To Be Human

      К счастью, автобус они догнали. Вэш чуть всё не запорол — в процессе бега дурень вытащил револьвер и хотел пальнуть в воздух, но Ник вовремя заметил это и проорал, что водила тогда точно даст по газам. Ещё решит, что они бандюги какие. Пришлось бежать и кричать, подбирать по пути камешки и швырять в жестяные бока транспорта до тех пор, пока их не заметили.       Каких-то два часа тряски в дороге, и вот он дом, милый дом. Они ввалились в квартиру тяжело дыша. Не сговариваясь, мужчины бросились в уборную и врубили оба крана — ванны и умывальника. Прохладная вода казалась им божественным даром, и друзья блаженно мычали, поглощая её до тех пор, пока животы не раздулись.       Активная прогулка и пробежка утомила. Усталая полудрёма в жёстких, потрёпанных и чудовищно неудобных креслах автобуса ещё больше выбила из сил, а потому у Николаса не было желания даже пялиться в телевизор. Завтра утром будут крутить повтор шоу, а сейчас он мечтал только о душе и кровати, медленно переставляя ноги.       Мужчина посмотрел как Тонгари лакает воду, склонившись в компрометирующей позе, и сладко зевнул, а затем принялся расстегивать пуговицы пиджака. В голову прокралась пошлая мыслишка предложить Вэшу принять водные процедуры вместе, но тот свинтил ещё до того, как смятая белая рубашка упала на пол. Судя по звону тарелок, приятель совершал набег на холодильник.       Под тёплыми струями воды Вульфвуд думал о поцелуе и глупо улыбался. Будучи подростком он конечно же влюблялся пару раз — и всегда безответно. То были девчонки из приюта, а сиротки из секты воспитывались невероятно набожными. Серые длинные платьица, обязательные платки на головы и бесформенные лёгкие плащи, оставляющие слишком много простора для фантазии.       Мальчишки, конечно же, были мальчишками. Они умудрялись доставать картинки с обнажёнными девицами, которые переходили из рук в руки как самые настоящие сокровища. Кое-кто улепётывал в ночи в ближайший городок, а потом возвращался с восторженными рассказами о пошлых разносчицах из бара. Но Вульфвуд так и не сбежал ни разу — был мал для подобного. А когда он подрос и начал изучать своё тело, то начались проклятые эксперименты.       Забавно. Не иметь сексуального опыта в таком возрасте… Для священника это не так уж и плохо, но для того, кто собирается покорить такого как Вэш — ужасно. Однако взаимность, витающая в воздухе мерцающим ореолом придавала Нику надежду. В конце концов, Тайфун сам полез лобзаться, а это что-то да значило!       На Вэша… многие западают. Наверняка. Не могут не!       Вульфвуд ревниво поскрипел зубами и выключил воду. Мысли о том, что кто-то прикасался к его «питомцу» вызывали раздражение, но к прошлому ревновать было глупо. Особенно, когда Тайфун ничего не помнил о себе. Если помечтать, то мозг охотно верил в то, что и у Тонгари не было ничего серьёзного до его «спячки». До Ника.       Они столкнулись в дверях ванной. Вульфвуд едва не уронил полотенце, которым обмотал бёдра, а Вэш чуть не выпустил из рук бутерброд, который нёс святоше. Кусок хлеба, щедро смазанный томатным соусом и кусок холодной варёной курицы сверху. Скромно, но сытно. Свой бутерброд Ураган нёс в зубах, словно добычу.       Ник принял угощение и поблагодарил Вэша, после чего тот пошёл мыться и закрыл за собой дверь. Они только-только добрались до первой базы*, и Каратель даже не думал, что сегодня ему выпадет шанс перескочить на третью или полноценный хоум-ран.       А что, если Тайфун ждёт от него инициативы? Мужчина достал из шкафа свободные штаны и сел на край постели, задумчиво хмурясь. Первый шаг (шажище!) сделал сегодня Вэш, но с его дурашливым поведением сложно было сказать, что у лохматого на уме. Вульфвуд натянул штаны и забрался под одеяло, роясь пальцами во влажных волосах и переживая, что делает всё не так. Хотелось завоевать внимание своего Тонгари… Мысль о том, что он недостаточно хорош, придавила его к постели, будто штангой. И почему Тайфун сбежал из ванной? Ведь с его-то характером мог бы и остаться!       Каратель перевернулся на бок и мечтательно прикрыл глаза. Ник так приласкал бы его… Мужчина провёл ладонью по белой простыне, а затем повторил движение подушечками пальцев, вспоминая утренние ласки. Сердце забилось быстрее, мышцы внизу живота поджались сами собой, а где-то внутри скрутился крепкий узел. Ему срочно, прямо необходимо сейчас же прикоснуться к Тонгари!       Шлёпанье босых ног у двери заставило его резко сесть. Вэш стоял в дверном проёме в одних черных узких штанах и сушил волосы полотенцем. Заметив, что Вульфвуд обратил на него внимание, блондин подарил ему одну из своих дежурных улыбочек и пожелал доброй ночи.       — Иди ко мне, — эти слова сорвались с губ Карателя быстрее, чем он подумал.       Вэш удивлённо вскинул брови. Улыбка дурачка повторилась, и он исчез из поля зрения. Николас расстроился сильнее, чем ожидал. Конечно же он помнил, что у его Тонгари своевольный характер, но чтобы молча свалить на диван… Ник сделал что-то не так? Не то? Или не сделал?       Подушка Вэша влетела ему в лицо так неожиданно, что мужчина рухнул назад на спину. Чертыхаясь, он откинул её к стене и встретился взглядом с зеленовато-голубыми глазами Урагана, который хищно шагал к нему по постели.       — Я уже подумал, что не предложишь, — заявил он и сел на Вульфвуда верхом — также, как несколько часов назад, в Пустоши.       «Только бы не встал», — взмолился про себя святоша.       Ему повезло. Серьëзная вылазка для стрельбы в Пустоши забрала достаточно сил, а потому тело не успело отреагировать должным образом. Если бы узкая задница приятеля ещё минуту вертелась бы на Нике, то бессовестный Тонгари ощутил бы, что чувства Карателя к нему перерастают из платонических в пошлые, плотские и… такие горячие!       Ураган завалился на бок рядом и широко зевнул, потягиваясь. Он похрустел позвонками и сонно причмокнул, укладываясь щекой на грудь Ника. Его тоже вымотал этот день.       Стоило блондину прикрыть глаза, как падре прикоснулся губами к его подрагивающим ресницам. Светлые и мягкие, они напоминали шерстинки на мордашке крылатого питомца.       Тайфун вернул поцелуй. Он потянулся с закрытыми глазами вперёд, и Вульфвуд сам повернул голову, ловя его губы. Влажный кончик языка скользнул по нижней губе мужчины, пробрался в рот и задел острый клычок. Вэш расслабленно промямлил что-то в его рот, а затем поцелуй углубился. Чувственно, легко и нежно, будто они давно были парочкой и угадывали желания друг друга с полуслова. Теплая ладонь Тонгари легла на колючую щёку Николаса и погладила, спускаясь кончиками пальцев на подбородок и шею. Вульфвуд пробрался мягкими подушечками к затылку друга, а вторая рука легла на самый крупный шрам на талии, придвигая партнёра к себе.       — А знаешь, — сонно выдохнул Вэш, когда их губы наконец разомкнулись. — Сегодня во время стрельбы мне показалось, что я что-то вспомнил.       — М? И что же?       — Не знаю. Чувство, а не образ или картинка. Какое-то правильное, словно оружие играло важную роль в моей жизни, — мужчина замер на полуслове и погрустнел. — Мне кажется, что раньше я стрелял не по тарелочкам, Вульфвуд.       — Не расстраивайся раньше времени, Тонгари. Если ты что-то такое чувствуешь, значит мы на верном пути. Ты вспомнишь.       Вэш вздохнул и снова закрыл глаза.       Собственная память напоминала ему разорванное полотно. Так странно помнить, что он любит рыбу, но практически не нуждается в еде; что эта планета — не самое лучшее место для обитания, но и он — совершенно точно не человек; что Пустошь может убить даже такого, как он, и что ночная прохлада заставляет стучать зубами от холода.       Тело помнило больше. Как спать, как есть и пить, как застёгивать пуговицы и обходиться одной рукой длительное время, как обнимать кого-то важного, совершенно бесценного.       Мягкий виток давно забытых событий пощекотал нервы.       Кто же ты? Что я чувствовал к тебе? Вернись в мои воспоминания, ведь это так важно!       Горячее тепло чужого тела под щекой — это точно что-то новое. Неловкие объятия с дремлющим человеком — нет, такого точно не было.       Но что было?       Чем больше Ураган копался в своей заблокированной памяти, тем больше убеждался: он кого-то потерял. Проваливаясь в сон, мужчина глубоко вздохнул, моля себя вспомнить хоть что-нибудь.       Вульфуд проснулся с первыми лучами солнца. Просыпаться так рано во второй выходной, когда можно валяться до самого обеда, всегда обидно. Но привычка открывать глаза за полчаса до звонка будильника сформировалась сама собой за несколько лет службы. Святоша лениво потянулся на постели.       Раньше, когда у него был один очень милый пернатый питомец, походящий на смешную буханочку, в это время Ника уже топтали маленькие лапки, а любопытный нос тыкался в лицо. Утренняя кормёжка — не такая старая, но уже часть ежедневного ритуала, и проспать её мужчина не имел права. Вспомнив, что приятель уснул рядом, Вульфвуд решил, что побалует милого негодника завтраком в постель. Романтично? Вполне.       А где же? Рука Карателя похлопала по кровати рядом. Николас сонно приподнялся на локтях, осматривая комнату в поисках светлой взлохмаченной макушки и замер. Инстинкты резанули леской по нервам, и волоски на руках мужчины встали дыбом.       Ураган замер у стены. Замер странно и необычно — выставил ладони перед собой, будто толкал невидимую преграду. Его плотно облегающая одежда — черная водолазка по самую шею — сияла голубоватыми бесчисленными рунами и уходила под кромку штанов, в которых блондин уснул вчера. Проморгавшись, Вульфвуд раззявил рот: это не одежда, а кожа!       Тихий еле уловимый шёпот походил на всхлипы. Тайфун быстро бормотал, прикладываясь лбом к стене, а его тело напряглось до предела так, что были видны очертания крепких мышц на спине и плечах.       Лунатизм?.. Но ведь утро на дворе. Цветущее солнечное, полное мира и покоя, утро! Николас осторожно позвал его, медленно стягивая одеяло с ног:       — Тонгари?       От этого зрелища хотелось сбежать в окно. Мужчина не понимал, почему внутри всё съёжилось от животного страха — он ни за что не поверил бы, что Ураган причинит ему вред. Тишина и сбивчивое бормотание держали каждую мышцу в напряжении.       — Тонгари?       Бормотание прекратилось, но блондин замер как статуя. В полной тишине это выглядело жутко.       — Вэш!       Ураган резко обернулся. Его прекрасные глаза ярко сияли теми же голубоватыми оттенками, что и линии на коже; на лице и шее пульсировали тонкие узоры, как у… Станции!       Прекрасная, жуткая, богоподобная Станция, которой не требовался сдерживающий барьер?! Но этот взгляд… Он леденил душу и приковал Вульфвуда к кровати будто цепями. Ненависть. Злость. Отчаяние. Они иголками впились в его разум, отчего дыхание перехватило. Ник облизнул губы кончиком языка, не в силах придумать ни единого слова. Вэш сделал это за него.       — Ты, — яд переполнял голос мужчины. — Ты один из них! Мерзкая крыса!       — Вэш! — выдавил из себя священник, боясь отвести взгляд.       Зря не сбежал, когда была возможность. А сейчас прекрасными светлыми глазами на него смотрела Смерть.       — Не прощу. Не прощу, не прощу!       Тайфун ощетинился и зарычал. Он бросился на Николаса и обхватил узкими пальцами шею бедняги. Иронично, что для этого пришлось вновь оседлать Карателя.       Священник дергался под ним и пытался оторвать руки, перекрывшие доступ к кислороду. Поначалу он жалел Тонгари, но его волчья натура заставила сражаться за свою жизнь по-серьёзному. Короткие ногти впились в фарфоровую кожу и тщетно соскальзывали с чужих рук. Поддеть пальцы Станции не удавалось — из-за этого давка на шею стала сильнее. Он дрыгал ногами, хрипел и пытался вертеться под Тайфуном, который прожигал своим ненавистным взглядом так, что было ясно: Вэш способен на убийство.       В глазах мутнело. Тело Ника дёргалось и дрожало. Легкие болели и горели от нехватки важного для жизни газа. Чувствуя, что уже отлетает в иной мир, Каратель кончиками пальцев задел будильник на тумбочке. Спасительная мысль молнией мелькнула в голове, и тело само схватило железно-пластиковую коробочку. Стиснув её рукой, Николас со всего маха разбил несчастные часы о голову Урагана.       Саданул священник мощно. И это спасло ему жизнь. Висок и щека Тонгари мгновенно окрасились в алый от струек крови. Он явно не ожидал такого сопротивления. Руки на миг разжались, и Нику этого хватило, чтобы сделать болезненный и жадный вдох. А затем с силой ударить в чёрную грудь пятками.       Вэш слетел с кровати, неловко цепляясь когтистой рукой за простынь. Послышался треск разрываемой ткани и злобное рычание. Николас надсадно закашлялся и откинул подушку.       В глазах всё ещё мутнело. Разодранная простыня пестрела алой кровью Урагана. Руки Вульфвуда тряслись. Он ни черта не понимал! Но привычка вырывать свою жизнь из холодных лап смерти волчьими зубами не позволяла ему сдаться.       Схватив наконец пистолет и более-менее отдышавшись, мужчина слез с кровати и начал обходить её. Пульс стучал в висках, стиснутые зубы ныли от напряжения, а адреналин заставлял колени дрожать.       Запах крови Тонгари вызывал панику.