили) и выстрелил в непривычном направлении. Звон простреленной у самой земли тарелки разлетелся по всей округе.       — Какого фига?! — возмутился взлохмаченный мужчина и стянул повязку с глаз. — Ведь договорились вперёд!       — Как ты это делаешь, ёбаный ты монстр?! — взревел Вульфвуд и потряс его за грудки. — Ты не человек! Ты подглядывал!       Вэш сам не верил в происходящее. Но факт оставался фактом: он потрясающе стрелял и умело обращался с револьвером. Оружие вернулось в кобуру, и мужчина устало выдохнул, поворачиваясь к горизонту.       Всё вокруг начинало приобретать оранжево-рыжие оттенки. Ветер становился всё сильнее и прохладнее, а над головой в темнеющем небе постепенно проявлялись очертания двух белёсых месяцев, которые к ночи становились ярчайшими светилами на небосводе Гансмоука. Николас всё ещё возмущался.       — Что, выдохся, чудовище?       — Запалился, скорее, — хохотнул Ураган и вернул ремешок на рукоять револьвера в кобуре. — Ты не прихватил воды?       — Немного, — уклончиво ответил Вульфвуд, разворачиваясь в сторону сумки и медленно бредя к ней. У него самого пересохли губы ещё час назад.       — Немного? — переспросил Вэш, странно поглядывая.       — Да, во фляге.       Они прошли пару шагов вперёд, переглядываясь. Первым на бег сорвался Вэш. Он припустил так, что пятки его ботинок засверкали перед священником, а в воздух моментально поднялось облачко пыли. Вульфвуд заорал от возмущения и бросился следом.       Их обувь и одежда явно не предназначена для бега. Николас думал, что преимущество на его стороне, так как не раз приходилось пересекать часть Пустоши, но засранец Тонгари летел по песку словно у него вновь отросли крылья. Ураган первым добрался до сумки и раскопал в её недрах небольшую флягу на пол-литра — смехотворный запас для двоих мужчин, которые шатались по жаре весь день.       Но не успел гадёныш отвинтить крышку, как бывший головорез сбил его с ног. Они стали кататься по песку, вырывая из рук прохладную флягу, в которой булькала потрясающая желанная прекрасная жидкость. Посудина выскальзывала и падала в песок до тех пор, пока её снова не откапывали, хватали и не выбивали из рук друг друга. В пылу драки оба нахватались песка и отплёвывались от него, шипя и мутузя друг друга, словно два сцепившихся кота. Урагану повезло и на этот раз.       Николас просчитался тем, что сделал захват металлической руки, которая не чувствовала боль. Тайфун извернулся и перекатился вместе с ним по песку, моментально укладывая святошу на лопатки, а для верности оседлал его и прижал коленями руки приятеля к бокам.       Наглец тяжело дышал, но отвинтил крышечку фляги и припал к горлышку с довольным мычанием. Каратель орал и бесновался под ним, елозил как червь, пытаясь выбраться, но этим только расплескал драгоценную жидкость по подбородку и шее засранца.       Напившись (и облившись), Вэш медленно перевернул фляжку. С горлышка сорвались две жалкие капельки и моментально впитались в песок. Вульфвуд покраснел от злости, и его ор эхом отразился от ближайших каменных глыб.       — М-м! — Тонгари промычал и показал пальцем на свой рот.       Кажется, он успел набрать немного воды.       — Т-твою мать…       Хватка жилистых ног моментально ослабла. Николас наконец смог двигаться и приподняться на локтях, уже не стеснённый в своих движениях.       Он же не предлагает?..       Вульфвуд сглотнул вязкую слюну и скользнул взглядом по губам и мокрому подбородку мужчины.       — М-м?       — Блядь, да, хочу. Вот ты сука.       Ураган хмыкнул и наклонился. Его прохладные влажные губы прижались ко рту друга, и Николас поскорее прильнул теснее. Это был крохотный глоток воды, уже согретый чужим ртом, но Вульфвуд никогда не пробовал ничего слаще этого.       Потому что секунду спустя в его рот скользнул гладкий и нежный язык Тонгари. Николас опустил крепкую ладонь на затылок Вэша и стиснул его мягкие светлые патлы в кулаке. Они оба желали этого.       Каратель гладился губами о тонкие уста друга, сминал их своими и даже умудрялся безболезненно задевать длинными резцами. Они, кстати, пришлись Тонгари по душе, так как святоша несколько раз ощутил, как чужой язычок с интересом натыкается на его клыки и изучает, скользя и трогая. Любопытный…       Вэш целовался как бог: почти не дышал, гладил колючую щёку Ника пальцами здоровой руки и время от времени менял наклон головы. Его язычок — верткий, мокрый и скользкий от воды сплетался с языком Вульфвуда, поглаживался и пошло обменивался слюной. Было мокро, трепетно и сладко, настолько, что Николас не сдержался и низко простонал, медленно опуская пылающую ладонь на узкое бедро приятеля. Локтем второй руки он всё ещё упирался в песок.       Вульфвуд инстинктивно почувствовал движение чужих ресниц и тоже приоткрыл глаза. Нежный и затуманенный взгляд глаз цвета морской волны вызвал мурашки по коже. Игривое движение язычка стрелка выбило новый хриплый стон из груди Ника, и он поспешил ответить на провокацию: прихватил резцом нижнюю губу Тонгари. Теперь уже кротко простонал блондин.       Ха, подумал Каратель, маленькая победа.       Что-то вдруг ярко блеснуло в сгущающихся сумерках пустыни. Священник прищурился и оттянул голову засранца за волосы в сторону, медленно соображая, откуда бликует этот «солнечный зайчик».       Что-то со стороны дороги…       — Твою мать, Тонгари! — Вульфвуд вскочил с места и бросился к уходящему автобусу.       Николас махал руками так, будто собирался взлететь. Следующий автобус появится здесь только завтра днём, а подыхать всю ночь от холода и полдня от жары посреди Пустоши — хреновая перспектива.       — Вульфвуд, ты на меня наступил! — возмущенно проорал Ураган, но обида не помешала ему подхватить сумку и побежать следом.