To Be Human

      Несмотря на солнечный день, в кабинете Рай-Дэй Блэйда царил полумрак. Минимализм и порядок в обстановке импонировал Николасу.       В помещении находился только большой письменный стол из заметно дорогого и редкого вида дерева и два стула. Позади главаря Ганг-Хоу-Ганс на стене висел трофейный изогнутый клинок — катана, которую в семействе Блэйда передавали по наследству. Японские корни вынуждали Рай-Дэя быть верным традициям, даже при выборе одежды. Боевое кимоно всегда изумляло горожан, стоило мафиози выйти в свет.       Николас удивился, что бывший босс принял его так быстро — всего пару часов ожидания, и сейчас оба молчали, таращась друг на друга изучающими взглядами, будто выискивали слабые места.       — Я уже решил, что ты захотел вернуться, Каратель. А ты пришёл сюда с совершенно безумной историей. Надеюсь, ты не думаешь, что я тебе что-то должен?       Вульфвуд угрюмо покачал головой. Он никогда не был наивным.       — Мне нужно десять тысяч в долг.       — Десять? — японец поставил руки перед собой и сцепил пальцы в замок, а после положил на них голову. Его глаза внимательно сузились, а губы тронула усмешка. — Это довольно крупная сумма. Тебе лучше обратиться в банк.       — У меня нет времени! Мне нужны эти деньги сейчас.       — Да, да, чтобы выкупить своего друга, я помню. Я не даю деньги в долг, — спокойно отозвался босс Ганг-Хоу-Ганс, не меняя тона. — Но ты можешь их заработать.       Николас вскочил с места. Стул отъехал от задницы со скрипом и едва не перевернулся. Мужчина заходил по комнате, кусая нижнюю губу и сердито сопя, так как проклятый бандит загнал его в угол. Песочные часы на столе Рай-Дэя упрямо роняли песчинки и отсчитывали каждую минуту. Нижний холмик крашенного в голубой кварца замер на отметке «17:00». Конечно, пастор ещё успевал в банк, но Ник был на миллион процентов уверен, что странствующему (читай: безработному) священнику никто не даст в долг столь внушительную сумму.       — Я отошёл от дел. Забыл?       — Тогда ты мне не интересен.       Николас сделал медленный вдох и вернулся на место. Блэйд снисходительно улыбнулся и посмотрел на него как на пса, который поджал хвост между ног, пряча яйца. «То-то же» — читалось во взгляде тёмно-карих глаз.       — В районе первопроходцев живёт старушка, у которой хранится очень ценная вещица. Говорят, что женщина тронулась умом и буквально спит с дробовиком, только бы не лишиться своего сокровища. Помимо этого дом утыкан сигнализацией, на окнах и даже в камине решётки. Мадам имеет телефон, а ещё полицейский свисток. Потому, залезь кто-нибудь в её дом, то у него практически нет шансов. Посылать больше одного человека и вовсе глупо — частных домов в том секторе — что грибов в теплице после полива, и бдительные соседи сразу заметят толпу головорезов.       Вульфвуд внимательно слушал бывшего босса. В глазах Карателя застыл немой вопрос, ведь он был стрелком, а не искусным вором или щипачём. Однако перебить мужчину он не решился.       — Всё усложняется тем, что из-за её… — японец покрутил указательным пальцем у виска, — с ней живёт взрослая внучка. Она заботится о бабушке, ходит по магазинам, но покидает дом настолько редко и в разные часы, что подгадать невозможно. А если и уходит, то не больше, чем на четверть часа.       — Засада, — выругался Николас. — А что за сокровище?       — Технология прошлого. Что-то компактное, и мой информатор полагает, что это электронный девайс, в памяти которого есть нечто любопытное.       — Да кому сейчас нужны эти бесполезные железки? Ими всё равно никто не умеет пользоваться.       — Эта «бесполезная железка» интересует одного коллекционера. Но это уже не твоё дело, верно? Добудь для меня девайс и получишь десять тысяч.       — Договорились, — выдохнул Николас. У него не было выбора. — Что-то ещё?       — Можешь оставить своё барахло тут. Зази отвезёт тебя и припаркуется недалеко от дома. Чтобы тебе не пришлось бежать от полицейских через весь город, когда начнётся шумиха, — разумеется, Рай-Дэй беспокоился о том, чтобы в его убежище не привели «хвост». Когда Вульфвуд согласно кивнул и пошёл к двери, Блэйд добавил: — Старушка вроде верующая. Вдруг это поможет.       Николас докурил сигарету и приблизился к двери. Одноэтажный уютный домишко из щербатого кирпича представлял собой настоящий раритет. Район первопроходцев назывался так неспроста: именно эту территорию начали осваивать переселенцы с планеты Земля, когда их долгое путешествие прервал коварный метеоритный дождь. Домики строились из всего, что находили под рукой. Обломки звездолёта. Кирпичи из песчаника. Смесь кварца и глины.       Казалось бы, отношение к живущим тут старикам должно быть почтительным. Сейчас здесь обитали семьи тех, кто работал на благо будущего — дети и внуки первых жителей Гансмоука. Однако никто не стремился латать старые добротные лачуги — главу города интересовали новые районы, приносящие больше дохода и пользы, нежели первопроходческий, загибающийся и давно устаревший островок Июля. Когда-то давно это был центр города, а сейчас - жалкие окраины, где жилые дома постепенно подтачивают песчинки, гонимые суховеем.       Вульфвуд постучал в дверь. Он услышал шаги и девичий голос задолго до того, как та отворилась. Значит, обе женщины дома. Чёрт бы их побрал!       Дверь отворилась, и на порог вышла стройная девушка в светлом платье до колен. У неё были ярко-зелёные глаза, розовые блестящие губки и тёмные, почти чёрные волосы, заплетённые в толстую косу, перекинутую вперёд на плечо.       — Вы кто? — удивлённо выдохнула она. — Что-то продаёте?       — Мир этому дому! — сказал Вульфвуд и сложил руки перед собой в молитвенном жесте. — Всего лишь странствующий проповедник, ищущий подаяния на строительство дома для сирот.       — Священник? — скептично переспросила девушка, окинув взглядом его расстёгнутую рубашку и приметив блестящие кресты на рукавах. — Такого я ещё не слышала! Прямо-таки настоящий святой отец?       — Прямо-таки настоящий, — подтвердил Николас и добродушно рассмеялся. — Правда, не здешний. Дом для малюток строится в пригороде Декабря.       — Далеко вас занесло. Если вы, конечно, правду говорите.       — Если я могу как-то доказать… — демонстративно растерялся пастор и развёл руками. — Со мной только слово Божье. Документов, как известно, святым отцам не выдают.       — Хм, — судя по тому, как хорошенькая девица задумалась, ей хотелось верить незнакомцу. — А я знаю, как вас проверить! Прочитайте молитву «Vade retro, Satana». Знаете такую, мистер?       Вульфвуд удивился. Выбор девицы был крайне неожиданным, более того — она произнесла название на латыни. Это была крайне не популярная молитва среди простых прихожан, так как она имела дурную славу: именно её использовали фанатики, которые проводили обряды экзорцизма. Честная католическая церковь прекратила заниматься подобным более века назад.       Но другого шанса у него не было. В конце концов, настоящий священник знает и не настолько забытые тексты священного писания. Мужчина посерьёзнел и прикрыл глаза, вспоминая первые строчки. Самое сложное — нарыть в памяти первые слова, а затем всё пойдёт как по маслу. — Crux sancta sit mihi lux Non draco sit mihi dux Vade retro satana Numquam suade mihi vana… —Sunt mala quae libas Ipse venena bibas , — закончила за него девица и рассмеялась. — Вот теперь я верю!       Они перекрестились.       — Прямо-таки гора с плеч. Может быть ещё Ave Maria или Memorare ? — Николас заулыбался в ответ и на миг позабыл об истинной причине своего визита. — Я так давно не читал проповеди, что готов молиться на вашем пороге весь день!       — Ох, заходите, святой отец! Вы понравитесь Нани.       Молодая женщина посторонилась, чтобы впустить гостя. Её глаза радостно горели. Она словно хотела схватить пастора за руку и поскорее затащить в дом, чтобы он не топтался у порога, скромно опустив глаза, и не бормотал, что не хочет быть навязчивым.       Внутри домик оказался таким же скромным, как и снаружи. В коридоре на полу пастора встретила пёстрая вязаная дорожка, выполненная из цветных мотивов. Николас разулся, в третий раз переспросил удобно ли принять его, и только потом пошёл за девушкой в просторную гостиную.       Зеленоокая красотка подошла к креслу-каталке, в котором дремала весьма пожилая старушка, и осторожно разбудила её.       — Проснись, бабушка Нани! — ласково позвала она. — Посмотри, к нам в гости пришёл настоящий священник! Он собирает пожертвования для приюта.       — Я отец Николас, — представился мужчина и зачем-то поклонился старушке.       — Ой, а я Кэтрин! — спохватилась девушка и первая протянула руку. — Кэтрин Моретти.       Пастор мягко пожал её. Нани наконец сбросила с себя оковы дремоты, надела свои очки с толстыми стёклами, отчего стала похожа на испуганную сову и беспокойно завозилась в кресле. Плед в черно-зелёную клетку соскользнул с её коленей вниз, но внучка подхватила его и заботливо укутала старушку.       — Пусть покажет глаза!       Мужчина удивленно поднял брови и вопросительно посмотрел на Кэтрин.       — Ба, прекрати. Он только что прочитал твою «Vade retro», — прошептала девушка.       Женщина была неумолима и повторила требование громче. Николасу пришлось подойти ближе и наклониться. Нани бесхитростно обняла его лицо ладонями и уставилась в тёмно-синие глаза мужчины так, будто обладала экстрасенсорными способностями и хотела прочесть все его мысли. Наконец удовлетворённо кивнув, она сложила руки на груди и придвинулась ко внучке.       — Простите моё любопытство… — начал Вульфвуд.       — У Сатаны голубые глаза, — доверительно прошептала Нани.       — Вот так, понимаете, — Кэтти развела руками, заранее извинялась за поведение родственницы. — Глаза у Сатаны голубые, поэтому мы проверяем каждого гостя, а ещё по сто раз в день читаем одну и ту же молитву. — Crux sancta sit mihi lux Non draco sit mihi dux Vade retro satana, — затянула женщина нараспев и крестясь при каждой новой строчке. — Numquam suade mihi vana, — вынужденно подхватила внучка. — Sunt mala quae libas Ipse venena bibas! — воодушевлённо закончил Николас и перекрестился.       — Какой хорошенький! — заметила старушка и заулыбалась.       Кэтти посмотрела на мужчину и подмигнула ему. А ведь она была права, когда говорила, что святоша понравится бабушке. Молодая женщина поцеловала родственницу в сморщенную щёку и сказала:       — Сейчас я приготовлю чай, а затем гость расскажет нам о своём приюте. Умираю от любопытства, ведь Николас приехал сюда аж из Декабря, представляешь? — она перевела взгляд на мужчину и добавила: — Поможете мне на кухне, святой отец?       Вульфвуд безропотно кивнул. Мисс Моретти не обладала той легкомысленностью, которая часто присуща хорошеньким дамам в её возрасте, и не желала оставлять незнакомого мужчину наедине с немощной бабушкой. Он понимал.       Крохотная кухонька сияла чистотой. Здесь, как и во всём доме было множество вещей, сделанных своими руками: вязанные и шитые прихватки, чуть неказистые и косоватые, некогда белые полотенца, со временем принявшие песчано-кремовый оттенок с яркой цветочной вышивкой. Вязаные чехлы на табуретки и такая же ковровая дорожка, близняшка той, что лежала в коридоре.       — Не против, если я закурю?       — Не против, если вы меня угостите, — кокетливо ответила девушка.       Она поставила чайник на электрическую плиту и насыпала несколько ложек душистых трав в пузатый фарфоровый заварник, походящий на оранжевую тыкву с носиком и тонкой ручкой. Когда Вульфвуд протянул ей пачку, девушка вытянула сигарету. Николас чиркнул зажигалкой и молодая женщина наклонилась ближе, придержав густую косу. Её задорный взгляд легко мазнул по мужчине сверху вниз, а с губ вот-вот могли сорваться слова с оттенком лёгкого флирта, но Ник опередил мисс Моретти.       — У Сатаны голубые глаза? — усмехнулся он и прикурил свою сигарету. Глубоко затянувшись, мужчина подошёл к окну и приоткрыл форточку. — Почему голубые, хотелось бы знать?       — Раньше Нани была первоклассным инженером. Нанерль Моретти, может быть слышали? О ней частенько писали в газете. Ох, — Кэт тоже подошла к окошку и отдёрнула тонкие занавески, — я забыла, что вы нездешний. Она очень много сделала для этого города и была уважаемым специалистом. Но годы всё же берут своё. Её мать, моя пра, которую я никогда не видела, была одной из первопроходцев и занималась исследованиями в местных лабораториях.       — Те, что были здесь более сотни лет назад? — Вульфвуд замер и с трудом напустил на себя безразличие. — Прямо здесь?       — Не на этом самом месте, конечно же, — девушка рассмеялась в ответ. — Вроде бы где-то к северо-западу от города. Но суть ведь не в том! Насколько мне известно, тогда произошёл какой-то ужасный инцидент. Ошибка учёных, побег опасного подопытного, или страшная техническая авария. В общем, моя прабабушка выжила лишь чудом, но до конца своих дней всё твердила о Сатане и о Втором пришествии.       — Любопытно. Люди перебрались на другую планету, но до сих пор верят во Второе пришествие.       — Ба была единственной, кто ухаживал за ней, а потому она наслушалась всякого от своей матери. Раньше Нани не верила в ту чушь, но когда ей стукнуло девяносто, то… — девушка стряхнула пепел в проржавевшую раковину и грустно улыбнулась. — Иногда она думает, что сама видела то происшествие. Частенько версии путаются и меняются. Что-то забывается и додумывается. Иногда мне кажется, что я тоже начинаю верить в это. Николас…       Нагретый чайник засвистел, и молодая женщина вздрогнула. Кэтрин затушила сигарету в раковине и выкинула окурок в окошко. Ник повторил её жест.       — Вы не будете против, если я поддержу разговор «о голубоглазом Сатане», если о нём снова пойдёт речь? Простите моё грешное любопытство, но порой в словах тех, кто кажется нам безумцем, могут быть крупицы истины. Да и вдруг вашей Нани просто хочется выговориться. А я очень хороший слушатель.       — Может быть после вы и мою исповедь выслушаете?       Вот он. Проклятый флирт всё-таки сорвался с этих пухлых губок. Порой платье священника производит на людей совершенно обратный эффект. Всё, что кажется недоступным, любой запретный плод вызывает аппетит и любопытство, а уж сколько женщин пытались как бы невзначай намекнуть на что-то выходящее за рамки отношений «священник-прихожанка»!       Вульфвуд внутренне поморщился. Его сердце принадлежало только Тонгари. Ему. И больше никому.       Засранец вытеснил собой даже Бога.       Вместе с досадой в его мыслях вновь вспыхнуло то, за чем Каратель пришёл сюда. Хотелось обойтись без насилия и воровства - Вульфвуд не хотел обижать беззащитных женщин.       — Боюсь, я здесь не задержусь, — с этими словами Николас улыбнулся и сделал вид, что не понял намёк.       Разговоры о приходе, строительстве приюта и детишках немного растопили его сердце. Мужчина с удовольствием рассказывал забавные сплетни своего городка, делился реакцией на первый в его жизни дождь и описывал красивое убранство церкви, в которой служил.       Женщины, которые почти не выбирались за стены покосившегося домишки, задавали миллион вопросов, смеялись и улыбались. Уютная милая обстановка — диванчик с вязаным в ромбик пледом, небольшой столик с заварником-тыквой и сахарницей-лимоном, теплые разношенные тапочки с белёсыми помпончиками сверху, — всё приятно усыпляло бдительность, но как только часы пробили девять, Вульфвуд вздрогнул.       — Знаете, Николас, вы выбрали не тот дом, чтобы искать подаяния, — извиняющимся тоном выдохнула Кэтрин. — Мы стеснены в средствах, и…       — Напоить прекрасным чаем уставшего священника тоже подаяние!       Сердце мужчины начало ускорять ход. Разговор шёл к финалу, а они даже близко не подобрались к теме устаревших технологий. Вульфвуд попросил лишь последнюю чашку превосходного напитка и проводил взглядом молодую женщину, которая прошла мимо, влюбленно улыбаясь и держа в руках опустевший чайник. Появился шанс!       — Нани, — тихо выдохнул он. — Когда это случилось, вы прихватили кое-что, верно?       Пожилая женщина непонимающе похлопала глазами.       — Устаревшие технологии. Тот девайс.       — Матушка просила спрятать его от Сатаны, — доверчиво прошептала женщина. — Вы ведь священник, и знаете, что может произойти! Враг рода людского желает уничтожить всё.       Так. Теплее. Николас придвинулся и нервно облизнул губы кончиком языка.       — Однажды Сатана взмыл в небо, озаряя всё кругом багрянцем и пурпуром…       Холоднее. Он цокнул и откинулся на спинку кресла.       — И кричал он страшно и рычал, словно стая диких зверей. Крылья его простёрлись над песками, а дьявольская рука грозила накрыть собой весь город. И способен он уничтожить всё живое, всех людей и гадов, развеять весь Гаунсмок в пыль.       По щекам безумной потекли слёзы и Вульфвуд оторопел.       — Мы были глупцами! Игры с другим измерением завершились тем, что мы выдрали Падшего Бога из проклятого Ада. Бога мести и кровавой жатвы в теле бессмертной Станции!       — Как он выглядел? — сорвалось с губ окаменевшего Ника.       — Голубые глаза, пылающие ненавистью, — Нанерль обняла себя руками и покачивалась, будто в трансе. — Чёрное тело, горящее змеиными пурпурными окрасами, ножи вдоль хребта и конечностей, да когти ястребиные. И теперь Проклятый Бог носит имя другое. Не Сатана, не Люцифер, а…       — Вэш.       Женщина замерла. Её затуманенный взгляд прояснился. Сердце Вульфвуда ухнуло вниз, потому что он почувствовал, что миссис Моретти знает это имя. Она наклонилась к полу и начала шарить рукой за своей коляской, и Николас понял, что это его последний шанс заполучить девайс. Он резко встал и отвлёкся на то, чтобы поставить тонкую фарфоровую чашку, что вертел в руках, на столик, а когда поднял голову, то увидел, как в его сторону поднимается ствол дробовика с двойным дулом.       Инстинкты сработали быстрее чем мозг. Он бросился на пол, избегая прямого попадания. Раздался оглушительный выстрел, и через секунду на кухне зазвенела посуда. Бок и правое плечо Карателя прошила мелкая дробь! Николас стиснул зубы и отполз за ближайшее кресло, чувствуя, как рубашка и пиджак моментально прилипли к телу, а железистый привкус собственной крови щекочет нёбо и вызывает тошноту.       А ведь Блэйд предупреждал о дробовике! Блядь. Кровь текла слишком быстро, и в мыслях билась только одно: теперь у него действительно мало времени.       — Нани, что ты делаешь?! — завизжала Кэтрин, влетевшая в комнату. Она бросилась к родственнице и с трудом вырвала оружие из её рук.       — Он знает имя Сатаны! Знает имя Сатаны, он знает! — бесновалась женщина в коляске. Старуха тянулась крючковатыми пальцами, изъеденными артритом, к дробовику и сухо рыдала: — Он слуга Дьявола! Он назвал имя!       — Господи, Николас, что происходит?! — всхлипнула девушка, когда Вульфвуд с трудом поднялся, прижимая руку к окровавленному боку.       Мужчин тяжело опёрся о спинку кресла, за которым прятался. Его ладони тут же оставили окровавленные следы на выцветшей голубой обивке, и это показалось ему таким неправильным, что рука машинально проехалась по ним, будто желая стереть.       Кэтти подбежала к нему и застыла, словно кролик перед удавом. В её тихой затворнической жизни никогда не происходило ничего подобного, но Николас не мог позволить себе утешить её. Он неожиданно вырвал дробовик из хрупких рук и проверил его: остался ещё один заряд. Хватит.       — Простите, Кэтрин. Я не хотел, чтобы до этого дошло, — хрипло выплюнул Каратель. Наставив оружие на старушку, он проговорил с мольбой в голосе: — Отдайте его мне. Вы знаете о чём я.       Женщина обмерла. Но когда дуло резко перекочевало в сторону ошарашенной внучки, Нани взвыла и вынула из недр ближайшего шкафа диковинную технику, размером с большой блокнот. Она швырнула его под ноги священнику и ненавистно плюнула в сторону Ника.       Вульфвуд подобрал осколок прошлого окровавленными пальцами и пошёл к выходу, пятясь и не опуская ствол. Тело мужчины слабело, появилась отдышка, кончики пальцев потеряли всякую чувствительность. Пора было убираться к чёрту — запрыгнуть в машину к Зази, а потом добраться до участка…       Тонгари всё ещё там. Нежный и такой беззащитный…       Что бы эта безумная дура не несла, Николас думал только о нём.       Она лгала. Придумывала! Воспалённый мозг старухи облёк простой побег несчастного подопытного в почти библейскую историю об Апокалипсисе. Впервые в жизни священнику хотелось дать пощёчину слабой женщине.       — Если он такой могущественный, — хрипло спросил Ник перед уходом. — То как же вы тогда спаслись?       Нани стиснула зубы. Но потом её лицо надменно и гордо поднялось выше. Несмотря на слёзы, подсыхающие на морщинистом лице, она торжествующе выдохнула:       — Нас спас прекрасный белокрылый Ангел. Господь послал его.       Николас хмыкнул и отбросил ружьё, после чего выскочил из дома безумной старухи.       В спину ему слышались проклятия и трели свистка, чтобы привлечь ближайший патруль. Вульфвуд выжимал из своего окровавленного тела последние силы и мчался к спасительной чёрной машине, за рулём которой скучал Зверь. Звук разгоняемого мотора превратился в ангельские хоралы, и священник потерял сознание на заднем сидении тачки.