To Be Human

      Кончик языка влажно скользил по светлой коже. Незаметно как они добрались до сдвинутых кроватей и повалились на крайнюю.       Николасу удалось сесть верхом на Станцию без особых возражений, и теперь его зубки гуляли по телу Вэша, не встречая сопротивления. Интересно, какие ещё фетиши есть у его Тонгари?..       Блондин подложил механическую руку под голову, а здоровая покоилась вдоль тела. Острые клинки медленно втянулись в тёмную броню, и не грозили даже случайно порезать человека. Николас подозревал, что в глубине души Вэш чувствовал их связь, поэтому позволил увлечь себя и ласкать, а ещё он понял, что «злая версия» Тонгари хочет казаться опаснее, чем есть на самом деле. Священника вдруг секундно прошибло осознание того, что Ураган позвал его привычным «Вульфвуд», хотя при попытке пробудить его, святоша представился Ником. Забавные игры разума.       Пиджак стеснял движения, поэтому Каратель избавился от него и кинул на вторую кровать рядом. Для большего удобства он закатал рукава рубашки до локтей и опёрся ладонями о постель, по обе стороны от лица партнёра.       — Не думай, что разжалобишь меня. Или заставишь передумать, — сказал Вэш, с закрытыми глазами. Он почувствовал губы человека, который представился его бойфрендом, на своей щеке и так и быть, позволил целовать себя. — После того, как я закончу с тобой, я закончу с остальными.       — Сделаешь всё, как считаешь нужным. Я всего лишь хочу сделать тебе приятно, — мурлыкающе прошептал священник, гладясь губами о кожу молочного оттенка. — И получить удовольствие.       «Ты никого не убьёшь, глупыш» — пронеслось в голове Карателя. — «Укрощать диких Тонгари — моё хобби».       Николас начал с мочки уха. Он поддел её влажным языком и втянул в рот, после чего осторожно сомкнул зубы на мягкой ткани, плавно потянувшись вниз. Холодное колечко серьги контрастно отозвалось прохладой во рту, и мужчина поиграл с ним языком. Вёрткий кончик скользнул в ушную раковину, но не задержался там и поднялся выше, очертив аккуратный край. Мгновение спустя передние зубы Вульфвуда ласково стиснули его и отпустили. Затем он занялся вторым ухом, с прилежным тщанием повторяя каждое действие.       Пришлось привстать для удобства и опереться локтем о постель, но восхищённый взгляд Вэша с невероятно расширенными зрачками того стоил. Станция повернул к нему голову и даже ничего не съязвил по поводу обслюнявленных ушей. Только таращился, приоткрыв рот с грешно влажными губами.       — Нравится? — прошептал Николас, хотя знал ответ.       — Я что, сказал прекратить?       Вульфвуд хмыкнул и сдвинулся ниже. Теперь его задница уютно пристроилась на паху Третьего, а крепкие резцы прошлись по шее вниз, переходя с тонкой кожи на плотную, бронированную. «Волчок» на проверку стиснул на ней зубы со всей силы и подумал, что по ощущениям это похоже на жёсткую крокодиловую кожу — когда-то давно у него был подобный ремень. Правда, тот не светился рунами.       Станция низко застонал и отвесил ему безобидную оплеуху за чрезмерные старания, а священник почувствовал, как член друга стал твёрже камня под мрачной бронёй. Ник провёл кончиками коротких ногтей по груди мужчины и заворожённо уставился на то, как угольная шкурка растворяется вслед за этим движением, и ему открывается нормальное тело Тонгари, сплошь усеянное рубцами. Губы Карателя повторили этот путь поцелуями и прикоснулись к тёмно-розовой бусине уцелевшего соска. Вэш резко вздохнул, вытащил подушку из-под головы и отбросил её на пол, после чего запрокинул голову назад. Здоровая ладонь легла на бедро любовника и потянулась по ноге выше, комкая плотную ткань штанов.       Довольно прищурившись, Ник расстегнул парочку последних пуговиц кипенно-белой рубашки и прижался грудью к животу Вэша. Аспидная кожа совсем не пропускала тепло и была прохладной, но вскоре священнику стало щекотно и горячо — Тонгари наполовину «распаковался», позволяя человеку… Позволяя всё.       Влажный кончик языка кружил по тёмному ореолу. Он задевал верхушку соска, надавливал, играл и мокро щекотал, а апогеем стал приятный и колючий кусь за чувствительную горошинку.       Механические пальцы лихорадочно легли на шею сзади. Тонгари задышал быстрее, то и дело жмурясь от удовольствия и облизывая губы.       Вульфвуд потёрся колючим подбородком о рёбра любовника и прижался верхними резцами к боку Вэша, выполняя обещание. Укусы — мокрые, жадные, жестокие и безболезненные — чередовались с поцелуями и касаниями языка взлиз до тех пор, пока стоны блондина не стали громче и требовательнее. Священник замер и свёл брови к переносице, поднимая взгляд на возлюбленного, а в голове крутилась только одна мысль: как же я тебя люблю, люблю, люблю! Я сделаю всё ради тебя.       Он ещё не видел, но чувствовал, что увидит, когда сползёт ещё ниже.       Руки Тонгари легли на широкие плечи Карателя. Они моментально скользнули вниз и стиснули края расстёгнутой рубашки. Николас замер и выпрямился, после чего поднял руки вверх, невольно усложняя задачу для Станции. Вэш резко сел. Он кое-как стянул эту тряпицу с желанного тела, а затем восхищённо прошёлся взглядом вверх-вниз и снова вверх по стройному партнёру.       Ник раньше не задумывался о привлекательности своего тела. Он считал себя, ну… обычным? Если сравнивать с громилами из Ганг-Хоу-Ганс, его и вовсе можно было назвать худощавым. За годы «дружбы» со своим уникальным пулемётом-карателем, только его крепкие плечи и грудь обзавелись завидной мускулатурой, из-за чего узкая талия и бёдра казались тоньше обычного. Даже стальных на вид кубиков пресса, как у Тонгари у него не было, хотя во время строительства приюта мышцы пришли в тонус. Эксперименты сделали его невероятно выносливым и подарили безумную силу, из-за чего внешность Карателя казалась обманчивой. В те годы банда всегда удивлялась, откуда столько мощи в этом ничем не примечательном на вид теле.       Ладонь Вэша прикоснулась к нему. Светлая узкая рука с голубыми нитями вен словно светилась чистотой на фоне смуглой кожи, покрытой редкими черными волосками. Это зрелище заворожило обоих. Яркие потемневшие глаза Вэша сквозили восхищением, и Вульфвуд медленно отвёл взгляд в сторону, полуулыбаясь.       Кажется, его Тонгари нравится эта тушка.       В подтверждение этому жаркий рот прижался к загорелой шее. Вэш провёл языком вверх до самого подбородка и куснул его, но не успел мужчина повернуть голову для поцелуя, как вёрткий язык прилизал его с другой стороны.       Вторая рука блондина легла на спину священника, гладя и нежничая, любопытно сминая упругую кожу и впиваясь подушечками пальцев в рёбра. Третий жарко и жадно дышал, прижимался кончиком носа к груди и ключицам любовника, и вместо скромных поцелуев скользко и мокро вылизывал тёмную кожу, покрытую испариной от желания. Вульфвуда потряхивало от этого. Возбуждение достигло пика и отчаянно скручивалось внизу живота и в штанах до болезненных спазмов.       Он поднял руки и спрятал горящее лицо в ладонях, чтобы сдержать громкий стон, рвавшийся из груди, а Станция воспользовался этим и любопытно ткнулся носом в чувствительную подмышку с влажной порослью чёрных волосков.       — Какой отзывчивый Волчонок, — хрипло заметил Вэш и положил ладони на его задницу, вжимаясь в неё стоящим органом. Штаны святоши насквозь промокли от обильной смазки Станции. — Не хочешь избавиться от этих тряпок?       Пастор послушно поднялся и встал рядом с кроватью. Его руки подрагивали, когда он разбирался с узким ремнём, штанами и бельём, а глаза горели лихорадочным блеском. Он помнил: заниматься любовью с Вэшем Ураганом — это неземное блаженство, счастье, радость, наслаждение и трепет. Жаркая агония двух тел, пусть почти мимолётная, как в первый раз, манила его и заставляла задыхаться от нетерпения.       Несколько долгих мгновений под заинтересованным тяжёлым взглядом Третьего, и Каратель замер перед ним, полностью обнажённый. Теперь и священник наконец посмел перевести взгляд на пах Станции, которую уже не скрывала броня. Красивый ровный член с крупной блестящей головкой прижимался к животу Урагана. Его пах обрамляли тонкие светлые волоски, показавшиеся Николасу мягкими, словно нежный подпушек Тонгари на мелких крыльях. Аккуратные яйца, узкие бёдра, крепкий поджарый живот с характерными «кубиками» мышц под кожей, — Ник вёл трепетным взглядом выше, чувствуя, как сердце бьётся в тройном темпе, грозясь вот-вот выскочить прямо в руки любовника, — влажный обласканный сосок… С собственного члена сорвалась густая прозрачная капля и сиротливо украсила собой дощатый пол. Вульфвуд запоздало накрыл ладонью головку, будто совершил преступление и дерзнул посмотреть в глаза Вэша.       Тот развлечения ради — не иначе — окрасил свою здоровую руку и плечи в тёмные цвета брони и подал ему механическую ладонь. Николас зачарованно перекинул через него ногу и медленно опустился на чужие бёдра. Твёрдый член моментально прижался к его ягодицам, и ресницы Николаса затрепетали от понимания, как хочет его Станция. Острый клычок поймал нижнюю губу, и большой палец чужой руки тут же потрогал его.       Ах ты фетишист.       — Мы ведь уже трахались? — выдохнул Вэш, подозрительно щурясь. Поведение и реакции человека сбивали его с толку. — Ты будто стесняешься.       — Да, но… — Вульфвуд шумно прочистил горло, возвращая любовнику очарованный взгляд. — Не так.       — Ты?! — воскликнул Третий и расхохотался, опрокидываясь на постель назад. — Меня? Ох-ре-неть.       — Только раз, — прошептал священник. Он опёрся одной рукой о крепкую грудь блондина, а второй погладил любимого по щеке, с нежностью глядя в глаза. — Но тебе понравилось, честно.       Вместо ответа Ураган опустил ладонь на его шею сзади и заставил наклониться ниже. Их жаждущие губы встретились в горячем и глубоком поцелуе, во время которого «Волчонок» ощутил прикосновения любопытных пальцев между половинками зада. Подушечки прикоснулись к девственному кольцу мышц и без предупреждения попытались проникнуть внутрь, но на сухую получалось плохо. Вэш стиснул волосы любовника свободной механической рукой и отодвинул от своего лица. Пользуясь «перерывом», он провёл мокрым от слюны языком по собственным перстам и вернул губы на место с блаженным урчанием.       Ник подавился воздухом, когда два мокрых пальца вошли в него сразу до конца, и разорвал поцелуй от неожиданности. Это не было больно. Дискомфорт, пульсация, диковинные ощущения при движении, которые будто искали…       Яркое тягучее удовольствие вдруг пронзило низ живота, и головка Ника моментально потекла, даже рот пошло наполнился слюной! Каратель изумлённо уставился на Вэша, не понимая своих чувств, эмоций, ощущений, но засранец снова надавил туда же, и святоша рухнул на блондина с кротким стоном, придавленный невероятным праведным состоянием покорности.       — Нашёл, — с ошалевшим взглядом заявил Ураган, довольно лыбясь. — Смотри на меня. Я хочу видеть как ты кончишь.       — Н-нет, нет! — рука священника больно стиснула запястье Тонгари и отстранила. — Не так. Я хочу твой член.       — Ты слишком узкий, — на лице Третьего было написано, что он не хочет возиться с девственником. — В другой раз. Да и утомляться перед прогулкой по пароходу не хочется.       — А вот хрен тебе, — Вульфвуд стиснул острый подбородок любовника пальцами и заставил Станцию глядеть в тёмно-синие, влажно сверкающие глаза. — Ты займешься со мной сексом. Я сильный. Я выносливый. Я всё выдержу, клянусь!       Вэш опешил на секунду. Но спустя этот миг, блондин инстинктивно поднял бёдра выше, чтобы вновь прижаться пахом к заднице наглеца. Его восторженное, восхищённое лицо выражало крайнюю заинтересованность и непреодолимую похоть.       — Садись на меня, ненормальный.       Николас выдохнул с облегчением. Ураган с независимым видом закинул руки за голову и смотрел на него со смешливой улыбкой. До последнего сомневался, что у человека хватит духу?       Волчонок встал на колени и обхватил правой ладонью плотный толстоватый ствол друга. Нежная мокрая головка вязко сочилась смазкой и пачкала пальцы. Святоша понадеялся, что этого хватит. Его взгляд скользнул по груди Урагана и залип на длинном рубце сбоку. Дыхание затихло.       Всё вокруг замерло. Вульфвуд приставил член к своему входу и медленно опустился. Совсем чуть-чуть. Верхушка органа упруго мазнула между ног и скользнула выше, пачкая кожицу промеж ягодиц.       Пастор быстро облизнул уголки губ и вытер проступивший пот на лбу тыльной стороной ладони. Он попробовал снова.       Высокомерие Вэша расплавилось, будто шарик мороженого, что забыли на столе в полдень. Он вскинулся на постели и стиснул узкие бёдра любовника, громко застонав. В полуприкрытых глазах живо блестело удовольствие, губы подрагивали, а кадык судорожно дёрнулся. Николас глухо заскулил в ответ, дрожа от бесподобного ощущения, когда чужой член проник в его тело, раздвигая собой ещё никем не тронутые стеночки мышц.       Вот теперь к дискомфорту внутри прибавилось лёгкое жжение, болезненное ощущение насильного натяжения, сопровождаемое еле заметным скольжением. Но разум моментально вспомнил, как он прекрасно научился абстрагироваться от боли ещё в детстве, задвигая мысли об этом глубоко в подсознание. Каратель хотел провернуть это только с болезненными чувствами, а сексом с Ураганом — насладиться. Сладкое мучение — ничто, по сравнению с огромной, всепоглощающей любовью к Вэшу, и ради этой близости мужчина готов был терпеть большее.       Вэш подрагивал и всхлипывал! Его крепкое тело трясла заметная дрожь перевозбуждения. Он старательно поджимал губы, но с них всё равно сорвался жалкий шёпот:       — Тесно-тесно-тесно, слишком тесно! Волчонок, ты такой, хм-м… ужасно узкий!       Вульфвуд широко заулыбался, чувствуя себя победителем. Теперь болезненные ощущения казались пустяком, глупостью. А если постараться расслабить мышцы, то спазм плавно растечётся по низу живота, растворится, как капля краски в стакане воды, и забудется на задворках сознания. Он умеет обращаться с болью.       Поначалу шло туго. Николас запрокинул голову назад, чувствуя пульсацию чужой головки внутри, но не прекращал осторожные, почти плавные движения бёдрами, садясь на крепкий член и привставая, чтобы хоть немного привыкнуть к ощущениям. Больно и хорошо до безумия, натянутые нервы до предела и ласковое трение кожи о бархатистые стеночки, — родной и одновременно незнакомый коктейль, пьянящий, дурманящий, сладящий на дёснах.       Фиолетовые линии на броне Вэша ярко пульсировали в такт его сердечному ритму. Сильное и трепетное тело Станции выгибалось на белоснежных простынях от удовольствия, пальцы комкали простыни, и всё же легли на талию человека. Николас шумно выдохнул и поднял руки возлюбленного выше, на свою грудь. Он не против получить заслуженные ласки за смелость.       Ураган сглотнул и с нажатием провёл кончиками пальцев по его крепким грудным мышцам, перекатывающимся под кожей. Третий словно вспомнил, как хорошо ему было самому принимать ласку в таком чувственном месте, а потому закружил большими пальцами по соскам священника, гладя, растирая, пощипывая.       — Черт-черт-черт!       Тайфун зашипел, а затем неожиданно стал глотать воздух, словно рыбёшка на берегу. Вульфвуд совсем растворился в неге желанной близости. Он лениво приоткрыл один глаз, ощущая, как подрагивают мышцы пресса его любовника и положил пылающие ладони на низ чужого живота, желая успокоить начавшуюся агонию.       Это возымело обратный эффект! Стоило Николасу наконец полностью сесть на всю длину ствола и замереть, как Тонгари неожиданно вскрикнул и резко дёрнулся на постели. Его влажный рот распахнулся в немом крике, и святоша изумлённо посмотрел на тонкую ниточку слюны, что тянулась от его передних зубов к языку. Механические пальцы стиснули узкое бедро до моментально проступивших синяков, и Ник с удовольствием отвлёкся на эту новую боль, потому что тупая и тянущая, зудящая мелким звоном старая боль растягиваемой задницы начала щекотать нервы и обращать на себя слишком много внимания.       Бедра блондина резко двинулись вверх, словно бедняга пытался сбросить партнёра, оседлавшего его, а спустя долгую секунду, Вэша отпустило, и он уставился на Вульфвуда круглыми изумлёнными глазами.       — Так быстро? — прошептал падре, чувствуя, как внутри стало слишком влажно.       Он довольно рассмеялся и провёл ладонью по роскошной груди, спускаясь на живот, и наконец обхватил свой собственный член — всё ещё крепко стоящий и пошло текущий смазкой. Из-за попытки привыкнуть к проникновению мужчина совсем позабыл о себе.       — Эт-то ты… Всё ты! — недовольно прохрипел Станция. На щеках злюки появился нездоровый румянец от недовольства и удовольствия. — Слишком…       — «Слишком тесный»? — рассмеялся мужчина и наклонился к желанным губам. — Слишком твой?       Ураган сердито посопел, но всё же поймал его поцелуй. Он с огромным удовольствием гладил гибкое тело священника, то продавливая кончиками пальцев жилистые мышцы, то стискивая смуглую кожу, которая — он помнил — отдаёт диким зноем Пустоши.       Вульфвуд желал получить больше. Касаться больше. Прижимать к себе возлюбленного. Просыпаться в одной постели и засыпать, стискивать в сумасшедших, немного душащих объятиях и целовать, рассекать по песчаным волнам на байке или джипе, укрываться одним пледом у костра и делить последний сладкий пончик на двоих. Забавляться в постели. Прикасаться.       Мужчина отстранился и уткнулся взлохмаченной головой в плечо возлюбленного. Он прервал ласки своего члена и потянулся к красиво очерченному подбородку Вэша. Прозрачные ниточки смазки тут же потянулись за смуглыми пальцами и оборвались в воздухе.       — Тонгари, — сердечно выдохнул он и прикоснулся губами к родному лицу. — Я так люблю тебя. Приходи в себя поскорее.       Ураган потянулся к его рту, медленно закрыв глаза.       Зубки Волчонка вероломно прошлись по щеке и скуле Станции. Прихватили нижнюю губу и подбородок. Кончик влажного языка игриво мазнул по шее и добрался до впадинки между ключиц. Грудь Третьего вспыхнула знакомыми линиями и посветлела, но символы были заметны даже на фарфоровой коже. Вэш приподнялся на локтях, подставляя шею под крепкие клычки и подрагивая. Он глухо выдохнул и неожиданно двинул бёдрами вверх, будто желал глубже войти в своего Карателя.       — Так-то лучше, — шепнул Ник, обхватив подбородок возлюбленного двумя пальцами и бесстрашно поворачивая к себе. — Я буду возбуждать тебя до тех пор, пока ты не попросишь пощады.       Вэш неверяще расхохотался в ответ и откинулся назад с блаженным стоном, когда человек задвигал бедрами. Член Урагана вновь стоял, и святоша хищно облизнул верхние резцы, глядя на любовника. Интересно, сколько раз может кончить Станция за ночь?..       В тускло освещённой каюте стало душно и влажно. Скрипы несчастной кровати продолжались уже несколько часов, и Николас был уверен, что их соседи даже не будут здороваться утром от злости.       В воздухе пахло потом, спермой и смазкой — самыми сладкими ароматами секса, когда ты занимаешься этим с любимым человеком. Мужчины уже не помнили себя, они просто делали это, вцепившись друг в друга так, будто завтра наступит конец света. Позу они так и не меняли. Ураган упрямо рычал, отчаянно толкался бёдрами вверх и под утро принялся жадно кусаться в ответ, а Вульфвуд нежно посмеивался, нарочно щёлкам зубами и время от времени проводил короткими ногтями по телу партнёра, раззадоривая его. В горячие судорожные моменты оргазма Станция сходил с ума и бесновался, то притягивая святошу к себе, будто желал врасти в него, то стараясь сбросить с себя, но Николас оседлал его с завидной ловкостью и насаживался мокрым заалевшим, безбожно растянутым анусом на его член с пошлыми хлюпающими влажными звуками.       Ник второй раз за вечер запоздало обхватил свой член рукой и выгнулся дугой. Густые белёсые струйки вновь брызнули на грудь и лицо Тонгари, разносясь ярким ароматом по комнате. Тесные затраханные стенки мышц недавнего девственника стиснулись вокруг плоти Вэша, и блондин обессиленно забился в сладкой муке, в пятый раз вскинувшись на постели к сумасшедшему человеку.       Ураган получил сладкий успокаивающий поцелуй от пастора и повалился на спину, хрипя загнанным томом . Ладони упёрлись в худые ноги любовника, но Николас (выглядящий не менее устало и затрахано) покачал головой с ехидной улыбочкой и тесно сжал чужие бока коленями.       Он дотянулся до брошенного пиджака на второй кровати и достал пачку сигарет и зажигалку. Смятая сигарета дрожала в его руках, а на пальцах поблёскивали мокрые бисеринки собственной спермы. Утерев пот с висков, он глубоко затянулся и пустил облачко в лицо Вэшу. Бедняга почти ничего не соображал, а потому не успел вовремя зажмуриться, и его глаза заслезились. Хм. А может, не от дыма?       Блондин не двигался, только таращился на любовника охуевшими глазами и подрагивал от бесконечных оргазмов, которые устроил ему священник.       — Сейчас докурю, — севшим голосом сказал мужчина и стряхнул пепел на пол. — И ты кончишь в шестой раз.       — Т-ты уже выдоил меня… Досуха! — прохрипел Третий, тщетно пытаясь столкнуть его с себя. — Слезь с меня, маньяк! Животное!       — Ладно. Отдохни, пока я выкурю вторую сигарету, — разрешил Николас и поднялся.       Он уже практически не чувствовал боли в заднице. Она смешалась с уютным сладостным ощущением единства с любимым и торжеством победителя. Конечно, стоило благодарить не только свою чудесную быструю регенерацию, но и своевольный выносливый характер. Даже когда ему казалось, что он начнёт блевать от боли, мужчина упрямо стискивал зубы и пихал её в самые отдалённые чертоги мозга. Он ведь поклялся. И выдержал.       Вульфвуд смог кончить лишь дважды, так как его обуяла настоящая похоть. Оказалось, что смотреть на то, как любимый спускает в него раз за разом и пялится с восхитительной смесью шока и блаженства, было намного приятнее собственного удовлетворения.       Видеть, как Вэшу приятно — особое удовольствие.       Жаль, что в каюте нет окошка. Хотелось проветрить душную комнату. Может быть, приоткрыть дверь? Николас обернулся и заметил, как Тайфун отползает на вторую кровать у стены и прячется под пледом.       Судя по всему, геноцид на сегодня отменяется.       — О-ои, Тонгари? Ну что, ещё разок?       Священник докурил, подошёл к комку под одеялом и приподнял край. Добрая мечтательная улыбка его милого Тонгари нежно застыла на губах. Вэш сладко спал, распластавшись по кровати и не реагируя ни на что.       Чувствуя, что семя Станции отчаянно собирается покинуть его тело, Николас поджал губы и постарался стиснуть оттраханную задницу. Как там Вэш сказал? Выдоил?       — Действительно, блядь, — шёпотом ругнулся пастор, чувствуя, как по бёдрам потекла пряная белёсая жидкость.       Пора было бежать в душ.