To Be Human

      — Ох, я такой голодный!       Вэш быстро орудовал вилкой. Он набивал пузо с завидным рвением, будто голодал не меньше полугода. Ураган прикончил два бутерброда с лососем, сточил яичницу, схрумкал сахарные колечки, плавающие в пиалке обезжиренного молока и выпил молоко, опрокинул в себя крохотную чашку кофе, а после его взгляд забегал по столу, ища съестное.       Тонгари не жаловался на отсутствие аппетита по утрам, но сейчас это было сумасшедшее обжорство. Вульфвуд лениво затянулся дымом и придвинул к нему свою тарелку с глазуньей и с бутербродами с ветчиной. Глаза блондина заслезились от счастья, и он набросился на угощение.       — А фы? Не хофефь? — спросил он с набитым ртом. Проглотив, добавил: — Не пойму, что на меня нашло, но есть хочется ужасно!       — А я наоборот будто сытый.       К столу подошла официантка и хихикнула. Она стала собирать пустые чашки, поглядывая на праздник живота.       — Вот это аппетит! Бурная ночка?       — Да что вы! — смущённо отозвался Тонгари, ероша светлые волосы на затылке. — Это свежий воздух так дразнит аппетит! Уважаемая, а можно мне ещё парочку бутербродов с рыбкой? Штук шесть…       Священник сделал глоток чёрного маслянистого кофе, по вкусу напоминающего мазут. Пахло от Николаса чистотой и свежестью — вчера после душа пришлось раскошелиться на стирку и быструю сушку одежды, так как он не догадался прихватить с собой второй костюм. Щёки всё ещё холодил ментол от пены для бритья, которую утром одолжил один из студентов в душевой. Каратель с лёгкой завистью посмотрел на идеально гладкий подбородок Тонгари, которому не нужно бриться каждые пару дней. А то и каждый, если работаешь священником.       Во времена сектантской «охоты» на неверных беглецов, Вульфвуд не заморачивался с этим и мог неделями не принимать ванну и не стираться, однако в путешествии с любимым Ник не мог позволить себе вонять и постоянно чесаться. Да и не комфортно ходить в штанах, насквозь пропитанных смазкой Станции.       Уходя из каюты ночью, Вульфвуд запер Тонгари на ключ. Это оказалось лишним: Вэш провалился в сон настолько глубоко, что не очнулся даже когда Николас поднял его руку и отпустил, проверяя реакцию. Блондин похрапывал, пускал слюнку на подушку и даже не двигался, будто в него попал дротик со слоновьей дозой снотворного.       Они проспали до одиннадцати и едва не пропустили акцию «два завтрака по цене одного». Ураган сладко потягивался, мурчал под нос и не рвался порешить всех. И совсем ничего не помнил.       — Тонгари.       Блондин замер, держа двумя руками бутерброд и широко раскрыв рот. Он посмотрел на друга и вопросительно поднял брови.       — Тебе, — мужчина тщательно подбирал слова, гладя губы фильтром сигареты, — снилось что-нибудь?       Тайфун пожал плечами и в несколько укусов уничтожил хрустящие тосты, между которыми свисал тонкий ломтик красной рыбки с упругими листочками руколы. Вдруг блондин замер, шумно сглотнул и вскочил с места.       — Почемутыспрашиваешьячто-тосделал?! — на одном дыхании выпалил он. В изголуба-зелёных глазах вспыхнула паника. — Я говорил во сне? Или опять лез в драку?!       Его неподдельный ужас отозвался болезненным уколом в сердце пастора. Вульфвуд понял, что если он поведает Вэшу о его «второй сущности», то бедняга просто прыгнет с парохода на полном ходу. А если Тайфун узнает, что угрожал Николасу, то больше никогда не останется с ним наедине. Не подпустит к себе. Да этот паникёр и вовсе может сбежать! С него станется.       — Нет, — солгал святоша. Он усадил Вэша обратно на стул лёгким тычком в грудь и продолжил сочинять: — Ты стонал. М-м-м… Так эротично. Вот и интересно, что же такое тебе снилось.       — Наверное то же, что и тебе, — блондин хитро прищурился и взялся за следующий бутерброд.       — Что? Откуда ты?.. Почему?..       — Ты попросил горничную сменить бельё, это раз. А во-вторых от твоей простыни несло спермой за километр, негодник. Признавайтесь, ваше святейшество — это был «мокрый сон» или ты дрочил на меня спящего?       Вэш, абсолютно уверенный в своей неотразимости, погладил носком ботинка по щиколотке святоши и подвигал бровями. Николас в одну тяжку докурил сигарету до конца и закашлялся, мимоходом туша бычок в пепельнице. Он пытался что-то вставить между лающим кашлем, но тщетно. Отдышавшись, Вульфвуд утёр с глаз выступившие слезинки и выбрал меньшее из зол. Сказал, что не вытерпел и подрочил.       — Так и знал!       Ураган рассмеялся. От признания любовника он засиял, словно третье солнце.       После завтрака они вернулись в каюту, где Тонгари вновь повалился на постель. Днём развлечений на пароходе было мало: прогулка по палубам, комната с проектором, где показывали проверенные временем комедии, мини-экскурсия по сухопутному кораблю.       Николас заметил ещё одну странную особенность. Помимо приятной и комфортной «сытости» мужчина чувствовал себя настолько бодрым, что не мог задремать, как ни пытался. Энергия циркулировала в его теле по большому и малому кругу, и Каратель не сомневался, что мог пробежать в таком состоянии десяток километров, хотя спортивной нагрузки у него не было давненько. А вот Вэша вырубило ещё до того, как его вихрастая голова долетела до подушки.       Чтобы хоть как-то развлечь себя, Вульфвуд занялся смазкой своего верного оружия, которое очень давно не получало должного внимания.       Вечер — время веселья! На четвёртые сутки пути приятели всё же заглянули в бар. Выбить себе отдельный столик оказалось невозможным — народ набился в и без того тесное помещение, даже яблоку негде упасть. Ник и Вэш устроились на высоких стульях у стойки и начали с ароматного пенящегося пива в огромных стеклянных бокалах. Славный напиток, не то, что местный кофе.       Ближе к ночи здесь начался балаган. Бармен вдруг объявил танцы на стойке и красивым жестом смахнул всё, что находилось на столешнице — пепельницы, недопитые коктейли, мелочёвка, оставленная забывчивыми посетителями. Приятели успели схватить свои бокалы, и третью порцию пришлось допивать быстро и на весу. Музыку выкрутили на всю мощь, отчего Николасу показалось, что она прошивает его насквозь, барабанит в горле и трясёт яйца в трусах. Он пьяно покачнулся и сполз со своего стула. И вовремя — на стойку полезли поддатые девицы, на ходу раздеваясь и вереща. Священник стыдливо прикрыл глаза рукой и отвернулся.       Каратель не был ханжой, но если Тонгари заметит, что он на кого-то пялится, то наверняка надуется. Интересно, насколько Вэш ревнив? Ревнив ли вообще? Вульфвуд обернулся к стойке, ища блондина. Хотелось продолжить гулянку в местечке потише.       Взгляд упёрся в сапоги, обитые железными пластинами. Тонгари хохотал и отплясывал в центре большой кучи-малы на стойке. Он поднимал вновь наполненный стакан вверх и невольно обливался, когда рука покачивалась и стакан накренялся, затем Ураган умудрялся делать глоток и вновь топтался и прыгал на столешнице под весёлые подбадривающие крики.       — Айда сюда, Вульфвуд! — позвал он и расхохотался.       Свет приглушили. В помещении ярко засияли прожекторы, а диджеи подрубили гигантские колонки, отчего народ впал в настоящее безумство. Вульфвуд с трудом протолкнулся к стойке и подал руку другу, смеясь. Красивая светлая кожа ярко пульсировала в такт музыке, внутри проявлялись неземные узоры, и…       Яйца Карателя поджались настолько, что музыка их больше не трясла.       — Ты чего? — пьяно позвал Тонгари заплетающимся языком. — Здесь есть место! Ну же!       Вместо ответа Николас сбил мужчину со стойки. Он поймал Вэша на руки, рывком перекинул через плечо и стал проталкиваться к выходу. Волоски на загривке и руках мгновенно встали дыбом, прошивая инстинкты мужчины тревожно бьющейся мыслью «опасность!»       Ураган ничего не заметил. Он хохотал как одержимый и бил кулачками в его спину, дрыгал ногами и невольно пинал зазевавшихся посетителей бара у дверей. Но с каждым мгновением его тело ослабевало и обмякало, и Николас уже знал, что произойдёт. Ничего хорошего!       Вульфвуд торопливо спускался по лестнице, когда Вэш вновь зашевелился. Сейчас они были тут одни, и Ник воспользовался ситуацией. Он припёр Станцию к стене и тревожно заглянул в глаза, которые постепенно приобретали более светлые оттенки. Третий медленно приходил в себя.       Незнакомый с чувством опьянения, он помотал головой и покрутил носом. Пальцы машинально вплелись в собственные волосы и взлохматили их, а подогнутые колени выпрямились. Узкая полоска чёрной брони, что виднелась под горловиной плаща, не оставляла никаких сомнений о том, кто сейчас проснулся в теле Тонгари. Священник нервно улыбнулся и поднял узкий подбородок Вэша, обращая на себя внимание.       — Что за? Где?.. — бормотал блондин, быстро моргая.       — Вуф-вуф! — пьяно отозвался «Волчонок».       Ничего умнее в его голову не пришло.       Станция осоловело уставился на любовника. А когда в его взгляде мелькнуло узнавание, Третий поражённо вскрикнул и наугад бросился прочь. К несчастью бедолага споткнулся о потасканную ковровую дорожку и кубарем полетел с лестницы, издавая гулкий грохот, будто отсюда спустили мешок брюквы.       Он кувыркнулся несколько раз, клацая зубами, и мигнул в полумраке фиолетовыми узорами, как неоновыми палочками. Соседняя стена остановила падение.       — Тонгари!       Николас моментально протрезвел. После такого падения можно запросто свернуть шею или здорово переломаться! Он бросился к другу и сам едва не полетел с лестницы.       Ураган замер в совсем неприличной позе: его поясница прижималась к стене, соблазнительная задница, обтянутая кожаными накладками, оказалась наверху, а длинные стройные ноги в тяжёлых ботинках опустились носами к полу. Руки плетьми вытянулись на ковре, и Ник едва не наступил на механическую кисть, подслеповато щурясь в тускло освещённом пролёте. *       — Вульфву-уд? — жалобно простонал Тонгари.       Каратель помог ему принять вертикальное положение. Станция пьяно покачивался, а на его губах появилась знакомая рассеянная улыбка. Когда Вэш рассмеялся, Вульфвуд выдохнул и отметил про себя, что Тайфун вновь «переключился».       — Ты что же… спрятался от меня? — выдохнул Николас с наигранной обидой. Он прижался лбом ко лбу Тонгари и понадеялся, что тёмная версия любимого слышит его: — Ах ты…       Вэш ничего не понял и звонко расхохотался. Вульфвуд нёс какой-то пьяный бред, но это было пустяком, ведь Ураган тоже отличился. Вырубился прямо в баре и поэтому святоше пришлось тащить его в каюту!       Правда, хреново тащил: спустил с лестницы ко всем чертям.       — Я? Спрятался? Ну ты и надрался, приятель! Слышал, что от пьянства в глазах двоится, но чтобы кто-то «прятался» на ровном месте…       — И двоится тоже, Тонгари! — Николас сложился пополам от громкого хохота. — Ещё как двоится!       Отсмеявшись, падре виновато покачал головой. Он погладил всклокоченного возлюбленного по щеке и спросил всё ли с ним в порядке. Ураган проворчал, что ударился коленкой, на что Вульфвуд безропотно подхватил его на руки и широко улыбнулся.       — Ох ты, — пролепетал блондин и уставился на Николаса, будто видел впервые. Он припомнил их первый поцелуй в Пустоши. — Какие всë же необычные зубки!       — Это чтобы лучше кусаться за бочок, — хрипло рассмеялся Каратель.       — Ну тебя.