To Be Human

      Если бы Вэшу дали монетку за каждый тычок, пинок и подзатыльник, пока он находился в участке, то мужчина мог бы гулять на эти деньги неделю. Представители власти вели себя по скотски и глумливо приговаривали, что такой хорошенький парень быстро найдёт себе нового друга в тюрьме, а то и сразу несколько. От сальных шуточек у Тайфуна сводило зубы.       — Куда?       Кто-то поймал его за шкирку перед распахнутой дверью. Там стоял массивный фотоаппарат на треноге, а на стене висела характерная светло-серая стенка с делениями по росту.       — Так оформить за убийство.       Усач, который арестовал Тонгари, недовольно зыркнул. Его помощник втянул голову в шею, будто хотел казаться меньше и незаметнее. В машине напарники с огромным удовольствием обсудили поимку «опасного преступника», и тот, кто сейчас тащился хвостиком за жандармом, постоянно заискивал перед старшим по званию, желая выказать уважение.       — А ну как тот придурок и правда притащит десятку? В камеру пока.       — Так это…       — В камеру! До утра никуда не денется, — с этими словами высокий полисмен наклонился и заглянул в глаза «убийце». — Думаешь, твой дружок обернётся до шести? Или набрехал?       Вэш промолчал. Он поджал губы и отвёл взгляд в сторону, не желая общаться с теми, кто должен защищать граждан, а не плодить беззаконие и зло. Усач дал отмашку помощнику, и тот погнал задержанного дальше лёгкими, но болезненными тычками в спину. Хотелось обернуться и попросить о вежливости, но Тонгари уже пробовал — тогда его только сильнее потрепали за шиворот и сделали подсечку.       Мужчину обыскали. В результате копы конфисковали револьвер вместе с кобурой и нашли припрятанный во внутреннем кармане плаща небольшой, но острый нож в простом пластиковом чехле. После Урагана провели до длинному узкому коридору и свели вниз на цокольный этаж, откуда сразу повеяло холодком. В трёх камерах уже сидели арестанты, и Вэшу посчастливилось попасть в последнюю пустую, четвертую.       Клетка выглядела на удивление прилично. Серые стены лишь в нескольких местах были испачканы и поцарапаны, в потолке над головой сияли сразу две лампы; в углу стоял умывальник и крохотное железное подобие унитаза без стульчака со сглаженными краями.       Вэш растерянно присел на длинные жесткие нары, приваренные к стене, и вытянул ноги. Тяжёлый запах затхлости и тупая мигрень сдавили виски тугим обручем. Наручники сняли. И на том спасибо.       Ограниченное пространство вызвало тоску. Нервная дрожь пробежала холодными мурашками по спине, и блондин прикрыл глаза, будто это могло бы телепортировать его в местечко приятнее. Всё случилось так быстро и до невозможности глупо, что напоминало собой розыгрыш. Однако криминальные морды со следами побоев в соседней камере явно не походили на подставных актёров. Ураган прижал колени к груди и обнял себя руками. Оставалось ждать.       Мысли в голове невольно нарисовали расстроенное лицо Вульфвуда. Бедняга вряд ли сможет достать такую сумму за краткий срок, и Тайфун жалел напарника, который бросился за ним и наобещал, что вытащит. Как?.. Никаких шансов, если только он не ворвётся в участок с заложником и не потребует обменять его на любовника. Вэш хмыкнул и уткнулся носом в жёсткую кожу накладок. Может, получится сбежать? Не будут же его вечно держать в этом месте! Утром продажные копы собирались везти его куда-то. Стоит одному отвернуться, и…       — Эй, ты! В красном плаще! — окликнули сбоку.       Станция резко поднял голову и уставился на темнокожую ладонь соседа из камеры слева. Она приветливо махала, а затем показалась и голова. Лопоухий паренёк лет двадцати белозубо улыбнулся, и Вэш мирно помахал в ответ.       — У тебя случайно нет чего перекусить? — когда блондин удрученно помотал головой, гость заметно расстроился, но вскоре улыбка от уха до уха вновь засияла на лице. Он беззлобно продолжил: — Ты ряженый какой-то, наверно из провинции? За что тебя сюда?       Вэш вскочил. Он с негодованием расписал невероятную историю, из-за которой бедняга оказался в каталажке, совсем не стесняясь в выражениях. Ураган вертелся в камере, вскидывал руки, топал ногами, а когда выдохся, вернулся на нары и скрестил руки на груди. Беспомощность, хоть и временная, раздражала.       — У-у-у, братишка, — темнокожий парень явно расчувствовался. — Не повезло тебе!       — Каким надо быть тупицей, чтобы перо поднять? — проворчал один из сидельцев в первой камере.       — Да ты глянь на этого полупокера . На морде написано «лошок», — ответил ему второй, и оба хрипло рассмеялись.       В третьей клетке молчали.       — Я Джимми. Джимми Белоручка.       — Вэш. Ураган.       Мужчине пришлось вновь подняться и подойти к соседу. Когда правая ладонь темнокожего парнишки стиснула руку Станции, тот понял почему его новый знакомый носит такую необычную кличку. На правой конечности кожа нового приятеля была совсем светлой, словно принадлежала другому человеку. Несколько белых пятен виднелись и на шее арестованного — они уходили кучной грядой под ворот джинсового рабочего комбинезона. Заметив любопытный взгляд парня из провинции, Джимми коротко выдохнул: «Витилиго». А затем опустил смущённый взгляд.       — Бацильный!       — Фу, блядь, парниша, да ты ебанулся это трогать?       Эти двое уже начинали раздражать. Нисколько не брезгуя, Вэш поинтересовался за что же Белоручка попал сюда. Блондину не хотелось верить, что такой простодушный парнишка действительно может нарушить закон.       — Я в Пустоши всякое искал, — признался Джимми. — После караванов частенько остаётся много интересных штук по дороге. Чаще всего мусор, конечно, но бывает, что и сокровище сыщется! Вот год назад, к примеру, я столько полезного нашёл! Часы кварцевые, правда разбитые немного, несколько ножей охотничьих — сломанных, но если починить, то можно продать хорошо. А ещё еды всякой столько попадается! Объедки в основном, но кто-то и просроченное выбрасывает. Представляешь, попался как-то ящик с консервами! Огромный такой! Зелёный горошек, да кукуруза, но зато всё поселение получило по баночке. Если дружно жить, так ведь больше шансов, приятель. Я раньше никогда не подходил к главной дороге так близко, а тут клюнул на блестяшку какую, и… Вот, посадили сюда за бродяжничество. Правда всего на две недели. Сегодня вот как раз выпустить должны. Жалко только из вещей вряд ли что отдадут. А там такие классные жестяные кружки были! Думал, сестре задарить, как раз скоро свадьба.       Тонгари вздохнул и покачал головой. Скорее всего полисмены ждали, что за Джимми тоже кто-то внесёт выкуп. А как узнали, что он простой собиратель, проучили по-своему, ведь за сбор мусора в Пустоши нельзя приписать реальный срок. Поганцы!       — А мне сказали, что в тюрьму отправят, — невесело выдохнул Ураган. — В Майскую.       Два уголовника по соседству поражённо присвистнули. Белоручка похлопал глазами, и в них заблестела странная смесь сочувствия и любопытства.       — Интересно, сможешь ли ты Миллионса увидеть?       — А кто это? — с интересом отозвался блондин. — Слышу это имя уже второй раз.       — Ты откуда вылез, чертила в красном платье?       — Видать его деревня находится глубоко в его собственной жопе, раз он не в курсах!       — Ты правда не знаешь? — изумлённо переспросил темнокожий парень с витилиго. Когда Тайфун отрицательно покачал головой, он затараторил: — Найвс Миллионс создал нашумевшую секту «Око Михаила». Это произошло черт знает когда, но самая жуть началась последние лет двадцать назад. Он так запудрил людям мозги, что народ добровольно тащил ему всё, что имел — деньги, тачки, детей! Даже в моей деревне были семьи, которые бросали всё и уезжали в ближайшую церковь. Никто не вернулся.       — Там люди поклонялись Станциям? — Вэш припомнил, что Вульфвуд упоминал «Око».       — О, так ты всё же что-то слышал? Пару месяцев назад правительство Семиградья доказало, что религия Миллионса — сборище фанатиков с промытыми мозгами. «Око» объявили вне закона, а основателя демонстративно упрятали за решётку, да не куда-нибудь, а в Майскую тюрьму! Там заключённых морят голодом, и им приходится жрать собственное дерьмо. А ещё заставляют трудиться на каменоломнях до тех пор, пока не начнут блевать, а их кожа не обжарится на солнце до хрустящей корочки!       Ураган поёжился. Ему вовсе не нравилась подобная перспектива. Вдвойне обидно, что он попался на афёру подкупных копов, а на самом деле был невиновен, как младенец! Вульфвуд окажется невольно брошенным. Сердце заныло при мысли о любимом человеке.       — Вы глупцы, — хрипло раздалось из третьей камеры. Судя по сиплому голосу арестант пребывал в преклонном возрасте или ужасно болел. — Верите в чушь, которую крутят по ящику. Миллионс свободен! Совсем скоро Божественная Станция придёт в наш мир, и пророк её Найвз поведёт истинных верующих к свету. Он спаситель!       Незнакомец закашлялся. В прохладном подземелье зависла напряжённая тишина и гул ярких ламп заглушил собой все звуки. Вэш переглянулся с Джимми, и тот демонстративно постучал костяшками по голове. Тайфун хихикнул и покачал головой.       — А ведь никто не видел его лицо, — задумчиво протянул бандит в третьей камере. — По телеку показали, как копы арестовали высокого человека в светлом балахоне. Придурки не потрудились снять капюшон и явить подлую морду народу.       — Наверное опасались, что его забьют в тюряге, — отозвался Джимми. — Козёл порушил столько жизней!       — Или засранец договорился. Он же как-то замутил свою ёбанную империю! Метла подвешена по-любому.       — А может это тёлка? Постеснялись показать, что баба столько лет пудрила мозги нормальным людям.       — Или там ведётся игра потоньше, — задумчиво выдохнул Ураган. Имя негодяя показалось ему знакомым. Яркая мысль вспышкой пронеслась в мозгу, но погасла до того, как блондин успел ухватить её за хвост. — Столько лет сохранять инкогнито… Возможно, это несколько человек. Образ. Бренд.       — Блядь, точня-я-як! — воскликнул второй мордобой и высунул голову из-за решётки. — Это всё замут правительства! Может в натуре нет никакого Найвса Миллионса, а есть только сраные чинуши?!       Негодяй ойкнул — получил подзатыльник от сокамерника. Тот выругался на соседа-параноика и расслабленно растянулся на нарах, всем своим видом говоря, что собрался убить время сном. Джим последовал его примеру. Вэш приземлился на жесткую поверхность и вновь подтянул колени к подбородку. Он не мог дремать в клетке.       Бессмысленное ожидание затянулось. По ощущениям прошла целая вечность, и Вэш нашёл себе подобие развлечения: царапал коротким ногтем по стене трогательную «W» и сердечко рядом. В светловолосой голове крутились мысли о побеге, а потому он не собирался расслабляться и дремать. Темнокожий парень в соседней клетке завозился, и мужчина с любопытством глянул на него через стальные прутья.       — Полночь, — с волнением пробормотал собиратель. — Сейчас должны выпустить! Эй, Ураган, не спишь?       Вэш отрицательно покачал головой. В третьей клетке раздавался басистый храп и заглушал остальные звуки. Белоручка сунул руку в один из многочисленных карманов комбинезона и что-то бросил новому знакомцу. Тайфун ловко поймал предмет, бликующий в воздухе яркой искрой. Это оказались славные часы. Циферблат на них треснул, кожаный ремешок потёрся и обзавёлся царапинами, но сияющие сиреневые камешки на месте цифр переливались на свету радужными бликами. Настоящая драгоценность!       Вэш тут же вскочил и запротестовал, что не может принять такой подарок. Джимми всплеснул разными руками, даже не дослушав.       — Не думай, что это сувенир на память. Когда в Мае будет совсем паршиво, продай их или обменяй на еду, — широкая улыбка от уха до уха вновь расчертила его лицо. — Один добрый парень когда-то сделал кое-что хорошее для меня. Теперь я делаю что-то хорошее для тебя. А потом ты сделаешь что-то хорошее для другого. А потом то добро снова вернётся ко мне, с другим хорошим человеком. И так мы все будем в плюсе, приятель.       Теперь настала очередь Урагана следить за временем. Копы явно не торопились выпускать охотника за сокровищами — возможно им доставляло удовольствие осознание того, что арестант ждёт и волнуется в одной из камер. Джим покинул это место спустя ещё один долгий час. Вэш выдохнул с облегчением и бросил взгляд на фиолетовые камешки под циферблатом. Он надеялся, что Вульфвуд не настолько безрассуден, чтобы действительно пытаться достать деньги. Но в глубине души Тонгари признался себе, что хочет увидеть родное лицо.       Три часа ночи. Второй сиделец в третьей камере уснул, сидя на полу.       Четыре. Хриплый незнакомец в первой глухо застонал во сне.       Пять. Тик-так. Тик-так. Тик, и сердце пропускает удар. Так, оно снова бьётся под гудением ламп над головой. Тик. Тик… Глаза Вэша медленно закрылись.       Вульфвуд не придёт.       Вульфвуд…       Дверь резко открылась от пинка. Крики, яростный мат и рычание напоминали собачью свору, нежели человеческую речь. К камерам вели сразу четверых арестованных, которые пытались задеть друг друга, лягнуть или укусить, и всё это под острым соусом из отборной брани.       Полицейские с трудом разняли их. Копы не стеснялись применять дубинки и лупить нарушителей порядка по ногам и спине. Апогеем стало то, что двоих мерзавцев сунули в пустующую камеру, а ещё двоих «подселили» к Урагану, не особо разбираясь. Арестанты продолжили лаяться, а Вэш с удивлением вытаращился на внезапных соседей. Судя по кожаным курткам и затёртым штанам, на которых зияли дырки и одинаковые нашивки, это были приверженцы одной из местных банд, которые не поделили между собой добычу.       Устав тщетно пытаться достать своих врагов из-за решётки, парни заходили по камере, плюясь под ноги. Обритые налысо, они походили на братьев. Даже побитые морды походили друг на друга злобными физиономиями. Тот, что был выше вдруг остановился и уставился на Урагана. Блондину очень не понравилась его нахальная шакальная ухмылочка. Пальцы лихорадочно стиснули часы в кармане. Мужчине не нужно было смотреть на них. Он уже знал.       Наступило шесть утра.       Николас глухо застонал. Он перевернулся на бок и тут же зашипел от боли. Правую сторону жгло, щипало, выкручивало!       Узкая кушетка находилась в дальнем углу кабинета, подозрительно напоминающий медицинский. Синеватая лампа горела над высоким хирургическим столом, а окровавленные тряпки и инструменты, сваленные кучкой в тазу, выглядели отвратительно, как в чёртовом фильме ужасов.       — Ого, ты уже очнулся?       Вульфвуд с трудом присел. Он заметил фигурку, сидящую по-турецки на стуле напротив, а память запоздало подсказала: голос Зази.       — Удивительно, ведь из тебя столько крови вылилось! Весь салон залил!       — Сколько времени? — прохрипел Каратель и попытался встать. С третьего раза ноги соизволили выдержать его вес. — Зази, сколько?!       — Ну шесть, — пожал плечами временный подельник. — Мог бы поблагодарить, что я тебя сюда привёз! Хирург сказал, что ты был как дуршлаг. Всю ночь провалялся.       Священник выругался и ударил кулаком по стене. Вышло слабо. Затошнило.       — Босс фиговину забрал. Он попросил передать тебе это, — с этими словами паренёк положил на кушетку большую стопку двойных долларов и ещё одну маленькую рядом. — Одиннадцать тысяч. И ещё послание, на словах.       — Ну?       — «Больше никогда не возвращайся!», — торжественно выдохнул зверь. — Твоё барахло в коридоре. Прощай, Каратель.       — Зази! — прорычал Вульфвуд. Мелкий говнюк прекрасно знал всю историю с арестом Урагана, а теперь делал вид, что не причём и собрался валить. — Вези в участок. Скорее, мать твою!       — Э-э-э нет, приятель. Фраза «сделай что-то по старой дружбе» сработала только один раз. Ты мне ещё должен за вояж в анонимную лечебницу!       Священник прокусил губу до крови и вздрогнул. Он был бы счастлив не чувствовать тело совсем, особенно правую сторону, но проклятые ранки и раны от дроби, кое-как зашитые неизвестным «специалистом» в душном подполе, пульсировали и кровили. Насквозь пропитанная кровью и антисептиком одежда липла к телу. Рубашку чертов мясник разорвал, а после операции прикрыл пациента пиджаком.       Не говоря ни слова, мужчина стиснул непослушными пальцами маленькую пачку баксов и швырнул в лицо Зази. Тот рассмеялся и ловко поймал её, после чего подхватил мешок с вещами Вэша и потащил на выход, к машине. Крест Николаса субтильный парнишка собрался оттащить во второй заход.       — Господи, — взмолился Вульфвуд, ковыляя по стенке длинного, почти бесконечного коридора в полумраке и оставляя бурые следы на выгоревшей зеленоватой краске. — Умоляю, Господи. Только бы успеть!