To Be Human

      Бритый засранец смерил сокамерника прищуренным взглядом. Вэш подвинулся на нарах и добродушно похлопал рядом. Он жизнерадостно рассмеялся и заявил, что места всем хватит, но бандит, арестованный в разгар драки, хотел выпустить пар. Он схватил Урагана за ворот плаща и сдёрнул с места.       — Ты чë веселишься? Надо мной угораешь?       — Я?! Ну что вы! — Тайфун растерянно почесал в затылке и заулыбался ещё шире. — Я так долго торчу здесь, что рад любой компании! А в-вы ни капельки не смешной!       Судя по бегающему взгляду, здоровяк искал к чему придраться. Блондин попытался расцепить его руку, поднимая палец за пальцем, играясь, но незнакомец ухватился сильнее и встряхнул беднягу так, что у Тонгари клацнули зубы.       — Симпатичный плащик, — наконец выплюнул бандит.       Вэш пустил жалобную слезу и откинулся назад. Он уронил руки и свесился так, что громиле пришлось держать мужчину за ворот на вытянутой руке и наблюдать за тем, как блондин демонстративно хнычет. Тайфун поведал о своей жалкой судьбе, о том, что плащ — подарок единственного и горячо любимого друга, которого арестованный возможно не увидит никогда, так как подлые полицейские подставили беднягу и отправят далеко-далеко в тюрьму, долбить камни на жаре и голодать.       — О, ты ля на ткань, на! — присвистнул прихлебала засранца. Он наклонился и поймал красную полу. — Это же кевлар, на! У меня дядя портной, я разбираюсь.       — Чё-е?       — Кевлар! Суперпрочная ткань из каких-то металлических, пластиковых и хрен знает каких смесей. От неё даже пули отскакивают, на, дядька мне в мастерской показывал! Видишь, как переливается металлическая нить? Бля буду, кевлар, на! Ты знаешь, сколько эта хрень стоит?!       Высокий браток рывком заставил Вэша подняться и прижал его к ближайшей стене. Жажда наживы притупила его буйство. Ураган сглотнул и захихикал:       — Кев… что? Ошибаетесь! Мой друг — нищий священник, у него нет денег на такую дорогую штуку. Вы знаете, что он ест на завтрак с хлебом? Горбушу! Не бекон, не сёмгу, а сухую гор-бу-шу! А вы «кевлар», ха-ха-ха! Наверное урвал где-то по дешёвке на распродаже, или… или в храм пожертвовали, а он мне задарил!       Приставший гад бросил на него задумчивый взгляд, а после переспросил друга о цене. Тот задумался, а потом озвучил: «Ну около семёрки выручим, на. Дядя найдёт, кому впарить».       Тайфун жалобно мявкнул, когда его грубо схватили за шею. Он всё ещё улыбался как идиот и хрипел, что уважаемые люди совершенно точно ошиблись. Его не слушали.       Два бандита действовали ловко и слаженно. Сработал опыт гоп-стопа на Июльских улицах. Один с трудом удерживал сопротивляющегося Тонгари, хрипя время от времени «не вертись, глиста!», а второй умудрялся уворачиваться от пинков и расстёгивать драгоценный плащик. Стянуть его оказалось той ещё задачкой — блондин растопырил руки и слёзно пытался урезонить воров, а потому пришлось его загнуть в компрометирующую позу и тянуть плащ за края на себя.       — Фью, — позади Тонгари раздался восхищённый присвист. — Да у нас тут сраный джекпот! Вилли, ты посмотри на эти боты! А накладки!.. Просто песня, на. Да они… Как раз на меня будут, братишка, на!       — Так а хули нет? — расхохотался Вилли и схватил плащ из бесценного кеврала за ворот сзади. Он пропыхтел: — Уже почти стянул!       — Да не суетись, золотой мальчик, на, — с этими словами парень с чувством похлопал задницу перед глазами. — В тюрячке тебе выдадут симпатичную одежку в полосочку! А приличным людям пригодится хорошая броня!       Блондин замер. Спустя крохотное мгновение тяжёлая пятка его ботинка со всей силы прилетела в пах наглеца. Мощный удар отбросил «накающего» гада спиной к решётке, и это выбило воздух из его груди. Парень вытаращил глаза и судорожно пытался хватать кислород отбитыми лёгкими.       Вилли заорал от злости и дёрнул блондина к себе, но тот гибко вывернулся как кошка и резко взмахнул правой рукой вверх. Раздался звук рвущейся ткани, в воздухе блеснула чёрная сталь, сопровождаемая ярким фейерверком алых брызг по всей камере, а через секунду всех арестантов оглушил истошный вопль. Бандит забился в угол и прижал ладонь к лицу, но края глубокой раны, прорезанной до кости, уже разъехались в стороны и ярко кровили. На полу образовалась тонкая лужица.       Третий оскалился и схватил негодяя за шиворот. Точно также, как его держали только что. Трясущийся подонок потерял дар речи и только мог таращиться единственным уцелевшим глазом на Станцию с ярким сияющим взглядом и с аспидной бронёй обсидианово-фиолетовых оттенков, которая мерцала в прорезанной дыре правого рукава. Забавляясь, Вэш толкнул «братка» вперёд и поставил ему подножку. Бандит упал.       — Разве вам не говорила мамочка… — вкрадчиво шепнул Третий.       Сапог, окованный железными щитками, с размаху опустился на ногу упавшего Вилли в районе коленного сустава. Послышался глухой хруст, а негодяй вновь заорал нечеловеческим голосом.       — …что нельзя трогать чужое?       Блондин подпрыгнул и приземлился обеими ногами на поясницу врага. Тонкие косточки позвонков раздробились под весом Вэша, а живот приплющился и потерял форму; Третий скорее почувствовал, чем услышал — мусор продолжал орать и радовать мучителя. Станция прикрыл глаза от удовольствия и обошёл жертву по кругу на глазах его собрата. Подошва стала липнуть из-за подсыхающей крови, всё вокруг становилось прекрасно-алым, и замечательно пахло болью, жизнью и смертью, подступающей на мягких лапках к невыносимой противной крыске. В соседних камерах наступило гробовое молчание. Кто-то начал блевать в углу, не выдержав зрелища.       — Чувак, — затравленно просипел подельник твари, распластавшейся и воющей на полу. — Это… всего лишь шмотки, на! Чувак… Ты чё?       — А я разве говорю про тряпки?       Третий блеснул белозубой улыбкой и рассмеялся, прикладывая ладонь к груди. Он не знал наверняка, кто посмел потрогать задницу, но саднящее чувство осквернения горько царапало в горле. Грязь посмела прикоснуться! Это тело священно!       Вэш медленно прижал подошвой сапога голову окровавленного Вилли к полу, а затем вскинул эту ногу и руки вверх, чтобы последний удар стал максимально жёстким. Интересно, череп лопнет с первого раза, или?..       — Никому не позволено! — он услышал своё недовольное шипение будто со стороны.       Кроме…       Ботинок замер в воздухе, не долетев до головы жертвы всего лишь пару сантиметров. Окровавленный парень медленно пополз к своему другу, трясясь и моля о помощи. Ноги безжизненно волочились по грязному полу.       Вэш поморгал и окинул взглядом алый след изувеченного человечка, а потом резко обернулся. Он приподнял полы расстёгнутого плаща, похлопал себя по накладкам и внутренним карманам, покрутился на месте, а затем с рыком прижался к решётке, глядя на сброд в соседней камере. Подонки затравленно ахнули и вжались в углы подальше. Ураган пробормотал «не то» и бухнулся на четвереньки, с интересом заглядывая под нары, а потом задрал голову к потолку и снова покрутился на месте, любопытно шевеля носом. Его озадаченное лицо приобрело по-детски обиженные черты: нахмуренный лоб, выпяченная нижняя губа и недовольство во взгляде.       — Эй! А где мой спутник?       — Ч-что? — заикаясь, прошептал наглец, получивший по яйцам.       Третий злобно фыркнул. Он легко дернул рукой и впился длинными холодными лезвиями в мягкий живот человека, насадив его как червяка на крючок. Визг рвал барабанные перепонки, и блондин оскалился, приподнимая тушку выше. Бандит обблевался вонючей желчью, перемешанной с кровью, но Станция всё равно продолжил:       — Мой спутник. По путешествию, — ирония тронула бледные губы. — И по жизни. Николас Д. Вульфвуд. Где он?!       Парень завизжал, что не знает и стал молотить кулаками по груди Станции. Третий хмыкнул и позволил ему соскользнуть с обсидиановых стилетов. Жертва поползла в сторону Вилли, который стонал в полубредовом состоянии, и Вэш наступил на спину мусора. Блондин придавил его к полу, как безмозглую букашку и наклонился.       — Кто знает?       — Да копы, копы! — раненый вновь сорвался на визг. — Они притащили нас после тебя, я ничего не знаю, на! Иди и выясняй у легавых! Мы не причём, на!       Вэш резко выпрямился и потерял к жертвам интерес. Его уникальным лезвиям ничего не стоило рассечь крепкие стальные решётки, а увесистые ботинки с алыми каплями на щитках моментально завершили дело, выбив трубки с места, как подрезанные спички. Мужчина вышел в коридор и направился к двери в главный офис. Жесткие подмëтки его ботинок ещё долгое время оставляли тёмно-красные следы на полу.       — Волчо-о-онок? — ласково позвал Третий, подкатывая разорванный рукав до локтя.       Он окинул взглядом людишек в клетках, побелевших от страха, но Вульфвуда среди них не было.       Чаще всего ночи в участке мирные до тошноты. Большая часть полицейских патрулировала улицы, а в офисе — просторном открытом пространстве с десятком столов — оставались дежурные агенты. Они занимались документами и оформляли преступников, которых доставляли сюда с разных концов города. Милые девушки этажом выше принимали звонки и распределяли вызовы среди патрульных, а на первом уровне дежурные, которых оказалось семеро, дожидались окончания смены и околачивались возле кофейного автомата.       Девушка в чёрной форме со звёздочкой на груди подошла к коллеге и шутливо стащила стаканчик с американо из автомата. Молодой парень, старше её всего на пару лет в шутку возмутился, а потом протянул ей пару конфет. Оба заулыбались. Их щёки раскрасил нежный румянец влюбленности.       За дальним столом в углу опенспейса сидел тучный коп и с унылым лицом перелистывал пухлую папку с газетными вырезками. Мимо него прошёл высокий длинноногий жандарм, крутя наручники на кончике пальца.       — Куда Вольтер делся? — проворчал толстяк.       — Вай, наж-жрался с-своих с-сухопутных крев-веток, — ответил ему друг. — Т-теперь два ч-час-са уж-же на горшке с-сидит.       — Надо бы арестовать того урода, который придумал называть так саранчу. А Вольтер идиот. Жрёт, всё, что ползает!       Усатый здоровяк, старший по званию, сидел за своим столом — тем, что был ближе всего ко входу. Он нервно накручивал на палец кончики усов, из-за чего они завились и напоминали овечий каракуль. Помощник крутился рядом и поглядывал на часы. Жажда наживы не позволяла им отходить, и напарники проторчали у стола всю ночь, как привязанные.       Двери, ведущие на цокольный этаж, распахнулись. В проёме появилась фигура в распахнутом плаще, а на руке арестанта чёрным глянцем блестели окровавленные лезвия. Вэш по-звериному втянул носом воздух и хищно оскалился. Людишки как по команде повернули головы к нему, а через мгновение сорвались с мест в поиске укрытия с криками «побег!».       — А ну брось ножи! — заорал толстяк, смело наставив пистолет на окровавленного преступника. — Иначе пристрелю!       Третий склонил голову на бок. Он откинул руку в сторону и резко распахнул здоровую ладонь. Острые чёрные когти пропороли ткань кожаной перчатки и опасно изогнулись на кончиках пальцев, а шипы-стилеты на руке выросли ещё больше. Коп выполнил обещание и принялся палить, но блондин ловко уворачивался от пуль, а те, что попадали в тёмную пульсирующую кожу, отскакивали от естественной брони Станции и падали на пол, сплющенные от удара.       Тучный дежурный выронил пустую обойму из пистолета и потянулся к карману за запасной. Третий ловко прыгнул на его стол и молниеносным ударом ноги с разворота выбил обидчику челюсть. Слюна с кровью брызнула в стороны, и толстяк заорал. Он упал на пол, прижимая руки к лицу и пятясь.       Вэш отвлёкся на движение сбоку. Заикающийся тонконожка успел опасно приблизиться со стволом наперевес. Блондин ощутил, как в затылок ткнулось холодное дуло и услышал щелчок спускового механизма, но Станция лениво наклонил голову, и пуля мазнула его по волосам, оставив во встрёпанной шевелюре небольшой тоннель. Когти, изогнутые венецианским вензелем, прошлись по лицу врага, лишая его зрения и разрубая мягкий хрящ переносицы, разрывая тёмную кожу губ и пропарывая скулу.       В спину пронзительно ударили пули мелкого калибра, похожие на тычки. Станция раззадорено зашипел и подхватил опустевший стул толстяка. Он наугад швырнул мебель в сторону стрелка и, судя по женскому вскрику и грохоту упавшего тела, попал.       Весь этаж наполнился орами, стрельбой и угрозами! Отчаянный вой раненных сопровождался топотом тяжёлых ботинок, звуками отодвигаемых столов, звоном персональных кружек, которые падали со стола. Одна из крысок случайно попала в проводку в углу, и она заискрила, а в помещении частично вырубился свет, придав жестокой расправе Станции над обидчиками зловещую интимную атмосферу.       Отшвырнув стол в угол, блондин впился взглядом в молодого парня. Он сидел на полу и прижимал к себе раненную девушку. По виску полицейской ручейками стекала кровь — основной удар пришёлся в голову, и она глухо стонала, проваливаясь в спасительный обморок.       — Умоляю! — парень в форме поднял слезящиеся глаза и крепче стиснул коллегу. — Пощади её! Убей меня, но её пощади!       Третий снисходительно улыбнулся. Он знал, что такое любовь. Теперь знал. Станция насладился затравленным ужасом в глазах влюблённого человека, пошевелил когтистой рукой и… шагнул назад. Ярость, туманившая разум, мягко отступала, и блондин вновь вспомнил, что кое-кого ищет.       Усатая морда как ни кстати выглянула из-за стола. Вэш радостно вскрикнул и настиг человечка в несколько прыжков. В памяти мелькнули лица и события сегодняшнего дня, а потому бледные губы выдохнули: «Бинго».       — Где мой Вульфвуд?       — Что, ещё не понял? — даже если жандарм испугался, он смело скалился и храбрился: — Твой дружок кинул тебя, паскуда. Сейчас сюда прибудет тюремный автобус, а в нём — вооружённые бойцы, которые размажут твою поганую…       — Ты лжёшь! — прошипел Вэш. Он ощутил, как из позвоночника пульсирующе и колюче прорастает жгучая ненависть. — Он не мог бросить меня! Где он?!       Вместо ответа полисмен хрипло рассмеялся.       Он заткнулся, когда увидел, как из тела беглеца прорастают угольные лозы с мелкими блестящими шипами и обвивают его поверх грубой формы. Терновая хватка на шее медленно сдавила горло, а Станция оскалился и повторил вопрос.       Входная дверь отворилась. Вэш выставил обидчика перед собой, чтобы первые выстрелы прошили тело человека. Ах, эта сладкая ирония: ублюдка пристрелят его же сородичи. Но шаги принадлежали одному человеку, а не толпе бронированных бойцов.       Вульфвуд с трудом переставлял ноги и постоянно опирался о стены. Он часто моргал и сбрасывал с себя приятное и туманное приглашение организма отрубиться. Зрение и слух словно выкрутили на минимум, а вот боль максимально прошивала правый бок, заставляя рычать и кусать губы. Увидев знакомую морду полисмена, Каратель вывалил из кармана толстую пачку банкнот на стол и выдохнул обескровленными губами:       — Верни мне его!       Вэш свалил полицейского на пол и уселся на стол перед возлюбленным с радостными воплями. Третий скулил от счастья, молотил пятками в воздухе и наконец обвил руками и ногами помятого святошу.       — Волчонок! Волчонок! Ты здесь!       — Ого, как быстро, — пробормотал мужчина, хрипя в удушающих объятиях. Он зарылся носом в светлые волосы, пропахшие порохом, и жарко выдохнул: — Я же обещал.       Станция прильнул к его губам и тут же влез языком в горячий рот. Он жадно сопел и собственнически стиснул человека в объятиях, а узловатые плети с шипами обзавелись крупными бутонами ультрамариновой раскраски. Цветы пульсирующе распахнулись и одарили священника прекрасным тонким ароматом диковинного тернового цветника.       Николас всхлипнул и поджался от тесных объятий. Тонгари моментально отстранился и посмотрел на мужчину, а когда его взгляд заметил дырочки от дроби в одежде и окровавленные бинты под пиджаком, прекрасные цветы пожухли и опали. Вместо них появились уродливые иссушенные стручки. Они затряслись, издавая сухой трещащий звук, словно хвосты гремучих змей.       — Ты ранен?! Кто это сделал?!       — Я с ними уже разобрался, — прошептал Николас, притронувшись пальцем к опавшему бутону.       Он подумал, что ловит галлюцинации, вызванные мощными обезболивающими. Колючий кончик лозы щекотно мазнул по щеке, и святоша поймал его с доброй улыбкой. А может и не глюки… Его малыш такой удивительный! Влюблённый взгляд наконец отлип от красивого лица Урагана, и священник заметил хаос вокруг.       — Что за?.. Что здесь произошло? — догадка вспыхнула в тёмно-синих глазах. Звериный оскал с острыми клыками перекосил смуглое лицо. — Тонгари, тебя обижали?!       — Меня лапали, — протянул Третий, надув губы.       Вульфвуд решительно нахмурился и с трудом вытащил свой пистолет из кармана пиджака. В его затуманенных болью глазах читалось желание уничтожить всех, кто посмел обидеть детку.       — Не надо, — блондин провёл кончиком носа по колючей щеке и куснул любовника за подбородок. — Я разобрался.       — Если мы оставим всё как есть, — Николас осёкся, заметив ослеплённого человека, который полз по полу и рыдал. — Завтра полиция всего Семиградья объявит нас в розыск.       — Тогда убьём свидетелей, а деньги оставим себе.       Станция потянулся к двойным баксам, но чужая рука моментально схватила их. Продажный коп, который подставил Вэша, медленно поднялся с пола и сунул пачку во внутренний карман формы. Третий придержал покачивающегося Николаса за талию и иронично поднял бровь. Неужели усатый идиот думает, что напарники не смогут забрать деньги с трупа?       — Я ещё планирую пожить, — выплюнул негодяй и поднял пистолет.       Станция моментально прикрыл собой любимого и оскалился, но жандарм отвернулся и выпустил пулю рыдающему коллеге в лоб. Наступила благоговейная тишина, изредка прерываемая искристым потрескиванием проводки в углу. Ник и Вэш удивлённо посмотрели друг на друга, но промолчали.       — Валите из моего города. Если ещё раз попадётесь на глаза, прославитесь на весь Гансмоук.       Полицейский выдвинул нижний ящик своего стола и бросил Урагану его револьвер в кобуре и нож. Партнёры вновь переглянулись, безмолвно совещаясь — могут ли они доверять ему? Вэш опустил взгляд на свою окровавленную тушку и медленно втянул когти, ощущая, что железистый привкус крови начинает раздражать, а не приносить удовольствие. Николас притронулся к раненному боку. Они долго глядели друг другу в глаза, а после согласно кивнули. Третий подхватил любимого на руки и пошёл к выходу.       — Вульфвуд, да? — окликнул жадный до денег полисмен. — Лучше прикончи монстра, пока он тебе доверяет.       — Нет, ну ты слышал? — возмутился Вэш, когда они вышли на улицу. — Пожалуй, я оставлю тебя на лавочке, а сам вернусь и убью его!       — Мы условились, — слабо улыбнулся Николас, чувствуя, как щёки начинают гореть. — Так даже лучше. Сделает грязную работу за нас.       — Он оскорбил меня! И вообще, по чьей вине я торчал в проклятой клетке всю ночь?       — По своей. Нечего подбирать всякое дерьмо на улице.       — Хорошо. Я оставлю его в живых. Только сломаю ноги.       — Если только одну.       — Но в двух местах!       Николас не ответил. Вэш остановился, не желая прерывать азартную перепалку, но человек в его руках уже провалился в славный омут беспамятства. Станция вздохнул и погладился носом о тёмные волосы, вдыхая родной запах Волчонка. Нужно поскорее найти пристанище.