To Be Human

Не запомнив боли, не полюбят шрам. © песня «Был таким всегда» — Asper X, aikko

      Унылый хор разномастных голосов раздражал. Вооружённый боец посмотрел на сборище арестантов через защитную решётку, раздражённо возвёл глаза к потолку трясущегося автобуса и треснул по сдохшему кондиционеру. Водитель крутанул баранку на повороте и хмыкнул.       — Они каждый раз горланят или в Июле арестовали бандитский кружок самодеятельности?       — Когда как, новичок. Когда как. Радуйся, что тех ребят из «Плохих парней» уложили прямо в участке до нашего приезда. А то приехали бы в самое пекло.       — Да уж. Подонки и своих порешали, — боец закурил и потёр пальцами ноющие виски. Каска чувствовалась тяжёлым котелком на башке. — Интересно, а чудилу почему оставили? Может, «Плохие парни» ещё и сектанты?       — Скажешь тоже! Времени не хватило? Патронов? Кстати, это твоя первая смена в Майской?       — Ага, — боец затянулся дымом и откинулся на спинку жёсткого сидения. — Хочешь дать совет?       — Не чеши языком, — водитель усмехнулся и тоже закурил, — и слушайся хозяина.       — Начальника, ты хотел сказать? Начальника тюрьмы?       — И его тоже.       Большой тёмно-зелёный шаттл подкатил к воротам. Высокий трёхметровый забор с колючей проволокой тянулся далеко, и всюду, куда доставал взгляд, виднелись высокие вышки с вооружёнными солдатами. Пропустив автобус, ворота захлопнулись. Послышался лай псов.       Карьеры по добыче железной руды располагались на тюремной территории. День и ночь там трудились каторжники, и звон молотков, отбойников, кирок и колунов эхом раздавался по округе. Завидев прибытие «новеньких», заключённые поднимали вверх руки, испачканные в рыжей пыли, и орали: «Добро пожаловать в Ад!»       Высокое пятиэтажное здание с решётками на окнах стояло суровым грязно-серым монолитом. Даже свет обоих солнц не мог осветить эти мрачные стены, он словно падал в бездонную пучину, лишь нагревая шершавую поверхность камня.       Арестованные высыпали во двор. Их выстроили в шеренгу и повели внутрь. Новенького бойца окликнул старший по званию, и парень вытянулся перед ним в струнку. Из шеренги зэков выскочил косматый хриплый старик и возопил на весь двор:       — Мне нужно увидеть господина! Умоляю! Господин Миллионс!       Взгляды всех во дворе оказались прикованы к безумцу. Охранники рассмеялись, не отрываясь от бумаг, а возмутителя спокойствия толкнули обратно в толпу.       — Мистер Найвс у нас, ха-ха, настоящая знаменитость, — сказал новенькому бойцу старший и ухмыльнулся. — Всем любопытно посмотреть на «мессию», да вот можно только избранным, ха-ха!       — Н-нет! — заключённый забрыкался и вновь вырвался из толпы, за что получил удар резиновой дубинкой по ногам. Он заскулил: — Я видел Станцию! Он… она… явилась в наш мир, я видел, видел! Вэш Ураган! Вэш Ураган, Вэш Ураган!       Охранники переглянулись. Кто-то рассмеялся, другие покрутили пальцем у виска. Один из молодых бойцов оставил пост и нырнул в тёмный коридор центрального входа, напоминающего собой пасть песчаного червя — такой же мрачный, без капли света и с душным спёртым воздухом внутри. Бумажная волокита и первичный досмотр продолжился.       Спустя несколько минут, когда первые арестованные получили по комплекту застиранной робы, боец вернулся и быстро зашептал на ухо старшему. Тот нахмурился и снова подозвал новенького.       — Бери психа и идём со мной.       Новичок удивился. Очередь до помешанного, постоянно кашляющего и хрипящего старика не дошла, и обход правил в столь строгом заведении выглядел неоднозначно. Тем не менее, припомнив совет водителя шаттла, он молча кивнул и схватил сектанта под локоть. Старик радостно рассмеялся беззубым ртом и засеменил следом.       Старший вёл их по тёмным длинным коридорам. Компания миновала клетки первого этажа, второго и третьего. Поднявшись по лестнице на четвёртый этаж, охранники и хромающий старик оказались в административной части казематов и замерли перед высокой серой дверью. Начальник быстро облизнул губы, трижды постучал сбитыми костяшками и распахнул дверь. Они вошли.       Их встретило большое пустое пространство, залитое солнечным светом. В первое время казалось, что они нырнули в бочку с белой краской: множество окон от пола до потолка были лишены привычных взору решёток, их украшали кипенно-белые тонкие шторы, которые колыхались от малейшего дуновения ветра и взмывали к самому потолку, хлопая в воздухе, будто крыльями; тёплый кафельный пол снежного цвета отражал свет и имел лёгкие оттенки рыжины из-за близкого расположения рудника — хамсин умудрялся принести рыжие песчинки даже сюда; белые стены, белая мебель, которую уставший от яркости глаз не сразу выделял из общей белизны.       В центре этих огромных апартаментов замерла высокая фигура в светлом балахоне. Объёмный капюшон скрывал лицо мужчины, но судя по благоговейному выражению лица старшего, это был Найвс Миллионс. Старик упал на колени и простёр к нему руки. Фигура в белом балахоне двинулась вперёд.       — Значит, ты видел Станцию? — выдохнул мужчина. У него был низкий приятный голос. — Расскажи.       Хрипящий фанатик рассказал все события той зловещей ночи. Он описал всё, что запомнил — яркий красный плащ, добрый смешок и странную историю с подставой от копов. Затем глаза его расширились, руки задрожали, и он перешёл к кровавой части истории, описывая безумное черное существо с ярко-голубым горящим взглядом и с ужасными окровавленными руками-ножами.       — Он назвал имя — Вэш Угаран, — закончил старик, глядя на повелителя с собачьей преданностью. — И ещё одно. Николас… эм… Николас Дэ… Ди…       Он взвыл и забил себя кулаками по косматой голове, пытаясь выцепить оттуда имя спутника Урагана.       — Успокойся, дитя, — наконец выдохнул Миллионс. Он отвернулся и развёл руки в стороны. — То, что ты видел — не Божественная Станция. Лишь демон, призванный в мир людской жадностью, злобой и безумием. Он — вместилище зла и пороков, зверь, рыскающий по земле, чтобы утащить грешников во Ад. Станция снизойдёт в наш мир, чтобы принести нам Рай и блаженство, а не боль и страх. Скажи мне, преданный слуга. Тот Вэш… выглядел также?       Он медленно откинул капюшон и повернулся к гостям. На них смотрел красивый мужчина с бледной кожей и со светло-серыми волосами; но голубые глаза мессии не светились любовью ко всему миру. Они напоминали собой два кусочка льда, безразличные и бесчувственные. Вот почему к ним так шла надменная искривлённая улыбка. И даже трогательная родинка под правым глазом ничуть не смягчала холод Ледяного Короля.       Старик завопил от ужаса. Он вдруг закашлялся и закивал головой, вспомнив о том, что то был демон. Как смел проклятый принять облик самого прекрасного, святого пророка?!.. Найвс усмехнулся и накинул капюшон обратно.       — Ты оказался полезен, — выдохнул он. — Но ты видел моё лицо…       Начальник вытащил пистолет и приставил к голове заключённого.       — Не здесь, — с этими словами Миллионс повернулся к новенькому бойцу. Найвс имел прекрасную память и помнил всех последователей «Ока» в тюрьме. — Ну а ты что скажешь?       Новенький шумно сглотнул и встал перед ним на колени. Взгляд фанатично заблестел, а губы быстро прошептали, что парень всю жизнь мечтал служить спасителю человечества. Владелец белоснежной комнаты хмыкнул и сделал жест, чтобы хрипящего старика увели. Новенький послушно подхватил его за шкирку и выскочил из апартаментов. Начальник тюрьмы задержался.       — Будут указания, мессир? Насчёт этого Вэша. Отдать приказ позаботиться о нём?       — Нет! Это создание слишком сильно. Мы потеряем много ресурсов, пытаясь изловить его сейчас. Тем не менее, нам пригодятся лучшие разведчики. Я хочу всё знать о демоне. Куда он направляется, как себя ведёт, с кем общается, что ест на завтрак. ВСЁ, понятно?       Человек закивал и раскланялся.       — Господин! Ещё из Июля доставили артефакт. Уцелевший девайс первопроходцев. Хотите взглянуть?       — Да у меня сегодня праздник, не иначе! — восхитился Миллионс. — Неси.       Начальник снова поклонился и вышел. Найвс остался один. Он неторопливо подошёл к большому зеркалу в углу комнаты и скинул балахон. Светлая броня с голубыми линиями укрывала его сильное крепкое тело, как одежда. Мужчина долго глядел в глаза своему отражению, после чего прикоснулся к прохладному стеклу лбом и закрыл глаза. Он прошептал:       — Я сам буду заботиться о брате.       Близнецам 1 год       …Прозрачный аквариум с амниотической жидкостью завораживал.       Най обошёл его по кругу, рассматривая собрата долгим немигающим взглядом. Вэш находился по ту сторону стекла в позе эмбриона, только вот в его раскрытых глазах до сих пор сверкала застывшая злоба, а у сложенных рук на груди были выпущены опасные загнутые когти. Вдоль хребта у мальчишки острыми стилетами торчали ножи и обрывки зелёно-чёрных отростков, напоминающих собой странное сочетание щупалец и виноградной лозы.       Изо рта Третьего торчали трубки, такие же виднелись в развороченной грудной клетке, сквозь решётчатую пластину. Её поставили после операции. Второму казалось, что его близнец застыл в одном моменте, в проклятой толще воды, что люди остановили для него время. Частично, всё так и было.       Учёные суетились возле Станции. Их растерянные взгляды то и дело скользили по аквариуму, а затем лучшие умы первопроходцев возвращались к приборам и компьютерам. Наю не положено находиться здесь, но парнишка слишком долго создавал себе репутацию безупречного подопытного, потому люди позволяют ему крутиться рядом. А может, ждали от него помощи? Жалкий мусор.       — Неужели у меня может случиться также? — тихо спросил мальчик, когда с ним поравнялся один из докторов.       — Сомневаюсь, приятель.       Жалкая крыса смеет прикасаться в его волосам и трепать. Но Второй только улыбается и пытается имитировать волнение. Он привстал на цыпочки и заломил пальцы рук.       — Это сделал я? Я ведь всего лишь хотел научить его пользоваться защитой.       — Нет, ну что ты! Ты ни в чём не виноват. Просто твой брат, хм… Как бы это… Слишком чувствительный. Кажется, он впервые испытал слишком много эмоций — страх, боль, гнев. У людей тоже такое случается. Когда они теряют над собой контроль и не понимают, что происходит. Вроде шока. Или лунатизма, если хочешь. Мы называем его состоянием аффекта, и оно очень опасно. Люди могут поранить любимых и потом совершенно не помнить произошедшее. Обычно оно кратковременно, но Третий разогнался до такого состояния, что нам пришлось остановить его сердце.       Най вскрикнул и прильнул к стеклу. Его ошарашенный взгляд увлажнился, но ни одна слезинка так и не стекла по бледно-фарфоровой коже. Эти твари… Они убили Станцию?!       — М-мёртвый? — выдохнул мальчишка. — Но как?       — Мы поддерживаем его искусственно.       — Вы же сказали, что это кратковременно! — Второму сложно было придать своим речам живой интерес, а не обвинение. Но всё же он был прекрасным актёром. — Вы проверяете, сколько можно продержать его в таком состоянии?       — Нет, приятель. Всё сложнее. Твой брат вместе с использованием брони начал высвобождать энергию. Ты ведь помнишь, что случается со станциями, если люди не будут контролировать поток из другого измерения?       Подопытный мальчишка опустил голову и кивнул. Тогда случается «последний рывок». Станция выпускает всё и гибнет. Доктора окликнули. Он вздохнул и отправился к коллегам — люди бились над состоянием Вэша больше суток, но были далеки от результатов.       Най вновь обошёл аквариум. Его внимание привлекла поясница собрата. Именно оттуда прорастали его другие конечности, и нечто в глубине души подсказывало блондину, что это может быть довольно хрупким и чувствительным местом. Оставаясь незамеченным, Станция медленно материализовал свои острые поблескивающие плети и пробрался ими в амниотическую жидкость, коснулся поясницы Вэша на пробу. Третий вздрогнул и медленно поднял голову. Он всё ещё таращился вперёд своим страшным ненавидящим взглядом, но Най знал, чувствовал, что брат ощущает его.       Острые ножи мягко и деликатно подрезали лозу, вторую. Одна плеть из ножей обрела форму узкой пики на конце и потёрлась о подрезанное основание у чужой поясницы, не позволяя отрасти «щупальцу» заново. По телу Вэша пробежала дрожь — Второй увидел крохотные мурашки на обсидиановой коже и удивился. Азартно облизнув губы, мальчишка медленно проник в податливый обрубок, вкручиваясь внутрь. Совсем немного, но этого хватило, чтобы Третий вздрогнул и плавно опустил руки, которыми судорожно защищался от внешнего мира.       Най нетерпеливо вошёл второй пикой в поясницу близнеца и ощутил, как от чужеродного, великолепного ощущения свело мышцы в ногах. Живот поджался, и горячий жар прокатился вверх по груди и проступил румянцем на щеках. Сливаться со своим близнецом… так потрясающе.       Успокойся, брат, умоляю. Иначе ты сгоришь.       Фиолетовый свет притупился. Напряжённый Третий заметно расслабился. Черная броня всё ещё покрывала его тело, но выглядела мягче, гибче, податливей.       Ты нужен мне. Только индепенденты могут создать новый мир. Каждый из нас уникален и должен выжить.       Безумная попытка выплеснуть энергию прекратилась. Уцелевшие тёплые лозы обвились вокруг колких плетей и прогладили вверх, не обращая внимания, что это изрезало их.       Най поперхнулся слюной от ощущения единства. Его душа касалась израненной души брата, переплетаясь, сжимаясь и закручиваясь. Они чувствовали эмоции и силу друг друга, и Второй прильнул к стеклу обеими руками. Третий подопытный медленно взял трубку, торчащую изо рта и вытянул её.       Вэш развернулся к брату лицом. Колкие плети так и торчали в его теле. Най до сих пор был в нём. Третий медленно приблизился к собрату и неуверенно прижал ладони к стеклу.       — Да, вот так, — зашептал Най. — Хороший мальчик.       Улыбнись мне, брат.       Губы Третьего искривились в подобии улыбки.       Второй обвил узкую талию близнеца третьей цепью и толкнулся глубже. Третий медленно подкатил глаза и раскрыл рот, пуская пузырьки воздуха. Его броня пульсирующе отозвалась фиолетовыми всполохами.       В таком состоянии ты будешь делать всё, что я прикажу? Помаши!       Плавные движения рукой в ответ.       Ненавидь люд…       — Эй, что происходит? — раздался рядом девичий голос.       Чьи-то руки резко ухватились за плечи и развернули к себе. Най отпустил собрата от неожиданности и резко вздохнул, будто его застали на месте преступления. Ассистентка одного из учёных открыла ротик и глядела на то, как Третий забарахтался в жидкости, путаясь в трубках и плетях брата. Из-за этих хаотичных движений контакт прервался, и Най ощутил, как их общий разум вновь разорвался на две одинокие половинки.       — Третий! Он пришёл в себя! Он прекратил саморазрушение!       Вокруг раздались радостные крики и аплодисменты, но Второму было плевать. Он попытался вырваться из рук девушки, наплевав на своё звание «хорошего подопытного». Его броня вспыхнула голубым, и он выпустил плети, метя ими в аквариум, шаря там и пытаясь впиться пиками в податливую поясницу, которая принимала его секунды назад.       — Пусти меня! — прошипел Най, когда девушка потащила его за руку прочь. — Дай мне слиться с ним, пока он такой! Дай мне сделать это! Ещё разок!       Новость о том, что Третий выкарабкался, пронеслась по лаборатории шумной радостью. Разумеется, Второму устроили допрос с пристрастием о том, что он сделал. Най убедительно играл встревоженного брата, он даже попытался пустить слезу, но в глубине души смеялся над тупыми крысками. У него появилось потрясающее средство, чтобы освободить всех индепендентов и убрать мусор.       А пока он убедительно льнёт к Первой и строит планы на то, чтобы вновь загнать Вэша в умопомрачительно послушное состояние.